Скучать - наше призвание

— Курил когда-нибудь? В глаза мне смотри. Джиён на кухню, откуда вот-вот должна выйти Ёнха, часто поглядывает и думает, как подать знак жене. Сидеть вот так напротив Юнги под недовольным и мутным из-за алкоголя взглядом невозможно. В Юнги словно чертёнок вселился после нескольких бокалов вина. Конечно, в усадьбе Чон подают только качественное вино. Он сидит в кресле и словно старый дед пытается убить Джиёна нервозностью. Он то и дело задаёт каверзные вопросы, а смотрит так, будто пародирует любого детектива из успешного сериала. — Юнги-хён, мне кажется, вам нужно отдохнуть… — Я не поняла, ты опять взялся за старое? Ёнха недовольно откладывает полотенце и грозно смотрит на брата. Удачный ужин придал ей уверенности и сил, чтобы так себя вести. — Джиён-а, не обращай на него внимания, он пошёл в деда. Тот тоже, когда напивался, доставал всех глупыми вопросами. Юнги глаза прикрывает и клянётся, что никому не расскажет, что сердце только что больно сжалось. Не стоит при нём вспоминать любого, кто когда-то принадлежал к стае Мин, особенно, когда он в таком мягком состоянии. Ёнха, осознав свою ошибку, тут же бросает образ строгой сестры. Она просит мужа подождать её на улице, а сама подходит к брату и на подлокотник садится, а руку в чужие волосы запускает. — Прости, я не хотела. — Всё в порядке. Мне нужно, в конце концов, отпустить это, но у меня не получается. Что мне делать, Ёнха? Девушка не знает ответ. — Я так переживал, что ты опозоришься на ужине, но ты хорошо справилась. Я горжусь тобой. Волчонок переводит разговор, понимая, что заводит беседу в тупик. Его тараканы, значит, ему и нужно их прогонять. Не нужно Ёнху ввязывает в это болото. — Помощь поваров сыграла свою роль, — девушка слабо улыбается. — Госпожа Чон даже похвалила меня. — Госпожа Чон, — Юнги кривится, а Ёнха хихикает. — Слишком много чести. Наверняка продолжает пить всем кровь. Никогда не любил её. — Это неправда! Мне сказали, что когда Чонгук-щи стал вожаком, то женщина стала мягче, что ли. — Бред. Никогда не поверю, что та, кто клялась всё у меня забрать и смешать меня с грязью, внезапно стала добрее. Ёнха нахмурилась, а Юнги прикусил язык. — Ты это о чём? — Ни о чём. Джиён ждёт на холоде тебя, пожалей его. Спасибо, что проведала меня. Ёнха уходит, оставив поцелуй на щеке брата, а Юнги остаётся сидеть в кресле и смотреть на шуршащий сад за окном, и думать. Очень много думать. Чонгук настоял на том, чтобы Юнги остался в усадьбе на ночь. Благодаря ему Юнги сейчас греется в главном доме в усадьбе Чон. Тут обычно проводят собрания и принимают гостей. Помимо Юнги в здании больше никого. Госпожа Чон. Юнги запомнил женщину со стальным и противным характером, вечно одетую в чёрную одежду и с «никогда» в глазах. Только вот за весь ужин она на него не взглянула, даже пропитанного ядом взглядом не остановила на нём. Юнги уже не подросток, он бы не ругался, а спокойно вытерпел. Он перед приездом сюда морально готовился к этой встрече, а оказалось, что зря. Он больше, видимо, не представляет угрозы. Она потеряла мужа рано. В двадцать пять волчица стала единственным родителем двоих детей и приняла статус вожака. Пристальное внимание сковали из неё холодную, жёсткую женщину, которая не допускала чужого и собственного промаха. Юнги-то понимает, что она просто прячет ранимое сердце от метких стрел общества. Только вот попытается она его снова достать? Насколько далеко сердце залегло? Юнги поднимается на ноги и выходит из здания, чтобы немного походить по парку и предаться воспоминаниям. Тут спокойно, тихо. Волчонок вдыхал аромат цветов и чувствовал нарастающий комок в горле, снова вспомнив о семье. Вдруг он останавливается, увидев силуэт на скамье. Он подошёл ближе, и фонари позволили убедиться, что это госпожа Чон. В растерянности волчонок замер. Волчица обернулась и спокойно произнесла: — Присаживайся. Я не против твоей компании. Юнги занимает краюшек каменной скамейки и направляет взгляд туда же, куда и женщина, — на озеро, отражающее кроны густых деревьев. — Мой сын вкладывает столько денег в это искусственное озеро. Оно постоянно загрязняется, нужен уход. Мне не нравилось решение Чонгука заниматься подобной ерундой, но вот какую ночь я прихожу сюда, потому что не могу уснуть. Юнги впервые увидел грусть в глазах этой волчицы. Следующая речь стала финальным ударом: — Пускай мне тяжело это говорить, но мне жаль, что я разрушила ваши отношения. Я действительно сожалею. Юнги расслабляется и вновь смотрит на тихую гладь озера. — Это уже не имеет значения. Что было, то было. — В любом случае, если вы попробуете снова, то я больше не встану между вами.

