Курс на край света

      Маюми не спеша шагает ко входной двери, в которую минуту назад кто-то постучал. На голове завязано полотенце после горячего душа, а на теле висит широкая футболка и под ней же спортивные шорты, которые невооруженным глазом не увидишь. И не нужно, не хватало ещё удовлетворять чьё-то любопытство. Такого рода вещи пускай интересуют только особенного человека, которому не жалко и больше показать. Вот только этот человек всё никак об этом не просит, дурацкое его воспитание. Или всё дело в скромности.       Маюми смотрит в глазок, привстав на носочки, и теперь мотивация побыстрее открыть дверь моментально возрастает. На лице расцветает дурацкая влюблённая улыбка. Девушка быстро расправляется с многочисленными замками, и стоит двери отвориться, как Баджи ступает за порог и притягивает Маюми к себе, вовлекая в поцелуй. Девушка блаженно прикрывает глаза, игнорируя упавшее под ноги полотенце. Ладони Баджи нежно сжимают девичьи щеки, напором заставляя её сделать пару шагов назад. Они проходят вглубь коридора, не разрывая поцелуй, и тормозят посередине.       Из-за частых собраний и многочисленных школьных экзаменов в конце учебного года они долго не виделись. Списывались каждый день, кидали друг другу милые стикеры, флиртовали, но это не стояло наравне с живыми прикосновениями и долгими взглядами, в которых было всё то, что невозможно выразить словами — любовь, с трудом умещающаяся в двух организмах. Она была необъятной и такой большой, что порой становилось трудно дышать.       Руки Баджи без стеснения забираются под футболку, касаясь тёплыми ладонями мягкой после водных процедур кожи. Маюми пахла фруктом, название которого крутилось на кончике языка, но постоянно ускользало, не давая себя поймать. Возможно, этого фрукта и в помине нет, но если бы такой был, его бы назвали в честь неё.       Брюнетка, только углубляя соприкосновение губ, расстёгивает пуговицы на плаще Кейске, и всё для того, чтобы тоже пробраться ему под футболку. Она проводит руками по бокам и заводит на горячую спину. Мышцы под пальцами напрягаются и расслабляются, будто он выполняет сложные физические упражнения. Чувствовать их настолько приятно, что внизу живота завязывается узел.       Желание продолжить и перейти на новый уровень тактильности очень велико, но Баджи, как ни странно, в таких тонких делах обладал железной выдержкой. Если Маюми пару раз чуть не пересекла грань, поддавшись искушению, то Баджи всегда умел остановиться. «Мы сделаем это, когда пройдёт чуть больше времени, договорились?» поразительно, что из уст такого «плохого парня» звучат такие правильные слова.       Маюми не разделяла его взглядов, вернее не считала нужным сдерживаться только из-за возраста. Если они одинаково хотят друг друга, то почему бы просто не сделать это? Вряд ли так они кому-то навредят, а так и другим пофиг, и они страдают. Обычных поцелуев и объятий уже было недостаточно, Маюми хотела выпить Баджи без остатка и растворить в себе, чтобы он всегда был рядом.       Сделав ещё пару трепетных касаний в губы Баджи отстраняется, но не далеко, чтобы всё ещё можно было соприкоснуться лбами. Сразу открывать глаза Маюми не стала: она закрепляла в памяти это волшебное чувство, когда ноги подкашиваются, а губы пылают. Они припухли и покраснели, но это было чертовски приятно. Без чужих губ становилось холодно и тоскливо, отчего появлялось желание возобновить откровенные касания и прижаться ближе, как будто пытаешься вдавить себя в этого человека.       — Нам стоит делать это почаще, — говорит Маюми и ещё раз коротко чмокает Кейске в губы, вызывая улыбку с двумя ярко выраженными клыками.       Дойти до поцелуев они смогли далеко не сразу, для этого понадобилось время, но не обоим, а скорее только Баджи. Он из тех людей, которые не терпят нежности в своём проявлении — их постоянно останавливает какой-то внутренний барьер, — поэтому даже сказать о своих чувствах стало для него настоящим испытанием.       На фестивале Кейске просто поддался эмоциям и выпалил всё, как есть, пока чувствовал, что может это сделать. Если бы в тот вечер он промолчал, то они бы до сих пор нарекались «обычными друзьями», которые влюблены друг в друга, но оба предпочитают умалчивать об этом, чего-то боясь.       Первые секунды после признания Кейске хотелось кричать. Он никогда не желал почувствовать на собственной шкуре каково это — быть отвергнутым, — как и любой другой нормальный человек. Лежать длинными ночами с бессонницей и уставившись в потолок звучало не очень привлекательно, и Баджи предпочёл бы пролистнуть этот неприятный период.       Терять такую подругу, как Маюми, Баджи тоже не хотел. Она относительно безбашенная, но ему это нравилось, и понять свои чувства он смог далеко не сразу. Маюми заядлая авантюристка и любительница экстрима, а потому согласится на любое предложение, которое, как по её мнению, звучит весело или даже небезопасно. Её тяга к свободе и приключениям на пятую точку вызывали уважение и восторг, а плюсиком в копилочку стало редкое умение выслушать и поддержать. Пока остальные люди созданы на 60% из воды, Маюми на 90% создана из юмора, а остальные 10% состоят из навыков личного психолога.       Казалось, что на этапе с поцелуями, который они успешно прошли, трудности закончились, но впереди были ещё разного рода касания, такие как: взять за руку, провести ею по волосам, поцеловать в макушку или хотя бы щёчку. Как же Кейске бесился, когда Маюми в шуточной манере указывала на его покрасневшее лицо. Он сразу же начинал ругаться и отходить на добротные полметра, демонстративно показывая, что ему всё равно.       