Шоу, изменившее мир

- Хён, ты как? - Чанбин отвёл лидера в сторону и тихо поинтересовался. Рука младшего придерживала предплечье Бана в знак поддержки. Парни повернулись спиной к оставшимся мемберам, чтобы старший мог показать эмоции, но он этого, конечно же, не сделал. Бин обеспокоенно смотрел в улыбающееся ему лицо и понимал, что видит ложь. Он заметил первую реакцию хёна, тот не мог быть в порядке, в этом клавишник уверен. - Завтра будет лучше. Мне надо всё обдумать и понять, что делать дальше. Сейчас я растерян и самую малость расстроен. На что я рассчитывал? - грустно усмехается себе же Чан. - Мне пойти с тобой? - Нет, я хочу побыть один. - оголяет свои ямочки вокалист. - Хорошо, тогда до завтра… - Да, пока - бросил старший и быстро удалился. - Куда это он так ломанулся? - заинтересовался макне. - Даже не попрощался. - Сказал, что очень устал и хочет побыстрее попасть домой. - рэперу оставалось только соврать, хоть в этом и была доля правды. Старший, и правда, устал. От всего, что на него навалилось. Слишком тяжело, слишком больно, слишком, слишком, слишком!.. - Ну ладно, я тоже пойду, пока всем. - сказал немного озадаченный поведением лидера АйЭн и направился в сторону дома. - Мы тоже пойдём, завтра снова работать, так что надо отдохнуть. - с мягкой улыбкой произнёс Хёнджин и, взяв своего любимого за руку, медленно пошёл в сторону их общей квартиры. Младший же никак не возражал на подобное, только смущённо улыбнулся, махнул хёнам и пошёл за своим ненаглядным. - Ну вот мы и снова одни - улыбался Феликс, смотря в спины пары. - А, да… - уши моментально окрасились в алый. - Пойдём - повернулся младший к клавишнику, продолжая лучезарно улыбаться. - Вот за это ты мне нравишься. - несмотря на всё своё смущение, смотрел в глаза младшего. Получив вопросительный взгляд и вскинутую бровь, Чанбин глубоко вдыхает и начинает объяснять. - Твоя улыбка, щурящиеся глаза и маленькие складочки под ними, когда ты радуешься, твой голос, смех, фигура, всё в тебе - наступает небольшая пауза. - Это всё? Ты влюбился в мою внешность? - с долей разочарования спрашивает австралиец. - Нет, не только. То, как ты заботишься, иногда проскальзывающий сарказм и поддразнивания, твоя доброта и нежность по отношению к окружающим, то, как ты можешь меняться в лице и характере в некоторых ситуациях. Ты прекрасен и душой и телом. Я просто не понимаю, почему тебя бросали. Как тебя можно, вообще, не любить? Мне этого не понять. - клавишник опустил взгляд и повернулся спиной, скрывая горящие щёки. - Понятно, так значит, ты влюблён во всего меня - подводит итог Ликс и кладёт подбородок на плечо старшего, немного поворачивая голову, чтобы увидеть такое милое выражение лица хёна. Не каждый день его удаётся засмущать. - Ты сказал, что ответишь после объяснений. - Бин сводит брови к переносице, опасаясь и предвкушая слова веснушчатого одновременно. Взгляд всё так же направлен к земле, а руки скрестились на груди. - Ммм, - сладко тянет австралиец, изображая задумчивость - Думаю, ты мне тоже нравишься, хён. - Правда? - это, то, чего так желал Чанбин, и то, что стало для него полной неожиданностью. Теперь он смотрел на Ёнбока широко раскрытыми глазами и будто искал в его лице подтверждение услышанного. - Нет, я соврал. - как ни в чём не бывало произносит младший и отходит. - Ты что? - Бин погружался в недоумение на всё большую глубину. Неужели, радость его очей может быть такой жестокой… - Шутка - резко сокращает расстояние и произносит в самые губы Чанбина Феликс. После чего мимолётно касается их своими и отстраняется, даря яркую улыбку. Глаза клавишника открываются ещё шире, хотя, казалось бы, куда уже. - Это значит, что мои чувства взаимны? - шепчет рэпер, смотря в глаза парня. После поцелуя Бин сразу схватил чужие пальцы, чтобы тот ненароком не сбежал. И теперь, получив согласный кивок, тянет Ли на себя, обхватывает его лицо ладонью, переплетая их пальцы другой