🍵🍵🍵

Юнги первый пришёл к выводу, что нужно оборвать отношения с альфой. Причина не столько печальна, сколько проста: родители Гука. Он знает, что вожак должен выбрать себе пару из равной по статусу стаи, а Юнги обыкновенный волчонок из большой семьи обычных рабочих. Видеть, как ухудшается отношение к Чонгуку в стае, волчонок не мог. Для него семья всегда была на первом месте, для всех в стае Чон — деньги и вес в обществе. Отсюда и громкие скандалы и «возле тебя должна быть омега из той семьи, которую мы назовём». Чонгук был тогда подростком, он ещё не успел отхватить весь образ мышления стаи Чон, потому что встретил Мин Юнги, в которого по собственной глупости кинул прямо в голову баскетбольный мяч. Уже стоя и выслушивая недовольства омеги, чёрный волк понял, что из всех эта кроха выделяется. У Юнги была огромная семья, в ней тепла столько, что Гук сдерживал слёзы, когда попадал на семейные вечера омеги. Юнги хоть и делал вид, что вьёт из альфы верёвку и главный в отношениях, но с любимого пылинки сдувал, кормил, в нужный момент появлялся и агрессию альфы своим присутствием тушил. Благодаря ему Чон понял, что без семьи ему в жизни ничего не достичь, потому что рядом с мешками денег любящая его семья перевешивает.

🍵🍵🍵

Юнги натягивает садовые перчатки, когда возле его дома останавливается хорошенький, чистенький автомобиль. Волчонок хмурится и снимает перчатки, взгляд от машины оторвать не может. Поработал в маленьком саду, называется. Хозяин автомобиля не заставляет себя долго ждать. — Ты не отвечаешь на мои звонки, игнорируешь мои сообщения. У меня не было выбора, кроме как приехать к тебе. Юнги планировал дальше игнорировать чёрного волка, ведь расцветающие вновь чувства нужно было срочно с корнем вырвать. Однако Чонгук всё ещё такой же упёртый, он не может оставить волчонка в покое. — Ты бы ещё в пять утра приехал, — вновь натягивает перчатки и не знает, куда себя деть. Чонгук к тому времени открыл калитку и прошёл внутрь двора. Он теперь стоял на красиво выложенной каменной дорожке и с волчонка глаз не сводил, спрятав ладони в карманах офисных брюк. — Ты жаворонок. Я помню. Юнги разворачивается и прячет невозмутимое лицо, когда как внутри что-то в душе колыхнулось. — У меня было много дел, поэтому не отвечал. Не дуйся и не смотри так на меня. Этот жёсткий взгляд, кажется, приобретает каждый вожак. Юнги не видит, но Чонгук исправляется, тут же смягчается и отпускает раздражение. Волчонок думает, что если сейчас начнёт вырывать сорняки, то серьёзно обидит альфу своей холодностью. Юнги не хочет, чтобы чувства вновь вспыхнули, нужно вести себя холодно, показать незаинтересованность. Однако, как бы противоречиво не звучало, задеть Чонгука смелости и желания у Юнги никогда не хватит. — Прости. Ты говорил, что хочешь отблагодарить меня. Я хочу поужинать с тобой. Юнги оборачивается и слабо ухмыляется. В голове пронеслась мысль, отдающая теплом в дождливый день: — Просто ужин? Я уверен, что денег в суд ты много вложил. — Мы поедем в одно место, тебе там понравится. Ты только скажи день и время. Этого будет достаточно. Юнги ненадолго задумывается, рассматривая дождливое небо. После ухода Ёнхи из дома у него ничего не осталось, кроме работы. Дом-работа, работа-дом. Дни стали такими серыми и тоскливыми, как небо этого дня. — Я буду полностью свободен завтра вечером.