Маюми всегда смеялась, но каждый раз задабривала его поцелуем в щёчку. Этот ход — её персональное оружие, перед которым Кейске был беспомощен. Он, конечно, продолжал делать вид, что спокойно обходится без Маюми, но тем не менее всегда разрешал липнуть к себе, не пытаясь вырваться. А вот за поцелуй в губы могло перепасть по крупному — купил бы чего-нибудь сладкого в знак презента или моментально раздобрел (в достаточной степени, чтобы взять за руку первым, а он этого обычно не делает).       Только со временем это стало для них чем-то обыденным. Переплетенные пальцы и прочие касания перестали быть непристойно интимными и внедрились, как неотъемлемая часть их рутины. На людях Баджи воздерживался от выражения телячьих нежностей, а особенно при друзьях из Тосвы. Они вообще увидели влюблённую парочку совершенно случайно, когда Кейске провожал Маюми домой после свидания, а ребята как раз проезжали мимо на байках. Они в шуточной форме свистнули им и стали подначивать на поцелуй, а Баджи тут же распалился и принялся выкрикивать самые неприличные обзывательства им вслед. Нашёл бы что-то под рукой — обязательно кинул, но из ближайшего рядом была только Маюми.       Маюми в принципе постоянно липла к Кейске — что наедине, что на глазах у всех. То за руку схватит, то сзади обнимет, то на коленях устроится, то прижмётся под бок, или поймает его губы своими, выжимая из него все соки, пока не закончится воздух. В общем, девчонка была настоящей фанаткой физического контакта, а Баджи в этом плане оказался более категоричен. Стеснение прятал за грубостью, и часто противоречил собственным желаниям.       Со временем ему якобы стало всё равно — первый инициативу по-прежнему не проявлял, но и не возражал, выставляя своё равнодушное за достоверность. Зато дальше пошли первые несмелые касания пальцами «невзначай», прикосновения к оголенным участкам кожи и только потом уже дело дошло до поцелуев. Их второй поцелуй, кстати говоря, был полной импровизацией Маюми, а уже третий — куда более короткий — от Баджи, но Маюми отнеслась к этому с пониманием. Для Кейске такой осознанный шаг стоил не мало усилий, а то, что было на фестивале — спонтанность и разыгравшиеся гормоны.       Касания Маюми бесспорно ему нравились, хоть признать это сразу оказалось труднее, чем со временем, но была в ней одна особенность, которую Баджи всё никак не мог принять — необъяснимая страсть к засосам. Впервые она сделала это так неожиданно, подкравшись сзади, что Баджи чуть не зарядил кулаком ей в лицо, решив, что это нападение. Присосалась к шее так, что не оторвать было, а потом ходила довольная и каждый раз любовалась багровеющим пятном, больше похожим на синяк. Пришлось потом Баджи объяснять маме, что это новый вид комаров, которые больно кусают, и следы потом такие, словно сам сом засосал.       Ему это, в отличии от Маюми, смешным не казалось. Столько шуток и подколов, сколько их было в последующие дни от друзей из Свастонов, Баджи не слышал никогда. Даже когда печать на шее почти сошла, оставляя за собой лишь бледное пятно без лопнувших капилляров, они продолжали вспоминать о ней, как будто она по-прежнему была с ним.       После этого случая Кейске всегда был начеку — вдруг Маюми снова взбредёт в голову пометить его, и теперь уже на самом видном месте, где нельзя прикрыть клеймо одеждой или волосами. Вряд ли ему удастся убедить маму во второй раз, что осенью его тоже укусил комар.

***

      Баджи ещё никогда не разрешал Маюми приходить на собрания Тосвы. Считал это не местом для хрупких (внешне) девушек и неподходящим для романтичных свиданий. Маюми было интересно посмотреть на жизнь своего парня в непривычной для неё среде, узнать, как у них всё устроено, но каждый раз получала твёрдый отказ. Вместо этого Баджи предлагал альтернативы, такие как: кино, кафе, свидание на крыше или прогулку по парку.       Причина заключалась не только в безопасности Маюми. Кейске всё никак не мог смириться и продолжал смешные попытки скрыть наличие у себя отношений. И неважно, что их уже уйму раз засекли воркующими по пути домой.       В какой-то момент на ум спала мысль, что он её попросту стесняется, отчего на душе становилось гадко, но Баджи моментально уверял её, что дело совсем не в этом. Просто ему тяжело расставаться со своим старым серьёзным образом, у которого не было времени на отношения, и единственное, что его интересовало, так это драки и разборки.       Маюми никогда на это не обижалась. Кейске человек принципов, и потому пытается соответствовать виду и поведению грубого гопника, а дома дарит любовь уличным котам и теперь уже своей девушке. Для Маюми не была важна огласка, поэтому она не пыталась уговорить Баджи рассказать о ней его друзьям. Как-нибудь переживет, если не пополнит список своих знакомых хулиганами.       Маюми стояла неподалёку от каменной лестницы, ведущей на территорию храма, возле гранитовой статуи святой женщины. Она сидела в тонкой тунике, элегантно поджав ноги и с повернутой в сторону головой. Пока все были заняты разговорами в ожидании начала собрания, Маюми вторую минуту подряд играла в гляделки со статуей. Выиграть ей почему-то не удавалось. Глаза высыхали и начинали слезиться, а женщине хоть бы хны.       — Наконец-то достойный соперник, — каждый раз повторяла Маюми и начинала сначала, в этот раз намереваясь победить. Она была искусна во многих играх: всегда отвечает чистую правду и выполняет любые действия в игре «Правда или действие», загибает больше всех пальцев в «Я никогда не...», загадывает самые сложные предметы в «Угадай что я вижу», почти не проигрывает в «Камень, ножницы, бумага» и так по накатанной.       Чаще всего с ней отказывались играть, а особенно в игру «Угадай что я вижу». Как-то раз они с друзьями сидели в классе на перерыве и Маюми загадала скрепку, которая лежала на учительском столе. Естественно, никто, кроме неё, этой вещи не видел, а потому, после пяти минут безуспешных угадываний, их терпение лопнуло. Когда Маюми гордо раскрыла тайный предмет они ещё долго спорили, перекрикивая друг друга, а потом друзья зареклись, что больше никогда не станут играть с ней в «Угадай что я вижу».       И не нужно, ведь теперь у Маюми есть новый партнёр для интеллектуальных сражений. Правда что сыграть со статуей можно далеко не во всё, но Маюми обязательно что-нибудь придумает. В мире столько игр, обязательно найдётся что-то и для камня!       — Скучно тебе, наверное, здесь целыми днями стоять, — подпирая щеку рукой, рассуждает Маюми. Она всё ждала, пока неподвижные глаза статуи неожиданно посмотрят на неё и окажется, что всё это время она только приотворялась неживой. Это как с игрушками в детстве: ты делаешь вид, что оставляешь их и уходишь, а сам прячешься за углом, чтобы застать момент, когда она оживёт.       В такой окопе можно было просидеть хоть весь день, но когда мама звала кушать, отказывать было неприемлемо, а если это что-то любимое, даже варварски. В итоге слежка откладывалась на следующий день и так до бесконечности, пока ты просто не забываешь об этом, переключившись на что-то новое.       — С кем ты говоришь? — слышится за спиной низкий и чуть хрипловатый голос. От него внутри всё переворачивалось и бабочки в животе беспокойно начинали порхать, как школьницы при виде старшеклассников.       Увидеть Баджи было сравнимо с вручением приза на конкурсе. Он оставил её практически сразу, как они пришли сюда. На плечах капитана первого отряда лежали определённые обязанности, которые Баджи был вынужден выполнять, и отмазка «я здесь с девушкой» не прокатит. Свастоны — не глупая группировка, созданная подростками, а серьёзная организация с не менее серьёзными людьми, и возраст тут не при чем.       Из уважения к Кейске Маюми вела себя соотвественно и даже не думала заикнуться о том, что Тосва — это всего лишь усовершенствованная детская игра. Ей дорого то, что дорого ему в равномерном количестве, и так будет всегда, пока они вместе.       — Да, по-моему её зовут Мариэлла, — отвечает Маюми и снова смотрит на «Мариэллу», улыбнувшись. На лице статуи по-прежнему лёгкая улыбка, которая не меняется со временами года и остаётся неизменной с начала своего вознесения.       — Это она тебе так сказала? — усмехнулся Кейске и встал рядом, облокачиваясь лопатками о каменный стенд для статуи. Его всегда веселила чудаковатость Маюми. Если раньше он считал это конченой чертой, то сейчас находил в ней что-то милое.       Девушка умела себя развлечь, а это указывает на высокий уровень интеллекта. Люди — стадные существа, которые нуждаются в социуме, чтобы сохранить рассудок, но не Маюми. Она с лёгкостью вливалась в коллектив и запросто справлялась наедине. Её лучшим другом могла стать хорошая книга или фильм, рекомендуемый интернетом по количеству отзывов.       — Нет, я сама его придумала, — отвечает Маюми. — Думаю, ей идёт.       — О да, — смеётся Баджи, а потом резко замолкает и оглядывает Маюми более внимательно, как будто только что заметил её прикид. — Ты не слишком легко оделась?       Маюми тоже смотрит на свою юбку клёш и полупрозрачную блузку.       — Лето ведь, — пожимает плечами, не видя проблемы.       — Лето было месяц назад, — приподняв бровь, замечает Кейске. Порой странности Маюми выражались в самых разных и обыденных вещах. Она напоминала ему Алису из сказки «Алиса в стране Чудес» — у них был похожий вайб, и даже Безумный Шляпник поделился с Маюми частичкой своей харизмы.       — Не напоминай! — измученно закатив глаза, ноет Маюми. — Ненавижу осень, хочу остаться в лете.       — У тебя есть какая-то кофта с собой? — игнорируя страдания девушки, не унимается Баджи и оглядывается по сторонам, как будто так хотел найти нужную вещь. Увидит на ком-то что-то подходящее — не постесняется подойти и отобрать. Если, конечно же, этот человек не захочет отдать ему кофту добровольно.       — Нет, — со вздохом отвечает Маюми, понимая, что её мнение сейчас не учитывается. Когда Кейске упрется, его уже не остановить. Единственным правильным выбором будет смириться и послушаться, а иначе завяжется спор, из которого парень всё равно выйдет победителем, ибо наведёт больше дельных аргументов.       — Стой здесь, я сейчас, — говорит брюнет и уходит. Маюми послушно осталась стоять на месте, топая подошвой ботинка о пол и сложив руки за спиной. Её внимательные карие глаза выглядывали Баджи в толпе среди кучи одинаковых людей в чёрной униформе.       