о логической связи между чувствительной шеей и баней

А ещё есть прохладная, порядком отсыревшая летняя ночь. Гию аккуратно, максимально бесшумно прикрывает за собой отвратительно скрипящую дверь. Выручает громкий треск цикад за окном, который отличнейше маскирует все посторонние звуки. В том числе и те, которые издаёт ночной лазутчик, мелкими, но уверенными шагами передвигающийся по впавшему в сон поместью Бабочки. Томиока двигается в сторону купален. Потому что ситуация уже выходит за рамки его терпения. Ситуация с отвратительно грязной, не помытой головой. И это нужно было срочно исправлять, потому что Гию казалось, что ещё чуть-чуть и его волосы так и застынут навечно в этом хвосте. А водные процедуры в поместье, как и оздоровительные тренировки, были строго ограничены по времени. За короткие пятнадцать минут Томиока даже с полностью здоровыми руками не смог бы промыть гриву своих волос, а уж со сломанной правой провернуть подобный фокус не было ни малейшей возможности. Столп поворачивает в тёмном коридоре налево, чисто инстинктивно избежав столкновения носом с деревянным углом. До купален остаётся считанных пару метров. По расчётам Томиоки вода (как минимум в бане) не должна была остыть слишком сильно. Хотя он бы и в ледяной помылся без малейших претензий к условиям. — Господин Томиока, я могу поинтересоваться, что вы здесь делаете в столь поздний час? Этот обманчиво вкрадчивый и ласковый голос, пожалуй, последнее, что Гию сейчас хотел бы услышать. Но того факта, что Шинобу Кочо сейчас стоит прямо за его спиной это никак не отменяет. Приходится обернуться. — Очевидно, что иду в купальни. — Поверьте, я догадалась. Лицо Шинобу в дрожащем свете высокой восковой свечи, которую она держит в руке, словно заостряется, а под глазами ложатся усталые тени. Последний раз Кочо-младшая приходила к Гию в палату на второй день после того, как он загремел в поместье Бабочки с переломанной сразу в двух местах правой рукой. На такое не скажешь холодно — мелочь, я могу находиться в строю и дальше. Оптимизма ситуации не добавляли и несколько гематом на рёбрах и ногах. — И всё же это не отменяет того, что вам запрещено здесь находиться после отбоя. Вы должны сейчас спать и восстанавливать свои силы. Тем более, разве в вашем расписании нет водных процедур? Или вас настолько в родную стихию потянуло, что даже удержаться не смогли? Начавшая с напускного заботливого тона, Шинобу всё равно не удерживает внутри свою фирменную язвительность. Томиока устало косится на купальни — оправдываться перед Кочо ему не хочется ровно настолько же, насколько унизительно будет объяснять, зачем же ему понадобилось искупаться в ночи. Но другого варианта нет. — Отмерянных пятнадцати минут мне не хватает. — Надо же. И почему, позвольте узнать? В ответ Гию, поморщившись от неприятно потянувшей перевязки на рёбрах, заводит левую руку за спину и брезгливо приподнимает двумя пальцами поникший и примятый подушкой хвост. Шинобу, не удержав маску привычно ровной улыбки, удивлённо дёргает бровью и округляет губы в безмолвном «оу». Повисает пауза, которую активно нарушают цикады снаружи. Поэтому Томиока решает, что это вполне подходящий момент для того, чтобы развернуться и зайти уже наконец в купальню. А дальше… а дальше придётся выкручиваться. — Томиока-сан, как вы собираетесь мыть голову, если у вас гипс на рабочей руке? Ладонь Гию застывает над ручкой. Да, действительно, этот момент он продумал слабо. Шинобу сзади издаёт звук, похожий на смешок. — Я неплохо владею и левой рукой. — Этого недостаточно. Томиока делает глубокий вдох и поворачивает голову для короткой, но жёсткой отповеди, когда обнаруживает, что Шинобу стоит у самого его плеча. Пламя свечки неровно колышется от пробегающего по ночным коридорам сквозняка и делает глаза Кочо нереально огромными. Только сейчас Гию замечает то, что на сгибе её локтя висит полотенце и невесомая сиреневая ночная юката. — Что вы застыли, Томиока-сан? Мне тоже туда. Кажется, глаза у него всё-таки немного вылезают из орбит. Шинобу склоняет