рукой. Когда между ними оставалась пара сантиметров, а дыхание друг друга опаляло кожу, старший шепчет: «Ну и напугал же ты меня» - и нежно касается чужих губ, о которых так давно мечтал. Младший охватывает руку Бина, что держит его лицо, мягко поглаживая щёку большим пальцем, за запястье и закрывает глаза, отвечая на столь приятные действия своего хёна. Клавишник сминает чужие губы, стараясь при этом вложить в поцелуй весь свой трепет, младший же тает в его руках. Прекращают они, только когда воздуха перестаёт хватать. После снова смотрят друг другу в глаза и тихо посмеиваются, соприкасаясь лбами. - Ты не представляешь на сколько я сейчас счастлив - вновь шепчет старший и целует веснушчатого в лоб. - Хён, я люблю тебя - выпаливает австралиец, сразу же краснея. - А я-то тебя как люблю - отвечает рэпер и обнимает за талию теперь уже своего парня. Спустя несколько минут они всё же пересиливают себя и отступают, берясь за руки. - Идём, я провожу тебя - предлагает Бин, на что Феликс, соглашается, интенсивно кивая головой, и они отправляются в съёмный домик австралийца. Хорошо, что на улице уже стоял поздний вечер и парней окутывала темнота, она дарила чувство безопасности и интимности момента, хоть и не гарантировала ничего из этого. *…* - Твоя очередь - прерывает тишину Бин - В смысле? - Мне тоже интересно, за что я тебе нравлюсь. - А, ты про это. Нуу, - наиграно показывает задумчивость Ликс - даже не знаю. - А если серьёзно? - А если серьёзно, то я представлял тебя другим. По рассказам Джисона ты грубый и агрессивный. Но это ведь маска, верно? - австралиец остановился и посмотрел на лицо хёна - Я, в отличие, от Хана видел тебя милого, заботливого и весёлого с самого начала, поэтому моё мнение хоть и было пошатанным, но осталось хорошим. Я обожаю твой реп, а твоё тело? - младший начал рассуждать вслух, энергично жестикулируя и теперь уже смотря прямо на дорогу, и начал снова идти - нет, ну, ты видел свои руки, вообще? А хрипловатый голос? А твоя улыбка? Смех? Я не знаю, как описать. Всё в тебе вызывает у меня восторг и разливающееся внутри тепло. Я, конечно, испытывал это и раньше. Честно говоря, мне всё ещё боязно вступать в отношения, но я хочу попробовать. Чувствую, что с тобой, хён, будет по-другому. Чувствую, что могу положиться на тебя, довериться, ты кажешься мне очень надёжным. Бин шёл рядом и дожидался, когда же парень немного успокоится, чтобы снова взяться за руки. Всё-таки найдя удачный момент, старший хватает ладонь Феликса, ловит на себе немного удивлённый взгляд и мягко улыбается, как бы успокаивая своего возлюбленного. - Я понял, спасибо. Даже подумать не мог, что вызываю у тебя такие эмоции - посмеиваясь, произносит клавишник и смущённо смотрит под ноги. - Мило - тихо, будто сам себе, говорит Ёнбок, но старший слышит и заметно краснеет. Так они шли всю дорогу. Говорили о чём-то и постоянно смущались незначительным на первый взгляд действиям друг друга. Оба чувствовали себя подростками, но обоим это безумно нравилось. Снова чувствовать щекочущих живот бабочек, снова быть счастливым с человеком и осознавать, что делаешь его таким же счастливым просто находясь рядом. Парни давно не испытывали этих чувств и эмоций, поэтому сейчас кажется, что это сон, просто грёзы, которые прекратятся, стоит открыть глаза. Но нет, всё происходящее является реальностью, подтверждением служит тёплая ладонь в руке и такой живой и радостный смех после очередной сказанной глупости или шутки. - Зайдёшь? - интересуется Ликс - Уже поздно, мне надо возвращаться. - Можешь остаться на ночь - снова краснеет веснушчатый, краем глаза замечая старшего, который мог соревноваться с ним по красноте щёк. - И где же я буду спать? - прокашлявшись, спросил брюнет. - Зависит от того, где ты хочешь спать. Могу постелить на диване, а можешь лечь со мной. - Ладно, пошли. - пробубнил рокер, стесняясь смотреть в глаза младшего. Эту ночь они провели в