Вернулся Кейске весьма быстро и на этот раз со своей кофтой в руке. Непонятно, зачем она ему здесь нужна, если Свастоны постоянно ходят в форме, но, видимо, он не исключал того факта, что она обязательно ему пригодится. И не ошибся. С Маюми в принципе всегда нужно запасаться самым необходимым, а аптечкой — в первую очередь. Она так носится, что не успевает перебирать ногами, как они путаются и она летит на асфальт, сдирая колени и ладони.       Кейске перекинул бомбер через плечи Маюми и задержал у неё за спиной, пока она с неохотой, прямо как ребёнок, которого одевают в десять одёжек зимой, просовывала в него руки. Они были короче, чем у Баджи, поэтому не выглядывали из под рукавов и висели как у пугала. Маюми была слишком упрямой, чтобы признаться в том, что, возможно, она и правда слишком легко оделась. Ноги без колготок обдувал суровый ветер, но хотя бы верх теперь был защищён.       — Я бы всё равно не простыла, — продолжает гнуть свою линию Маюми. — У меня иммунитет!       — Про купание в фонтане ты так же говорила, — ответил Кейске и с громким «бз-з!» довёл застёжку прямо под горло, чуть не прищемив Маюми подбородок. Она возмущённо сощурилась, а Баджи даже не дрогнул.       — Это всё из-за осени. От неё одни проблемы, — без зазрения совести скидывает всю вину на мирную погоду Маюми. Не хватало ещё после всех усилий так просто признать свою ошибку!       — Как скажешь, — с непривычным спокойствием соглашается Баджи, а потом оглядывается на всполошившихся товарищей у себя за спиной. Майки и Доракен шли из храма Мусаши к ступенькам, а тосовцы склонились в одзиги со словами «Приветствуем, командир!».       — Я пошёл, — поспешно прощается Баджи, и, прежде чем двинуться дальше, предупреждает, угрожающе указав на неё пальцем: — Кофту не снимай.       Сказав напоследок напутственные слова, Баджи ускоряет темп, чуть ли не добегая до своего места. Одно из строгих правил Тосвы были опоздания. Майки их не терпел, потому что всегда на это отвлекался и терял нить разговора, из-за чего начинал раздражаться и у него пропадало всякое желание продолжать. Все знают, что непобедимого Майки лучше не злить, поэтому по максимум придерживаются всех правил до единого.       — Мне не пять лет... — пробурчала Маюми, провожая Кейске недовольным взглядом. Она демонстративно расстегнула бомбер и уперлась руками в бока на случай, если Баджи решит обернуться.       В который раз Маюми докажет, что от своих слов не отказывается, но её уверенность пошатнул осенний ветер, который злобно напал на оголенные участки кожи и заставил девушку поменять своё решение. Маюми снова застегивается и яростно скрещивает руки на груди, надув щеки. Всё же придётся признать, что Кейске оказался прав.       Невысокий светловолосый парень, которого звали Майки, вещал о последних новостях Тосвы — громко и чётко. Маюми впервые видела его в деле, но уже чуяла диапазон его харизмы, которую он излучал на своих подопечных. Майки охотно слушал каждый, не смея позволить себе такую шалость, как перешёптывание. Да и откровенно не хотелось отвлекаться от вдохновляющей речи, потому что капитан Свастонов без особого труда завлекал с самых первых секунд.       Баджи часто отзывается о Майки с огромным уважением и даже восхищением. Они знакомы ещё с раннего детства, когда Кейске лез за ним, куда бы тот не пошёл, и постоянно вызывал на поединок. Его молодёжная активность лезла через край, поэтому Баджи всегда был в движении. С возрастом его немного попустило, но Майки пришлось повозиться с пареньком из соседнего двора, который не давал ему прохода.       Из-за своего высокого авторитета Манджиро часто пытались что-то доказать, причём даже незнакомые ему люди. Услышать похвалу от непобедимого Майки было сравнимо с награждением золотой медалью. Если даже такой как он признаёт в вас что-то стоящее, то, считайте, вы не зря живёте.       Несмотря на вечные проигрыши в драках с Майки, Баджи отзывался о тёплых воспоминаниях с улыбкой. В детстве он тяжело принимал поражение, но время идёт и Кейске значительно вырос, как морально, так и физически. Раньше Сано был для него не больше, чем обычным соперником, которого Кейске обязан победить, зато теперь он с гордостью может назвать его близким другом.       Маюми завороженно выслушивалась в каждое слово про сплочённость и бесстрашие, которые быстро завладели её вниманием. Ей даже самой захотелось ринуться в бой, о котором шла тема сегодняшнего собрания. Вот только без навыков борьбы она быстро сляжет в купе с остальными избитыми.       — Эй, красавица! — нестандартное обращение отвлекает Маюми от главаря Тосвы. По левую сторону от неё уже стоят двое парней, которым, видимо, слушать было не так интересно, как общаться с ней. Видимо, ещё не успели пропитаться уважением к своему командиру, раз смеют так своевольничать.       — Ты чего тут? — спрашивает второй, который, судя по его лицу, был настроен не так дружелюбно, как первый. — У нас здесь важное собрание, между прочим, и любопытным здесь не место.       Маюми только открыла рот, чтобы объяснить своё присутствие здесь, как её сразу же перебивают.       — Да брось, неужто нельзя сделать исключение для девчонки? — пихает товарища под ребро первый и склоняется к его уху, чтобы прошептать: — Причём весьма симпатичной...       Растерянная Маюми переводит взгляд карих глаз с одного парня на другого и не может внятно сформулировать мысль. Нужно сказать, что она пришла сюда с Баджи, а не шлепать губами, как выброшенная на сушу рыба. Наверняка они его знают и сразу отстанут. Лишние конфликты Маюми сейчас не нужны, а уж тем более с членами группировки её парня. Не хочется, чтобы Баджи пожалел о том, что разрешил ей прийти.       — Слушайте, — чуть повысив голос, чтобы перебить смех первого парня, перенимает внимание на себя Маюми. — Я здесь с Баджи Кейске, а не уши грею, как вы выразились.       Сначала было сплошное молчание, как будто эти двое переваривали услышанное и до них наконец-то дошло, а потом оба разразились смехом. Какой реакции Маюми точно не ожидала, так это такой. Они всё больше походили на каких-то дураков и знатно портили репутацию Свастонов. С каждой надорванной голосовой связкой от их противного смеха, Маюми начинала подозревать, что Тосва кишит такого рода придурками.       — Да-да, а я сын Доракена, — утирая слезинку из уголка глаза, шутит второй. Вот только к чему разыгрывать этот цирк Маюми не понимала, учитывая то, что сказала абсолютную правду. До недавнего момента она и не задумывалась, что в неё так сложно поверить. Может, это всё из-за прошлого образа Баджи, который зарекомендовал себя ярым ненавистником отношений.       — Знаем мы таких, уже не раз проходили, — добавляет неоднозначную фразу первый.       Маюми начинала закипать. Потому что к ней докопались самоуверенные подростки, которые считают, что автоматически становятся крутыми, раз состоят в группировке; потому что общаются так, словно она ничего из себя не представляет и готова принимать на себя всё то дерьмо, которым они её поливают, и потому что смеются над безобидной правдой.       — Не знаю, что вы, два кретина, себе там надумали, но отчитываться перед вами я точно не собираюсь. Отвяньте, — естественно, такая грубость со стороны незнакомки им не понравилось. Всё их веселье в миг улетучилось, и вместо него две пары густых бровей сползли к переносице. Видимо, избежать конфликта всё же не удастся.       — Ты не охренела ли часом? — теперь от первого тоже веяло угрозой, хоть изначально он и выглядел самым дружелюбным. — Приперлась на нашу территорию, приплела к этому капитана первого отряда, а теперь ещё и права качаешь.       — А не проучить ли нам тебя?       Вот тут уже Маюми по-настоящему заволновалась. Она вглядывалась в хаотичное движение толпы и пыталась выискать Баджи, который почему-то до сих пор не подошёл её забрать, хотя собрание уже окончено. Ему следует поторопиться, иначе он получит обратно свою девушку, но уже без передних зубов. Их восстановление обойдётся слишком дорого и ударит по карманам семьи Юкимура, поэтому выгоднее уже просто оставить всё, как есть, вот только выглядеть это будет не особо привлекательно.       В голове Маюми уже зарождались сценарии, из которых она пыталась найти выход. К примеру, если схватит за кофту, волосы, или руку. А может и вовсе стоит ударить первой? Не зря же говорят, что лучшая защита — это нападение. Вот только с такой стратегией Маюми скорее быстро окажется в нокауте, чем отобьётся от назойливых парней и уйдёт целой и невредимой.       — Кого вы там проучить собрались?       На плечо Маюми опускается тяжёлая, но такая тёплая и родная рука. Девушка вскидывает голову, чтобы в результате увидеть враждебное выражение лица Кейске. Зато лица двух гопников вытянулись, прямо как на картине «Крик». Их юморной настрой сразу же куда-то пропал, и остался только страх.       Губы Маюми сами угрожающе растянулись до ушей, когда она осознала, что Баджи имеет полную власть над ними. А Маюми, какой-никакой, но оперирует властью над ним, а это значит...       — Они мне угрожали! — обхватив руку Кейске и прижавшись к нему поплотнее, точно испуганный котёнок, с ужасом выдаёт злодеев Маюми. Вы бы видели лица тех двоих. Кажется, именно так выглядят люди, которые поняли, что скоро их ждёт неизбежная кара.       Если Майки ещё мог сжалиться и дать второй шанс, то только не Баджи. Порой складывалось впечатление, что он только и ждёт, чтобы кто-то прокололся и у него появился веский повод заехать тому кулаком в челюсть.       Маюми виртуозно умела драматизировать (чего стоит та же первая встреча с Баджи), а потому сейчас умело этим пользовалась. Вряд ли Кейске поверит в этот фарс, учитывая, что знает её не первый месяц, но подыграть, пожалуй, не откажет. Тем более что набить кому-то морду всегда снимало стресс с его крепких плеч. А Маюми только рада стараться! Что не сделаешь ради любимого человека.       Пока для Кейске Маюми строила страдальческое лицо, те парни заслужили от неё лишь косые взгляды и издевательские ухмылки. Пусть знают, что с ней шутки плохи и что не стоит недооценивать её, а уж тем более ставить под сомнение слова. Смешивать себя с грязью Маюми не позволит никому, хотя бы потому, что знает себе цену.       — Б-Баджи, мы это... — с побледневшим лицом попытается оправдаться за двоих первый, но он растратил все попытки. Слишком поздно спохватился.       — Съебались оба, пока я вам ноги не переломал к херам, — прошипел Баджи, и по тону было предельно понятно, что он не шутит. Маюми не хотела, чтобы парни слишком пострадали — им просто нужно было преподать хороший урок, — поэтому она надеялась, что они не до конца отупели и додумаются вовремя свалить.       Получить шанс на спасение от самого Баджи Кейске мог далеко не каждый. Скорее всего он просто не хотел, чтобы Маюми стала свидетелем не самой приятной картины, а потому сдержался. Она, конечно, бойкая, но никогда не была сторонницей насилия. Даже пыталась перевоспитать Кейске, представляете. Правда что он не дался, прямо как дикое животное, которое привыкло жить по своим правилам, и Маюми довольно быстро оставила его в покое.       