Мой ангел-хранитель

холодный и резкий порыв ветра легко захлопнул дверь позади меня, отчего я вздрогнул. пути назад нет. двое суток, но зачем они мне? если я даже сказать ничего не смогу. потоптавшись на месте, я понял, что лучше не тратить мое драгоценное время просто так. я осмотрелся. это был ближайший к моему дому двор. я попытался коснуться заиндевевшего* листочка пальцем и был крайне удивлён, когда ощутил холод и таяние снега на тёплой коже. но что самое интересное, листок оставался таким же. то есть снег никуда не делся, но почему же тогда по пальцу потекла влажная капля? да и из одежды на мне были какие-то шорты и длинная серая футболка. на ногах ничего. ни-че-го. абсолютно. но при этом холода я не чувствую, хотя зима в самом разгаре. мой мозг отказывается воспринимать даже это. пройдя дальше, я вышел к нашему дому. каково было мое удивление, когда я увидел стоящие у забора машины отца и моих бабушки с дедушкой. папа не возвращается так рано. он всегда приезжает к вечеру, когда уже темно. а бабушка и дедушка приезжают вообще крайне редко. не сходится. (на самом деле, вспоминая все это, я понимаю что в тот момент просто забыл, что попал под машину) глубоко вздохнув, я шагаю за порог, буквально врастая в пол. на кухне, согнувшись в три погибели, сидит мама и рыдает взахлеб, а рядом стоит белый как мел отец, придерживая ее за плечи. бабушка сидит на кресле и перебирает в морщинистых руках старый платок, тяжело вздыхая. дед активно ходит из стороны в сторону, как собака на цепи, мечтающая о свободе. его брови сдвинуты у переносицы и он изредка что-то бормочет. из зала выходит быстрым шагом тетя Аня. у нее заплаканное лицо и покрасневшие от грызения губы. она довольно громко на фоне этой беспокойной суеты кашляет и вмиг все замолкают. даже мама перестаёт дрожать всем телом. даже часы словно на мгновение перестают мерно тикать. дед поворачивает голову на нее, тихо спрашивая: – что там, Анечка? тетушка встряхивает головой, словно пытаясь избежать озвучки этой новости. после, снова глубоко вздыхает, переходя на едва слышный шепот. – Ромочку не смогли спасти.. тишина повисла в воздухе, а тетя Аня, закрыв рот ладонью, медленно скатилась на пол, молча всхлипывая. тут уже подключаются мама и бабушка. дед просто продолжает ходить из стороны в сторону, пытаясь понять, что произошло. у него был единственный внук. теперь его нет. мне стало невыносимо страшно. горячие слезы заслонили стеной всю картинку. мне хотелось заорать, что я здесь, жив и здоров, но ведь это не так, кому врать? я боялся впервые в жизни.(звучит абсурдно, так ведь?) Рома Пятифан. гроза всех не по понятиям живущих пацанов и пример для подражания малявкам. одна из главных причин для сплетен Вари (ПРИМЕЧАНИЕ: девочка схожая характером с Катей Смирновой, одноклассница Ромы) и воздыханий девчонок из параллельных классов. его теперь не существует. вообще. мне было тяжело дышать и стоять на дрожащих ногах, смотря на то, как мама то белеет, то краснеет, то вообще зеленеет или синеет на глазах. она судорожно хватает ртом воздух, сжимая острыми ногтями кожу второй ладони, чтобы хоть как-то подавить наверняка разрывающую изнутри боль. я видел, как мне казалось, самое страшное. остаток дня я ходил по любимым местам, в попытке принять факт того, что меня больше нет. пацаны привычно курили у гаражей, еще не зная об этом. было ужасающе и мысль допускать о том, как они отреагируют. но и сердце предательски, сука, щемило от того, что я не мог ничего с этим сделать. ночью я вернулся в родной дом, ложась на холодную от моего отсутствия кровать. на самом деле, признаться честно, я чувствовал нагревание поверхности, трогал матрас и другие вещи, чувствовал, как меня окутывает теплое одеяло, но визуально все оставалось на месте. словно мой мозг играл со мной в театр мимов**, издевался надо мной. забив на все это, я решил поспать. завтра ведь тяжёлый день. день моих похорон. отлично звучит, не так ли? встав с кровати рано, я понял, что в последний день я