объятиях друг друга, о которых так давно мечтали. До самого конца двое продолжали счастливо улыбаться, пока не отправились в царство Морфея. Наконец-то, каждый из них не чувствовал одиночество, лёжа в холодной постели. Наконец-то, они могли насладиться присутствием друг друга. Наконец-то, они засыпают, растворяясь в приятных ощущениях. Завтра они снова пойдут работать, на этот раз в разные места, в разные студии и залы. Но уже вечером смогут вновь увидеться и вот так уснуть в обнимку. Мысли о предстоящем грели и успокаивали. *…* К сожалению, этот вечер был счастливым не для всех. Конечно, Чан понимал, что рассчитывать на что-то и не следовало, он думал, что так и делает. Был уверен, что не надеется на отношения с макне и взаимность, но услышанные слова ранили. Глубоко, сильно и очень больно. Ещё Чан понимал, что младший и сам не уверен в своей ориентации, но эта фраза: "Меня никогда не привлекали парни" - засела в уме и не давала думать должным образом. Он шёл по тёмной улице быстрым шагом, смотря под ноги и не обращая внимания ни на окружающих его людей, которые, видимо, возвращались с работы, ни на холодающий ветер, ни на мурашки по телу от резких порывов стихии. Все мысли возвращались к Чонину и его реплике. Наконец, дойдя до дома, австралиец проходит внутрь квартиры, берёт чистые вещи и направляется в душ. Он надеется смыть этот осадок, опавший в душу. Надеется, что станет немного легче, надеется, что мысли развеются. Зря… На душе оставалось по-прежнему паршиво. Выйдя из душа, парень одевается и с уже немного вьющимися волосами направляется в сторону комнаты, где стоит рабочий ноутбук и некоторое оборудование. Если мысли не покидают голову сами, то их надо вытеснить работой, Чан руководствовался этим. Часто такой способ отвлечься приводил к переутомлению, но сейчас ему всё равно. Лишь бы не думать о сегодняшнем, лишь бы забыться, лишь бы отвлечься от этой ситуации. Способ, как и в прошлые разы был эффективный, но деструктивный. Это Чан понимал, но сделать ничего не мог или не хотел, да и времени на поиск других решений не было. «Так проще», «так быстрее» - думал Бан и продолжал вытеснять чувства работой. В студии не было часов, а окна зашторены плотной тканью, не пропускающей солнечный свет, поэтому Бан Чан удивляется, когда на телефон приходит сообщение от Минхо: «Эй, дедуль, ты где? Долго ещё тебя ждать?» - М Смотрит на время. И правда, уже десять утра. Он вообще не спал. Что ж, выбора нет, работу никто не отменял, а то, что он не отдыхал - его проблемы. Не может же лидер подводить команду, верно? Вот то-то. Еле различая перед собой предметы и почти не соображая, что делает, вокалист направился к шкафу с вещами в спальне. Оделся во что попало и, бросив сожалеющий взгляд на застеленную кровать, пошёл на репетицию. *…* - Я, конечно, понимаю, что организм не молодой и требуется много отдыха, но не на столько же всё плохо - язвит Ли Но, на что старший только слабо улыбается, не находя в себе сил даже на возражения, лишь бы на репетиции не свалиться, на что-то лишнее его не хватит. - Давайте начнём. - коротко кидает Кристофер, не смотря в сторону парней и направляясь к своему месту за столом. - Надо обсудить тему и посыл песни. Слова, как обычно, с Чанбина, с меня примерный инструментал, потом общая доработка и репетиции. Ещё нужно придумать что-то оригинальное. Минхо и Хёнджин это на вас. Думаю, в этот раз основной вокал на себя возьмёте вы, Сынмин и Чонин. Надо показать на что вы способны, мы сможем удивить остальных вашими вокальными данными. - Чан говорил серьёзно, записывая что-то в общей тетради. После окончания своих действий лидер смотрит на остальную группу понимает, что те даже не подошли к столу, за которым он сидел. Парень поставил локти на стол, сложил руки в замок и поднёс к ним лицо. Оглядел присутствующих строгим взглядом, тяжело вздохнул и опёрся на руки лбом. - Что-то случилось? - тон был непривычно