🍵🍵🍵

Чонгук промок до последней нитки. Юнги смотрит на него и чувствует внезапный прилив нежности. Перед ним словно не вожак одной из уважаемых стай стоит, а простой волчонок, который только-только мир увидел и школу закончил. Совсем ещё ребёнок со сверкающими глазками, прямо как у щенка. Только сердце будто пронизывает иголка, стоит вспомнить тот самый дождливый день, когда их дороги разошлись. Тогда шёл ливень, как сейчас, а в глазах напротив омега видела только боль, смешанную с непониманием. — Заходи быстрее, смотреть на тебя больно, — без злобы бубнит волчонок и отступает, пропуская чёрного волка в дом. — Сейчас принесу тебе одежду. Юнги бегает по спальне и пересматривает все свои вещи в гардеробе, пока Чонгук греется под струями воды в душе. Видимо, волк решил воспользоваться ситуацией и создать причину, чтобы застрять в доме омеги подольше. Волчонок никогда не подумает, что этот наглый волчара на самом деле специально без зонтика из машины вышел, только бы Юнги сжалился и пустил погреться. Юнги радостно вытаскивает футболку большого размера вместе с шортами, которые заказал по ошибке на два размера больше, и возвращается в гостиную, но никого не находит. Только когда слышит возню в ванной комнате, краснеет и оставляет вещи на тумбе около двери, крикнув, что оставил рядом одежду. Ему ничего не отвечают. Вода в чайнике вскипает, когда Чонгук возвращается. Юнги губы в полоску сжимает, чтобы не хихикнуть от неловкого наряда волка, но, кажется, его раскусили. — Прости, у меня ничего другого не было, — омега вновь на шорты глаза опускает, — но шортики на тебе хорошо сидят. Чёрный волк нечитаемым взглядом осматривает себя и занимает место за обеденным столиком и облокачивается спиной о стенку. Юнги тянется к коробке с чаем, ищет кружки и ложки, а Чонгук осматривает кухню, в которой, кажется, проводил большую часть времени в доме своей омеги. Юнги снимает к чёрту неудобную одежду, натягивает вместо неё домашнюю и возвращается на кухню. Понимает, что на ужин они точно сегодня не поедут. Они без слов пьют чай с печеньем, которые Юнги буквально вчера приготовил, чтобы в порядок мысли привести. Чонгук сразу пронюхивает, чьи золотые ручки печенья делали, и словно голодный зверь нападает на них. Волчонок хихикает, прячет улыбку за чашкой и задаёт долго мучающий вопрос: — Разве ты не в обиде на меня? Чонгук не останавливается, прожёвывает печенюшку и, пока тянется за ещё одной, говорит: — Я никогда не обижался на тебя. Ни разу, — волк, о чём-то подумав, улыбается. — Но ты был таким капризным. Румянец сам по себе проявляется от стыда. — Я был подростком! — Верю-верю, — альфа забирает сразу несколько штучек печений, оставляя на столе одни крошки. — Приготовь мне сладости вместо ужина. — Во-первых, убрал приказной тон. Во-вторых, у меня нет нужных продуктов. Это, к тому же, займёт много времени… Альфа качает головой. — Необязательно сегодня, я не настаиваю. Волчонок сжимает ладошками кружку и долго всматривается в тихую гладь содержимого, прежде чем произнести: — Никогда бы не подумал, что увижу тебя таким спокойным. Я всегда думал, что титул вожака сведёт тебя с ума. «Воспоминания — вот что сводило меня с ума», — проглатывает Чон, Юнги продолжает. — Ты, наверное, принёс много изменений в стаю. Я уверен в этом. — Не всё изменить в моих силах, но я стараюсь. Ёнхе было бы тяжело без моего влияния. Стая по-прежнему относится к чужакам, волкам, которые не их мира, с осторожностью. Ты же понимаешь, о чём я. Однако через время она будет чувствовать себя комфортно, не переживай насчёт этого. Чонгук нечитаемым взглядом всматривается в профиль омеги и думает, что если бы мог, то предложил Юнги вступить в свою стаю. Сейчас это сделать, к сожалению, невозможно. В подростковом возрасте слово «будущее» всегда стояло рядом с Юнги. Он был уверен, что они обвенчаются и создадут крепкий брак. Чонгук сразу заявил об этом родителям омеги, чем рассмешил старших, а волчонка заставил покраснеть. У Юнги была самая настоящая семья. Вся любовь стаи строилась на старших поколениях, которые уже давно покинули этот мир, оставив после себя сыновей и дочерей, которые в корне не были на них похожи. Они разъехались, изредка теперь списываются, а Юнги, который жил только ради своей стаи, теперь страдал от одиночества и нехватки любви. Чёрный волк поддаётся ближе и касается губами лба волчонка.