Двое парней оказались не такими глупыми, как выставили себя в самом начале. Благодарные за такой подарок судьбы они поклонились, выражая своё уважение и благодарность, а потом быстренько ретировались. Вдруг Баджи с минуты на минуту поменяет своё решение. Тогда уже каждый будет пенять на себя и придётся разбегаться в рассыпную.       — Они в самом деле тебе угрожали? — проводив строгим взглядом трусливых парней, спрашивает Кейске. При взгляде на Маюми его тон смягчился, а глаза потеплели. Складки меж бровей разгладились, выражая прибывшее на смену агрессии спокойствие. Вот таким был её Баджи — черствый с другими, но белый и пушистый рядом с ней.       — Было очень похоже, — честно говорит Маюми, ничего не утаивая, а затем добавляет: — Они не верили, что я пришла сюда с тобой. Сказали, мол, «знаем мы таких». Что это значит?       — У нас бывали случаи, когда девчонки представлялись нашими девушками, чтобы попасть сюда.       — И что же, у тебя тоже такое было? — Маюми уже решила для себя, что если ответ будет положительный, то она обязательно обидится, но ему не покажет.       — Нет, только у Мицуи и Доракена, — успокаивает Кейске и, кое-что вспомнив, дополняет: — У Мицуи дважды.       — Ничего себе, он настолько популярный?       — Видимо, — безразлично пожимает плечами Кейске и меняет тему. — Ты не против, если половину дороги с нами пройдёт Чифую? Ему по пути.       Маюми была наслышана о Мацуно, а потому сразу загорелась этой идеей. Они определенно были близки с Баджи, поэтому ей натерпелось узнать, какой же этот Чифую Мацуно на самом деле. Грубый хулиган, полная копия Баджи или его противоположность? Маюми ухватилась за возможность узнать о знакомых Баджи по-лучше, и теперь точно не отступит.       — Да, конечно, — соглашается Маюми и топчется в не терпении.       Когда Маюми второй раз за всё время увидела Чифую (в комнате страха эти двое особо не коммуницировали), то перед глазами всплыла та самая фраза: «Я ожидал увидеть нечто иное». Она не могла прочесть мысли других и посчитать, сколько с ней согласятся, но Маюми абсолютно не видела в нем гопника. На вид это добрый, светлый парень, который в драки ни за что не полезет, а разделит компанию с художественной книжкой в руке.       Даже его лицо выглядело невинно. Если бы на тёмной трассе рядом с Маюми остановился такой парень и предложил подбросить, она бы ни секунды не колебалась. Чифую ничуть не жуткий, а скорее наоборот — приятный молодой человек, который одним своим видом располагает к себе.       Но учитывая истории Баджи о их хардкорных похождениях, судить кого-то по обложке было не самым гуманным решением. Большая вероятность того, что вы сильно ошибётесь.       Тем не менее, даже с пониманием этого Маюми тяжело давалось представить, как этот паренёк способен самостоятельно уложить старшеклассников. Если верить рассказам Кейске о их первой встрече, то Мацуно неплохо справлялся, как один на пятерых. И всё же бросить его и пройти мимо Баджи не смог, а потому они никогда не узнают, чем бы в результате закончилась драка.       — Ты Маюми, верно? — на улыбке спрашивает светловолосый парень и протягивает ей руку. — Я Мацуно Чифую, зам капитана первого отряда Баджи Кейске.       — А я Маюми Юкимуре, девушка капитана первого отряда Баджи Кейске, — улыбается девушка и пожимает руку в ответ. Шутку Чифую явно оценил, потому что мельком глянул на командира своего отряда, и в его взгляде отразился весёлый блик.       — Зайдёте со мной в продуктовый? — спрашивает Мацуно, отпуская руку Маюми. — Я хотел купить лапши на ужин.       — Ты как, Маюми, не торопишься? — сначала интересуется у неё Кейске, прежде чем дать добро. Ей стало крайне приятно, что он считается с её мнением даже в таких мелочах. Именно такими и должны быть отношения, где учитывается мнение обоих, и если что-то не клеится, то ищется компромисс.       — Не тороплюсь, — подтверждает Маюми. — Тем более что мама просила купить риса.       Достигнув золотой середины, ново образовавшаяся троица двинулась в сторону супермаркета. По дороге туда Баджи и Чифую общались исключительно между собой. В основном тематика была про их группировку, ближайшие столкновения с другими грозами улиц и обсуждение сегодняшнего собрания. В общем — ничего, за что Маюми могла бы ухватиться и поддержать разговор. Именно поэтому она только и могла, что слушать, топая рядом, да помалкивать.       Ей быстро наскучили словосочетания и синонимы к слову «уебать», «втащить», и самое частое употребление Кейске: «разъебать там всех нахуй», поэтому Маюми потеряла нить разговора где-то в середине и переключила внимание на свои ботинки. Оказывается, они не такие чистые, если к ним присмотреться. Там пятно, здесь налёт пыли, к стенке подошвы прилипла засохшая грязь.       Маюми никогда не была скромной, а уж тем более тихой личностью. Не разговаривать для неё было чем-то невозможным, потому что энергия распирала изнутри, и порой ей приходилось пить ромашковый чай вечером, чтобы успокоиться и лечь спать. Без него сна не было ни в одном глазу: то сложит губы в трубочку и будет пытаться промычать стих, который они выучили в школе, то прожжёт взглядом потолок, то вспомнит всю таблицу умножения с начала до конца, с конца до начала и наискосок.       