напряжённым. - Это мы должны спрашивать, хён. Что с тобой случилось? - брови Минхо приблизились к переносице, и тот начал медленно подходить - Ты сам не свой. Мы дружим и работаем вместе достаточно долго, чтобы легко распознать твоё настроение. Даже когда дело касается тяжелейшей работы, ты не такой напряжённый, но сейчас ты будто пытаешься думать только о предстоящем выступлении. - Ли Но, ты не маленький, должен понимать, что это финал. Тем более, наши соперники Джисон и Феликс, а они не так просты, в этом уже убедились мы все, верно, Чанбин, Минхо? - обратился лидер к каждому по очереди, переводя взгляд с одного на другого. - Я напряжён, потому что сейчас всё серьёзнее, чем в начале. Не очень хочется проиграть на финишной прямой. - Не заводись так, мы просто беспокоимся за тебя - заступился Бин за гитариста. - Спасибо, но я в порядке. Беспокоиться надо не обо мне, а о финальной песне. - вымученно улыбнулся Чан, глядя в глаза клавишника. - Хён… - жалостливо прошептал АйЭн - Итак, работа не ждёт - будто не заметил зов макне и продолжил говорить Чан. Через 20 минут к ним пришёл оператор. День был тяжёлым из-за гнетущей атмосферы, но каждый упорно делал вид на камеру, что всё в полном порядке. Им за такую игру надо Оскары выдать, особенно Бану, который с приходом съёмочной группы преобразился и вёл себя как обычно. Много улыбался, поддерживал всех… Пока внутри иссыхал от невесёлых мыслей. Так прошло 4 часа, съёмка завершилась и все спокойно выдохнули. Четверо ушли передохнуть, а Чанбин направился в сторону практикующегося хёна. - Чан-хён, ты как? - В норме. Просто не выспался. - Опять работал полночи? - получив неловкую улыбку, Бина осенило - Ты, вообще, спал сегодня? - он свёл брови на переносице и строго смотрел в глаза австралийца, скрестив руки на груди. - Я не успел - полушёпотом признался вокалист. - Ты работал всю ночь и даже не спал?! - крикнул Бин так, чтобы его все услышали. - Тише ты, так получилось. Не уследил за временем, сегодня лягу пораньше, ладно? - искал компромисс старший, пока клавишник нехило бесился с такой новости. - Ты опять работал всю ночь на пролёт? - высунулся из ниоткуда Минхо. - В честь чего это? - Просто за временем не уследил, всё, правда, в порядке. Не надо так переживать. - Чан пытался угомонить этих двоих словами, но они были неумолимы и продолжали напирать. *…* - Я в полном порядке, успокойтесь уже, пока сюда остальные не пришли. - минуты 3 спустя произносит Бан, еле хныча. - Мне рассказать почему ты так себя ведёшь, хён? - Ты не посмеешь - встрепенулся австралиец, смотря на Чанбина, произнёсшего «угрозу» - А вот и не угадал. Если ты сейчас же не пойдёшь отдыхать, то я расскажу всем, а не только Ли Но-хёну. - по лицу рэпера было понятно, он не шутит. - Ладно-ладно, понял, я собираюсь и иду домой. - сдался, наконец, вокалист. - Ты не просто идёшь домой, ты идёшь спать, а чтоб я был уверен в твоей честности отправлю с тобой Чонина. - Ты издеваешься? - прошипел Бан - Как раз дашь ему пару советов по вокалу, пока идёте. Согласен, или мне стоит всё рассказать? - Почему он? Почему не ты, например? - В отличие, от тебя я не страдаю от подобного и меня ждёт парень. - Вы сошлись с Феликсом? - резко вклинился молчавший до этого Хо. - Мгм. - Повезло. - Уверен, Хан тоже долго думать не станет. - Надеюсь. - Вы закончили? Почему не кто-то другой из мемберов? - Я и Хёнджин будем придумывать что-то для выступления, и зная Хвана, он никуда своего щеночка не отпустит, пока работает. - Минхооо, ну почему ты такой жестокий. Почему вы такие жестокие? - А что не так с Чонином? - С ним-то всё в норме, а вот наш хён старательно избегает с ним взаимодействий. - объяснил Бин - У тебя не большой выбор, хён - обратился он уже к Чану - или наш малыш-хлебушек, или все узнают о том, что ты… - Ладно, пару часов я смогу выдержать, наверное - перебил клавишника лидер. - Вот и отлично. Через час вы пойдёте, а сейчас надо