Смех из под земли

Единственное, что позволяло хоть ненадолго отвлечься от душераздирающих криков и металлического запаха крови — тихий шелест щетины, полирующей дорогую кожу. Огрубевшие от тяжелой работы руки плавно скользили по поверхности изысканной обуви, а мысли молодого человека струились плавным потоком спокойствия. Да, чистка обуви хозяина была, скорее, ободряющим и успокаивающим занятием и уже давно не вызывала отторжения или навязчивых мыслей об унижении. «Итан Тейлор — маглорожденный волшебник» — пронеслось в голове у юноши. Слабая ухмылка тут же проскользнула по молодому лицу. - Волшебник! — тихо прошептал Итан и снова слегка усмехнулся. Юноша перевёл взгляд на старый волшебный календарь, который тут же продемонстрировал сегодняшнюю дату — 2 мая 1999 года. Прошёл ровно год с самого сокрушительного провала Светлой стороны. Гарри Поттер вызвал на дуэль величайшего темного волшебника всех времён… и проиграл. Конечно, крестражи были уничтожены, и у мальчишки были шансы, но Темный Лорд оказался искуснее. Итан легко провёл по лицу шершавыми пальцами и чертыхнулся, пальцы были покрыты темной полиролью и, вероятно, оставили следы. Подумав об этом, Итан уже привычно усмехнулся, а уголки его губ дернулись вверх всего на пару миллиметров. Эти эмоции молодой мистер Тейлор позволял себе лишь в одиночестве. По мнению своего хозяина, «извращения природы», вроде Итана, не могли испытывать схожие эмоции с высшей расой. Хотя, было над чем посмеяться — лицо молодого человека было покрыто пятнами собственной крови, пота и грязи. Вряд ли полироль сделала хуже.

***

Когда-то Итан Тейлор был красив. Не только по меркам магловских стандартов, но и волшебных. Юноша был прекрасен всегда, подруги матери называли мальчика ангелом, а девочки были готовы терпеть разговоры о мифах и динозаврах, лишь бы побыть в обществе мальчишки. К семнадцати годам Итан уже возмужал и представлял из себя высокого, широкоплечего и статного молодого мужчину. Его подтянутое смуглое тело венчала голова, на макушке которой была настоящая россыпь черных кудряшек. Аккуратно выбритые виски лишь подчеркивали мужественные линии челюсти и радужку глаз, цвета темного шоколада. Вечно нахмуренные густые брови слегка прикрывали светящиеся интеллектом и добротой глаза, а кромка пухлых губ была обрамлена легкой темной щетиной, что, безусловно было против правил Школы Чародейства и Волшебства, зато подогревало интерес юных волшебниц. Несмотря на свою внешность, Итан не был тщеславен, он отзывался смущенной улыбкой на частые комплименты, но никогда не считал это своей заслугой. Мать Итана была вполне привлекательной женщиной, но все же явно не она была виновницей ослепительной внешности сына. Отца Итан никогда не видел, но мать всегда тепло о нем отзывалась и обещала, что на совершеннолетие Итана покажет ему итальянский фильм, где отец играет главную роль. Вопрос знакомства с отцом никогда особо не заботил парня, он предпочитал не копаться в прошлом своей семьи, а устраивать собственное настоящее и будущее. Так, в одиннадцать лет, получив письмо из Хогвартса, Итан не испугался, а воспринял новость как данность. Данность, от которой мама едва не падала в обморок, но все же поддерживала сына и помогала ему подготовиться к отъезду. А позже говорящая Шляпа решила, что новым домом мальчика будет башня, в основе которой стояла гипсовая и холодно-прекрасная Ровена Рейвенкло. Итан не утратил своей тяги к истории, легендам и мифами, благодаря чему стал одним из лучших студентов факультета уже к концу третьего курса. Магия давалась мальчику легко, так, словно его родители не были маглами. Он быстро обучился «бесплалочной» магии, благодаря чему частенько смешил однокурсников, творя заклинания с помощью заварочного чайника, старого носка или столовых приборов. Он лишь имитировал движения палочки, держа в руке абсолютно любой предмет, но его друзья пока не знали о магии такого рода и испытывали невероятный восторг, когда Итан заставлял кончик вилки светиться.