Когда скучно становится совсем невмоготу, Маюми совершает попытку взять Кейске за руку, но он, не заметив этого, начинает активно жестикулировать руками, что-то объясняя сосредоточенному Чифую. Девушка супится, но не сдаётся. На третий раз она буквально хватает его за руку, стоит им опуститься по швам.       Сжимает её так, что выбраться без усилий точно не выйдет. Баджи в надёжном капкане и теперь всё должно быть на мази, но этот дубень даже не берет её за руку в ответ! Расстроившись ещё сильнее Маюми выпускает его из своей любовной хватки, но без мести не уходит. Не сильно, но и не слабо пинает Баджи в ногу носком своего ботинка и поворачивает голову в сторону, якобы она разглядывает деревья.       — Блять! — встрепенулся Кейске и только теперь обратил на неё внимание. — Ты чего?!       Маюми поворачивается к нему с самым невозмутимым лицом и с лучшим актерским мастерством пожимает плечами.       — Не знаю, а что?       Пока у Баджи идёт активный анализ её поведения, Чифую уже делает для себя определённые выводы и завлекает Маюми в диалог:       — Маюми, читаешь мангу?       Радости брюнетки не было предела. Весь путь она только и ждала, чтобы кто-то задал ей вопрос, и абсолютно плевать, на какую тему он будет. Пускай хоть квантовая физика, Маюми что-нибудь придумает в качестве ответа. Ещё с детства её называли находчивой и смышлёной, а в процессе взросления она только прокачала свои сильные качества.       — Да, — в миг оживляется девушка, одаривая товарища своего парня полным пакетом внимания, причём совершенно бесплатно. — А ты?       — И я! — отыскав друга по интересам, радостно подтверждает Чифую. В его кругах таких людей не сыщешь, а обсудить с кем-то новую главу всегда хочется. Зачастую жертвой становится его чёрный кот, но теперь Чифую нашёл себе говорящего собеседника, а значит можно перестать терроризировать несчастное животное, которое не понимает ни слова. — Любишь сёдзе мангу?       — Ещё спрашиваешь! — глаза Маюми аж заблестели. Она, словно не веря собственному счастью, поражено интересуется: — Неужто тоже читаешь?       — Ага, бывает.       — Да ну! Впервые вижу парней, которые читают сёдзе мангу, круть! — Маюми минует Баджи и вытесняет его, занимая место рядом с Чифую. Теперь Кейске оказался на месте Маюми и понял, насколько неприятно быть выброшенным из разговора.       В манге он понимал разве что чуть больше, чем в математике. Если с последней был полный мрак, то парочку рекомендованных Чифую произведений Баджи читал. Он сделал для себя вывод, что это не для него. Сопливая романтика не интересовала его ни как в жизни, ни как в выдуманном мире. Хотя с первым утверждением можно поспорить, раз он дарит частички ласки и заботы одной особе женского пола. Делал это немного криво, как умел, но факт остаётся фактом — Маюми зажигает в нем то, что не мог зажечь никто другой до неё.       Несмотря на то, что он оказался за бортом, Кейске нравилось, что его девушка и близкий друг нашли общий язык. Это куда лучше, чем если бы они враждовали и цапались при каждом столкновении, как кошка с собакой.       Добравшись до супермаркета Чифую вырвался вперёд, чтобы побыстрее расправиться с покупками и продолжить обсуждать мангу, а Баджи притормозил Маюми, взявшись за край рукава её кофты. Она тормозит и удивлённо смотрит на него, пока лицо Баджи выглядит даже слишком сосредоточено. Вопросительный взгляд Маюми говорит о многом, поэтому он сразу переходит к делу:       — Как тебе Чифую? — отпуская её руку, Баджи засовывает свои в карманы свободных штанов. Он не знал, что хотел услышать. Узнать, что она от него, мягко говоря, не в восторге было бы неприятно. Но и знать, что она души в нём не чает — тоже. Пожалуй, всё было бы куда проще, если бы они оставались незнакомцами, которые просто наслышаны друг о друге.       — Он мне понравился, — широко улыбнувшись, говорит Маюми. На сердце затянулся тугой узел, который Кейске упорно пытался развязать. Испытывать такого рода чувства по отношению к другу, в котором Баджи был абсолютно уверен, считалось ненормальным.       Кейске всегда убеждал себя и окружающих, что ссориться с друзьями из-за какой-то девушки — глупо, потому что братву на сиськи не меняют. В который раз он отступает от своих принципов, которые выявились не такими уж прочными, стоило Баджи лично столкнуться с такой ситуацией. Он даже не может понять, что сейчас бесит его сильнее — хорошие отношения между его девушкой и другом, или то, что он, оказывается, пиздабол.       — Баджи, что с лицом? — мимические мышцы Маюми расслабляются, и она напрямую спрашивает, раскусив его всего за пару секунд. Она настоящий рентген по чувствам других.       — Оно такое всегда, — отрезает Баджи, не давая себя поймать.       — Нет, сейчас она более недовольное, чем обычно.       Обмануть эту девчонку было практически невозможно. Маюми прекрасно считывала людей, и его в том числе. Баджи планировал отмолчаться, но Маюми не дала ему на это шанса. Ей нравилась прямота и честность, а потому она никогда не оставляла нерешенные вопросы висеть в воздухе.       — Ревнуешь, что ли? — её улыбка стала такой же широкой, как у Чеширского кота. Кейске аж скривился. Маюми его разгадала. Снова.       — Нет, — понимая, что это звучит максимально неубедительно, мотнул головой Баджи и уставился куда-то в стену.       Он ненавидел эти неловкие моменты, когда всем становится понятно, что ты здесь неправ. Правильным решением будет принять поражение, но такое чувство, что ты пытаешься поднять булыжник со дна, пока открываешь рот для пары слов.       