ещё кое-что обсудить со всеми. - вывел заключение репер и пошёл к остальным, за ним последовал Минхо, а затем и Крис с читаемым недовольством и усталостью, тяжело вздыхая от безысходности. *…* - Хён, ты точно в порядке? - Нини~, я в норме, просто заработался, говорю же - вымученно продолжал улыбаться Чан, хоть это и давалось ему с огромным трудом. Хотелось кричать, рвать и метать, но лидер не мог себе позволить даже слёз. Он знал, что они не помогут, поэтому держался и работал, много работал. Австралиец глотал ком в горле и продолжал заваливать себя ответственностью, лишь бы только не думать, лишь бы только сбежать. Самое грустное, что способ работал, сначала парень забывался в работе, а потом в попытках восстановиться после саморазрушения. Затем боль притуплялась, и музыкант благополучно клал на неё большой болт. Этот раз не исключение. Спустя минут 15 парни всё-таки добрались до квартиры, и младший прервал молчание, царившее на протяжении всей дороги. - Хён, ты сразу пойдёшь спать? - Нет, я планировал сначала поесть, а потом отдохнуть - не смотря в сторону Нина, сказал Чан, разулся и прошёл вглубь своего жилища. - Понятно, тогда, можешь меня проконсультировать? - поймав непонимающий взгляд, макне пояснил - Ну, я про тренировки голоса. Я, конечно, знаю несколько, которыми практиковался раньше, но вдруг у тебя есть что-то особенное, более сложное или что-то такое. - разувшись, Чонин проходит вслед за хозяином квартиры, старательно не глядя в сторону старшего, который согласно кивнув, начал объяснять свои ежедневные упражнения для связок. Сейчас Чонин не понимал, что случилось. Лидер так резко отстранился. Ещё вчера Яну казалось, что они стали ближе, но сегодня дистанция между ними, казалось, была больше, чем в начале их общения. Гитарист пытался понять причину таких резких изменений, но тщетно. Это напрягало. - Кушать будешь? Хотя, у меня нет чего-то нормального. Давно не готовил ничего сам, или в кафе, или рамён ел - неловко посмеивался Чан. - Нет, спасибо. Можно чай? - Мгм. - Бан направился к гарнитуру, в котором находился, собственно, чай, кофе и так, по мелочи, печенюшки всякие. - Садись пока, я схожу переоденусь и приду, как раз чайник уже закипит. Чонин сел на предложенное ему место за столом и осмотрелся. Он знаком с лидером уже пару лет, но ещё никогда не был у него дома. Принял наиболее удобную позу: вытянул ноги и опёрся между ними руками на стул, откинулся на спинку своего сидения - и увлечённо вертел головой, пытаясь высмотреть как можно больше деталей. Занятие это оказалось настолько затягивающим, что младший и не заметил, как в кухню зашёл австралиец, уже одетый в домашнюю чёрную толстовку и шорты чуть выше колен, волосы были растрёпаны то ли от переодевания, то ли старший сам их растрепал. Весь он выглядел так по-домашнему и уютно, что хотелось обнять и не отлипать, пока не останется сил. Чайник щёлкнул, оповещая о завершении своей миссии, и Кристофер направился к нему. - Ты же не против, если я снова отойду, пока рамён заваривается? Надо помыть голову после тренировки. - старший поставил перед АйЭном чашку с горячим напитком и поинтересовался, показывая ямочки на щеках. - Я могу помочь. Ну, помыть голову. Ты выглядишь вымотанным, поэтому я хочу сделать это. - В этом нет необходимости, малыш-хлебушек - мило усмехнулся Чан, проходя мимо младшего, и потрепал того по волосам. Вообще-то, помощь бы не помешала, потому что руки толком не поднимались от усталости. Не будь это именно Ян, лидер ещё подумал бы, но только не макне. Он хочет свести взаимодействия с младшим к минимуму, так будет проще забыться, полагал главный вокалист. Вот, Бан ставит маленькую табуреточку рядом с ванной, снимает толстовку, чтобы ненароком не намочить, настраивает душ, наклоняется, мочит голову и понимает, что шампунь остался где-то в углу ванной полки, тяжело вздыхает, в который раз за сегодняшний день, и уже тянется за полотенцем, чтобы