***

Девятнадцатилетний Итан взял деревянную щетку с длинной ручкой одной рукой, прислушался к звукам снаружи и тихо прошептал: -Люмос! — легкая надежда блеснула в карих глазах юноши, но ничего не произошло. «Чего ты ожидал?», подумал Итан. «Что щетка способна светиться? Или что ты все ещё способен творить магию? А может быть, что тебе удастся сбежать?». Опустив ворс обратно на кожу элегантных туфлей, парень снова ощутил болезненный укол утраты. После победы Темного Лорда, Итан мог быть либо мертвецом, либо слугой. Слугой, которому, разве что, домовой эльф не может отдать приказ. - Лучше подчиняться эльфу, чем сумасшедшему Пожирателю, убившему свою собственную жену. — прошипел молодой человек, скрывая звуки своего голоса за звуками щетки. Боль, от вновь утраченной надежды, полоснула Итана по внутренностям, но уже не смогла ранить так, как ранила на протяжении этого года. Итан пробежался затравленным взглядом по своей каморке, сидя на полу в центре «комнаты» он легко мог коснуться любой из четырех стен, которые, как иногда казалось Итану, сдвигались, стараясь раздавить его. После камеры в подземельях он был лишь рад грубому деревянному полу маленькой комнаты, он не заставлял кости ныть спустя пять минут сидя, в отличие от грубого камня подземелий. После короткой прогулки из подземелий до своего чулана, Итан мог поклясться, что комнаты меньше нет во всем Мэноре. Поместье уже давно не было таким великолепным, каким его представлял Итан, читая о чистокровных семьях Волшебной Британии. Даже воздух, казалось, стал менее изысканным. Стены Мэнора стонали, словно живые, когда в поместье обрывалась чья-то жизнь, особенно, чистокровного волшебника, или Темный Лорд выпускал беспорядочные заклятия в своих же приспешников, разрушая элементы здания. Итану казалось, что Мэнор ощущал себя раненым зверем, которого загнали в угол и продолжают истязать. Конечно, здесь и раньше происходили тёмные вещи, но никогда в таком количестве. Возможно, Итан свихнулся, раз считал поместье живым, но он мог развлечь себя только беседой со стенами или полом, когда не был занят выполнением приказов хозяина или принятием наказание за промах. Или не промах. За что угодно. Год назад, в мае 1999 года, Итан и его младший брат Мэйсон были доставлены в подземелья Малфой Мэнора для процедуры оценки чистоты крови. Семья Тейлор никогда не входила в список чистокровных семей Волшебной Британии, поэтому суд был лишь насмешкой. Еженедельное развлечение Пожирателей Смерти — наблюдение над терзаниями мальчиков и девочек, чьи родители были маглами, а им самим посчастливилось родиться со способностью творить магию. Итану было восемнадцать лет, когда в Хогвартс, второй дом молодого волшебника, ворвались Пожиратели Смерти во главе Темного Лорда. В тот день разрушилось все. Мечты об Академии Высшей Магии, работе в Министерстве, свадьбе с замечательной девушкой. Единственное, что удалось сохранить — жизнь. Свою и младшего брата. Мэйсону было четырнадцать. Все, что у него было, кроме слабого огонька жизни, это надежда отыскать какой-то выход из пропахших кровью и гнилью подземелий, тайный ход, портал, что угодно, Итан физически ощущал потребность вывести Мэйсона отсюда. Итан слышал крики Мэйсона, пытался вырваться из камеры, разбивал руки и ноги в кровь, бился в агонии, смотря в тёмные глаза охранника камеры, когда тот с улыбкой снова и снова произносил «Круцио!». Когда сил не осталось ни на что, кроме болезненных движений глазных яблок, Итан наконец позволил себе изучить пространство вокруг. Темная камера, размером не больше кладовки для швабр, человеческие кости на полу, ржавые цепи и тончайшая ниточка света из-под двери. Это все, что запомнил Итан за мучительно долгие три дня подготовки к суду. На суде мальчикам предоставили выбор — отказ от магических способностей и служба одному из Пожирателей или смерть, полная мучений. Итан выбирал первым, он был умён и полон надежды сбежать, верил, что этот ад разрушится, Свет ещё победит, а его ждёт свободное от рабства будущее. И он выбрал жизнь. В этот момент на все подземелье разлетелся ехидный и слегка безумный смех толпы Пожирателей Смерти, некоторые из них оценили тягу в жизни, что блистала в глазах мальчишки. Начались, было, торги, на кону которых стояла свобода Итана, но тяжелый стальной взгляд пресёк любые попытки претендовать на мальчишку, заявив, что примет решение о судьбе грязнокровки самостоятельно. На секунду Итан подумал, что ему повезло, но тут глаза цвета грозовой тучи двинулись чуть левее. Туда, где скованный болью и онемением мышц от частого Круциатуса, лежал Мэйсон. Такие же тепло-карие глаза, как у Итана, сверкнули любовью к брату, в них не было ни капли покорности судьбе. Легким кивком младший брат дал понять, что принимает выбор Итана. Мэйсон выбирал вторым и, бросив на Итана взгляд, полный сожаления, выбрал смерть. Младший брат был истинным Гриффиндорцем при жизни и принял смерть без колебаний. Он пал от руки Люциуса Малфоя на глазах у старшего брата. Эта боль закалила Итана, но вместе с Мэйсоном умерла часть его души, прихватив с собой надежду и желание бороться. И вот, спустя год, Итан тихо всхлипнул, воспроизвёл в голове образ счастливого Мэйсона и заставил себя отпустить. Не осталось боли, осталась лишь гордость за младшего брата, который решился на то, чего не смог старший. Щетка легко выскользнула из руки, мягко опустившись на пол. Итан довёл обувь до идеала, чище быть просто не могло. На язычке сверкнул серебром семейный герб рода Малфоев и юноша поспешил передать обувь домовику, служившему лично Люциусу.