нахожусь на этой земле, в своей комнате. поэтому я потратил время с пользой: посмотрел свои детские фото в альбомах, послушал музыку, поцеловал и обнял всех спящих в тревожном сне родственников и встретил последний рассвет. сердце рвалось от тоски на части. я действительно очень боялся происходящего. мои родственники поехали в церковь. я ехал на единственном пустом месте (словно для меня оставили) и слушал разговоры. все они говорили о хороших моментах, связанных со мной. позволяли себе улыбаться. мне даже стало немного легче, что они пытаются изо всех сил держаться. герои без плащей. войдя в помещение, весь настрой улетучился. я увидел себя свое тело в гробу. мой мозг не давал мне понять, что происходит. страх окутал все тело. кто же пришел на мои похороны, спросишь ты, дорогой читатель? мама, папа, все остальные родственники, вплоть до тех, кого я видел от силы пару раз, друганы (они рыдали громче всех), одноклассники, учителя и... она. Ксюша Марликова. та самая девочка, которая мне нравилась. Ксюша была одета в черное платьице, на голове темный платок. мне даже показалось, что ее веснушки пропали, а глаза из зеленых приобрели серый оттенок. она выглядела разбито. веки опухли от частых слез. она сидела возле гроба почти все время, и вы мне ни за что не поверите, но я чувствовал сам, как она гладила меня мое тело по руке. все, что я смог выдавить из себя, это тихое "прости, я тебя любил" возле ее уха. конечно, она не услышала, но стало хоть немного легче. а дальше катафалк с моими родственниками, закапывание и еще более бурные слёзы и поминки. на них играли мои любимые песни, стояли фото и свечи. знаете, сколько бы я не жил в раю, я всегда буду помнить эти два дня, крепко держать их в голове. моя шайка тихонько подпевала песням и хряпала водку без закуски, пытаясь быстрее напиться и забыться. да я бы и сам так сделал, если бы смог. Ксюша сидела рядом с моей мамой и почти шёпотом разговаривала с ней, пытаясь оказать поддержку. спасибо ей за это, она действительно ангел. не зря все же мое хулиганское, черствое сердце выбрало именно ее. а дальше я просидел до следующего утра со всеми дома, разговаривая, и наконец, в последний раз прощаясь с ними. родной дом пропадёт с первыми лучами солнца. а я снова оказался в раю. (расхождение во временах глаголов он случайное!!) там меня нарекли пресвятым Романием и окрестили ангелом. теперь я помогаю таким же, каким я был, детям, не совершать страшнейших ошибок. КОНЕЦ РАССКАЗА ОТ ЛИЦА РОМЫ Антон слушал с упоением его рассказ, роняя моментами слезы на футболку. – ну вот, как-то так, - пожимая плечами сказал Пятифан, замечая лиричное настроение своего подопечного, – эх, Тошка, знал бы ты, сколько и я слёз пролил.. ну все, все, не расстраивайся. все это в прошлом, теперь я помогаю людям. дай я немного позволю себе больше, чем обычно без твоего согласия. Рома сел на кровать рядом с расчувствовавшимся, погладив по ладони и вмиг становясь осязаемым. – к-как ты это сделал?, - Антон удивлённо захлопал светлыми ресницами, смотря из под очков на божество. – я могу делать это крайне редко, в самых необходимых случаях. думаю, сейчас тот самый случай и ты не против. Пятифан перекинул руку за спину парня, прижимая к себе в объятия, поглаживая совсем осторожно по футболке. – все будет хорошо. ты классный парень, Антон. нас ждет длинная твоя жизнь, полная ярких моментов и всякой крутотени. разрешишь быть осязаемым - будем братанами. не позволишь - просто буду рядом с тобой, охранять тебя. мне не принципиально, люди выбирали по разному, я уважаю любой выбор, но я чувствую общую волну, так что было бы здорово просто так иметь возможность дать тебе пять или приободряюще похлопать по плечу. признаться честно, я скучаю по касаниям. Антон улыбнулся, вытирая с щек влажные дорожки и укладывая голову на плечо ангелу. – не знаю, что меня ждет, но я тебе доверяю. СНОСКИ ОТ АВТОРА: *заиндевевший - покрытый инеем. **мимы - актеры, играющие постановки с воображаемыми предметами/явлениями.