Девичьи руки обвиваются вокруг торса Баджи и прижимают ближе к себе. Всего одно касание, а внутри уже лопаются почки и на их месте распускаются пышные цветы.       — Какой же ты дурачок, — уложив голову ему на грудь, улыбается Маюми и слушает чуть сбитый ритм сердцебиения возлюбленного. Она никогда не хотела сделать ему больно, просто старается научить его не бояться своих чувств. По крайней мере не с ней.       Маюми не раз доказала свою лояльность и хочет, чтобы Баджи доверял ей на все 100%. Пускай он приходит к ней в самые тяжёлые и лучшие времена, делится своими взлётами и падениями, а она будет искренне ему сопереживать или радоваться вместе с ним.       Баджи очень нравятся прикосновения Маюми, настолько, что потеют ладони, но так быстро сдаваться ей он был не готов. Они оба прекрасно понимали, что это самое сильное оружие против него, но Баджи хотел доказать самому себе, что в нем ещё остались залежи выдержки.       Он наскрёб что-то по сусекам и подержался целых пять секунд, но быстро сдался, проклиная самого себя. Кейске уже поднял руки, чтобы уложить Маюми на спину и прижать ближе к сердцу, но она резко отстранилась от него ни с того ни с сего. Её взгляд устремлён ему за спину и выглядит настороженным.       Вместо какого-либо вопроса Баджи оборачивается, чтобы узнать обо всём самостоятельно. В нескольких метрах от них выбежала крупная собака, которая, судя по виляющему хвосту, что-то весело искала. Её серая шерсть торчала во все стороны, как будто её закрепили лаком для волос, а на лапы прилипла грязь. Пёс чем-то смахивал на волка, а потому внушал тревогу одним своим видом.       Стоило ей завидеть стоящую впереди парочку, как она тут же замерла. Её большие чёрные бусины смотрели точно на них, не моргая, как будто иначе она упустит их из виду.       — Чего это она?... — недоверчиво разглядывая пса, спрашивает Маюми у Кейске. Думала, что ему по каким-то причинам может быть известен ответ на вопрос, но он прибывал в таком же неведении.       Даже издалека было видно, как в один момент собака вся напрягалась. Она медленно опустила голову на уровне плеч и сделала короткий шаг вперёд, как делают хищники перед броском. Пёс угрожающе делал мелкие шаги им навстречу, явно не понимая, что они прекрасно видят его попытки.       — Не нравится она мне, — Баджи немного отступил назад, выставляя руку перед Маюми, чтобы ей ничего не оставалось, кроме как повторить его шаги.       В его плане было избежать тесной встречи с агрессивно настроенным псом и переждать в супермаркете, пока ему не надоест охотиться и он не уйдёт, но всё пошло далеко не по спланированному отступлению. Собака без каких-либо предпосылок срывается с места и несётся прямо на них. Тогда в голове Маюми и Баджи что-то щёлкнуло и они как один бросились на утёк.       Чифую выходит из магазина как раз в тот момент, когда Маюми и Баджи стремительно приближались ко входу.       — Эй, я купил лап... — довольный Чифую поднимает пакет с покупками, но не успевает даже закончить, как Баджи хватает его за руку и тянет за собой, чуть не свалив своим темпом его с ног.       — Беги, твою мать! — командует Кейске, как если бы это была какая-то потасовка группировок. Вот только там они никогда не убегали, доводя дело до конца. Пускай противников будет больше и они превосходят по силе, но парни не сбегут, трусливо поджав хвост.       Мацуно достаточно обернуться один раз, чтобы ноги сами понесли его со всей вложенной мощью. Пёс рычит у них за спиной и оглушительно лает, проворно перебирая четырьмя лапами. Как столько скорости помещается в таком маленьком создании навсегда останется загадкой.       — Что вы, блять, с ней сделали?! — кричит им Чифую с явной претензией. Он считал, что наживать себе проблемы этим вечером было необязательно.       — Ничего, она сама! — крикнула в их с Баджи оправдание Маюми, даже не думая оборачиваться. Это может замедлить их, а она планирует вернуться домой с прежним количеством конечностей.       Когда пёс подобрался слишком близко, клацнув зубами недалеко от Мацуно, он завопил:       — Вот поэтому я и кошатник!       Они одновременно ускорили темп, а Баджи взял Маюми за руку, чтобы она не отставала. Всё-таки они с Чифую бежали чуть быстрее и выдыхались куда медленнее. Вот только когда силы были на исходе, стало понятно — не стоило упускать возможности спрятаться в супермаркете вместо того, чтобы сейчас бежать дальше.       Ближайшая станция метро, которую высмотрел Чифую, стала для них спасательным убежищем. Сначала пёс бежал за ними до самых дверей, но когда они оказались по ту сторону, уже не смог проникнуть внутрь. Он царапался когтями о двери, бегал туда-сюда в попытках найти лазейку, злобно скулил и в конце концов сдался, покидая поле боя.       Троица громко дышала и опиралась о стены в надежде отдохнуть. Маюми уперлась руками о свои колени и пыталась выравнять сбитое дыхание. Да уж, не такое завершение дружного вечера она ждала. Маюми представляла, как они договорят с Чифую о новой манге, а потом Кейске проведёт её до дома и подарит свой чувственный поцелуй, как обычно делал. А вместо всего этого неизвестная собака устроила им марафон, пропитанный адреналином.       — Сегодня мама останется без риса... — говорит Маюми. После такого приключения она точно не пойдёт ни в какой магазин, чтобы не дай бог не наткнуться на эту собаку ещё раз.