набросить на волосы и не намочить весь пол комнаты, как видит нужный бутылёк перед собой, прямо перед глазами. Подняв взгляд чуть выше, осознаёт, что шампунь всё-таки не прилетел к нему волшебным образом, а что его держит чужая рука. - Чай слишком горячий, и я решил, что могу просто составить тебе компанию, если помощь не нужна. - Как хочешь - немного (читать, как много) напрягся австралиец. - Спасибо за шампунь. - Мгм. Напряжение росло, и тишина становилась всё более гнетущей. По крайней мере, для макне. Бан Чан концентрировался на своих действиях, чтобы не заснуть прежде, чем сможет добраться до подушки. Руки еле шевелились, а по всему телу растекалась тяжесть. Глаза слипались. Ровно до момента, когда Крис почувствовал на своей голове пальцы, не принадлежащие ему самому. Чонин промывал чужие волосы, кожу головы массирующими движениями, от которых спать хотелось ещё сильнее. - Не надо - язык не поворачивается, чтобы сказать больше. - Хён, ты уже засыпаешь, я помогу, это не сложно. Только не дёргайся, чтобы мыло в глаза не попало. - сил на сопротивление не было, поэтому старший просто согласно промычал и опёрся руками на край ванны, чтобы было проще поддерживать голову на весу. Аккуратные длинные и мягкие пальцы макне разминали голову, втирая и вспенивая шампунь. Чан терялся, пытался отвлечься на что-то, думать о другом или не думать вовсе, но мысли продолжали возвращаться к нежным движениям, что ощущались в волосах. Он плавился от такого заботливого Чонина, на мгновение парню даже показалось, что шанс всё же есть, но после короткого флэшбека австралиец вернулся из грёз в мрачную реальность. «За что ты так со мной, Ян Чонин? Кто позволил тебе влезть в мою голову? Почему ты не даёшь мне забыть тебя теперь?» - думал вокалист на протяжении всего процесса мытья, находясь где-то на границе между сном и реальностью. Спустя минут 8 австралиец почувствовал тёплые, слегка обжигающие струи воды. «Уже всё?» - пронеслось в голове и отозвалось эхом, оставляя за собой слабый осадок. Он не успел вдоволь насладиться нежными касаниями, не успел даже привыкнуть к заботе со стороны возлюбленного, как всё уже подходит к концу. Обидно. Но радует, что досталось хотя бы это. Мало, очень мало. Хочется больше, больше чужих прикосновений, больше ласки, больше любви, больше АйЭна. - Хён, я закончил - сказал младший, протягивая полотенце уже посапывающему Чану. Тот вышел из полудрёмы и что-то невнятно промычал. Выйдя из ванной, оба направились обратно на кухню, где одного ждал уже порядком остывший чай, а другого разваренная лапша. Но каждому было плевать, лидеру, потому что бессонная ночь брала своё, а Нину, потому что он и чай-то особо не хотел, искал повод, чтобы побыть рядом подольше. - Хён, - тихо позвал уже начавшего есть Бана - что случилось? Ты, и правда, сам не свой сегодня… Я переживаю - Нин старался сдерживать дрожь в голосе и говорить мягко и спокойно. - Нини, я устал повторять. Я в пол… - Я уже слышал это. - перебил младший смотря на ровную поверхность чая и заметно нервничая - Но я же вижу, что ты не в порядке. Хватит врать, хён - голос предательски сорвался и всё же задрожал. - Ты сказал, чтобы я обращался к тебе, когда мне плохо, но как я могу это сделать, видя тебя в таком состоянии? А что, если мне плохо из-за тебя, м? Я, правда, ничего не могу сделать для тебя? Я думал, что вчера мы стали ближе, но, видимо, я ошибся. - повышая тон, быстро говорил Ян, всё ещё глядя в кружку, в то время как австралиец поднял ошеломлённый взгляд на дрожащую тушку. Длинные жгутики лапши свисали из рта, так полностью и не попав в место назначения. Уже подсохшая и начавшая кучерявиться чёлка лезла в глаза и мешала смотреть на АйЭна. Мозг мало соображал, но, снова видя такого Чонина, сердце неприятно сжалось, а от понимания, что вина лежит на Чане, становилось противно от самого себя. - Я… Я не знаю в чём причина, но если это из-за меня, то скажи. Просто скажи, я исправлюсь. Ты так налегаешь на работу. Это из-за моей ошибки? Хочешь прикрыть мои недочёты музыкой? Что произошло? Я не понимаю, это сжирает меня изнутри. - на стол упали крупные солёные капли, которые младший быстро стёр рукой, послышались всхлипы. - Нини, нет, это не из-за твоей ошибки. - подскочил Чан, развернул макне к себе лицом и присел на одно колено перед младшим, обхватывая его дрожащие ладони своими тёплыми и большими. - Тогда почему? Неужели это так сложно? Просто рассказать… - всхлипы становились всё сильнее, а растерянный своей реакцией Чонин пытался не смотреть старшему в глаза, прижимая подбородок к груди. - АйЭн~и, моё такое поведение связано с тобой, это правда. Но не в том смысле, в котором ты думаешь. Я не могу сейчас рассказать, потому что мне, правда, тяжело говорить об этом, но чуть позже ты, обязательно, узнаешь обо всём, хорошо? Посмотри на меня, малыш - слетает с чановых губ прежде, чем он понимает, что сделал. Не выспавшийся Кристофер - беда в группе. - К-как ты меня назвал? - смутился гитарист и всё же посмотрел на старшего. - Прости… - прошептал Бан и опустил голову на чужие колени. - К твоему сведению, я уже не маленький - насупился Ян - Да, прости. Больше не буду тебя так звать - со смешком произнёс вокалист, думая: «Пронесло…». - Хён, обещай, что расскажешь о причинах и что больше не будешь себя так перетруждать - потребовал макне, протягивая мизинец для «печати». - Обещаю - Чан проделал то же самое и теперь снова сел за стол, где его ждал уже холодный обед. Спустя 15 минут хозяин квартиры направился в спальню, чтобы, наконец, восполнить недостаток сна. Младший поплёлся за ним, а тот и не был против. Сейчас не до этого, да и, как он мог запретить что-то своему драгоценному макне. Поудобнее улёгшись на кровати, Чан начал медленно проваливаться в сон. Чонин в это время ходил по комнате и осматривался. Стеллажи с разнообразными книгами и небольшими статуэтками, фигурками каких-то персонажей, близ двери небольшой стол с лампой и разбросанными бумагами, на которых Бан видимо записывал новые идеи для создания своих произведений, рядом шкаф с вещами и маленький комод, видимо, для тех, что не надо развешивать, на противоположной от стеллажей стене красовалось широкое окно с тёмными раздвинутыми шторами. Младший бросил взгляд на уже спящего Бана, который повернулся на левый бок, как раз лицом к окну. Лучи солнца падали на спокойное лицо и игрались в светлых кудрявых волосах. Губы старшего были слегка приоткрыты, грудь равномерно вздымалась, и невольно Чонин засмотрелся на такого хёна. Непривычно видеть его таким… Домашним(?). Ян задвинул шторы, чтобы солнце точно не потревожило сон старшего, сам же поставил стул рядом с кроватью, с того края, где лежал австралиец. Руки сами потянулись к волосам. Они были такими мягкими и приятными наощупь в ванной, поэтому хотелось потрогать их сухими. Коснувшись пальцами нескольких прядок, спадающих на лоб и подушку, желание зарыться ладонью в них растёт, что, собственно, Нин и делает, старший всё равно спит и даже не вспомнит об этом. Ян гладит чужие волосы, перебирает отдельные пряди, раз за разом зарывается в волосы, и от этого становилось так тепло и уютно. Он положил голову на согнутый локоть, уже покоившийся на кровати старшего, и продолжал заворожённо водить рукой, изредка глядя на сонное лицо. Через минут 20 макне заснул, так и не оторвав своей руки от таких прекрасных кучерявых волос. *…* Бан медленно погружался в царство Морфея, он почувствовал, что солнце больше не слепит и так закрытые глаза, слышал, как младший подставляет к кровати стул. А потом Чан чувствует чужие руки на своей голове. Если бы его попросили описать эмоции, что он испытывал, то ответа бы не дождались, потому что описать это невозможно. Австралиец искренне хотел, чтобы этот момент длился вечно, однако, организм решил за него и отправил в далёкие края грёз и мечтаний.