голову и смеётся в кулак. Гию вот ничуть не весело — Кочо обладает просто уникальным даром вгонять его в состояние короткого ступора и полного неосознавания реальности. Поэтому он решает всё же уточнить. — В купальню? — Не переживайте, Томиока-сан, я займу отдельную купальню, а потом просто помогу вам промыть ваши волосы. Будете должны. И ещё — будете и дальше шататься по ночам, я попрошу девочек привязывать вас к кровати. Шинобу протискивается мимо Томиоки, толкает ручку и юрко исчезает в тепле ещё не остывшей купальни. Гию не остаётся ничего кроме как шагнуть следом. Хлопает, закрываясь, боковая дверь, ведущая в небольшую отгороженную купальню-баню. Столп тупо хлопает глазами ей вслед. За дверью шуршит жёсткая форма охотников, спускаемая с хрупкого тела. Томиока мотает головой и протискивается за небольшую ширму сбоку от купален. Приходиться проявить определённую ловкость, чтобы выпутаться из ночной одежды и обернуть бёдра полотенцем. Гию бы и выше его подтянул, будь возможность. Если бы кто-то в тот момент увидел, как серьёзный столп мелкими шагами, крайне быстро и осторожно, придерживая здоровой рукой полотенце, бочком спускается в купальню и погружается в неё почти по нос, скрывая отчего-то начавшие странно гореть щёки, то репутация Томиоки была бы уничтожена. Или как минимум пошла трещинами. — Томиока-сан, я могу входить? Гию, размякнув в горячей воде, успевает почти забыть о присутствии здесь же Шинобу. Приходится резко вспомнить. — Да. Томиока пытается расслабиться и абстрагироваться, но мозг и все органы чувств всё равно предательски концентрируются на лёгких, почти не слышных за журчанием воды, шагах. Хорошо хоть лицо не подводит. Кочо-младшая за его спиной опускается на колени и со скрипом пододвигает к себе деревянный ковш и что-то ещё. Мыло, наверное. Или масла. Учитывая коллекцию лекарственных трав, цветов и прочих растений, Гию мог ожидать чего угодно. Даже того, что над ним сейчас поставят какой-то особый эксперимент. — Наклоните, пожалуйста, голову. Да, вот так. Плечи Томиоки невольно напрягаются, когда он чувствует, как Шинобу осторожно касается его хвоста, аккуратно стянув резинку и распустив пряди по воде. Причём делает это настолько невесомо, что Гию не сразу понимает, что происходит. Он ожидал, что его как минимум пару раз довольно ощутимо дёрнут за волосы. — Наклоните сильнее. Томиока покорно отклоняется назад, погружая затылок в тёплую воду. Пальцы Шинобу мягко касаются кожи его головы, распутывают и разделяют пряди. В ноздри ударяет сильный запах цветов — Кочо старательно взбивает на ладонях пену, распределяя её по всей длине. Гию закрывает глаза и прикусывает щёку изнутри — отчаянно хочется облегчённо вздохнуть, но он вновь себя сдерживает. Шинобу себе под нос насвистывает-напевает что-то неразборчивое. Томиока пытается прислушаться, но улавливает только отдельные обрывки. — В вас, наверное, вся мягкость, которая была, ушла в волосы. Кочо-младшая хихикает, когда Гию предпринимает слабую попытку обернуться, и несильно дёргает его за хвост, чтобы не мешал ей. Томиока тему не развивает: сейчас он полностью в её руках почти что в прямом смысле этого слова. — Подвиньтесь ближе, Томиока-сан. Мне неудобно теперь за вами тянуться. Кажется, теперь это какое-то масло. По запаху Гию угадывает как минимум ромашку, лаванду и что-то ещё крайне пряное. Шинобу, закончив нанесение масла, аккуратно сворачивает его волосы в небольшую гульку и щёлкает заколкой. У Томиоки резко возникает желание проверить, а не бабочкой ли у него теперь заколот хвост. — Теперь нужно подождать минут пятнадцать. Подвиньтесь ещё чуть-чуть. — Зачем? — Чтобы быстрее вернуть подвижность рукам и немного снять нагрузку с плеч и шеи, необходим лечебный массаж. Порыв протестующе дёрнуться Томиоки приходится сдерживать ощутимым усилием воли. Вопросов у него сейчас точно больше, чем ответов. Особенно тогда, когда маленькие тонкие ладони ложатся ему на плечи. — Что? Шинобу сзади и терпеливо глубоко выдыхает через нос, ждёт пару секунд и терпеливо поясняет: — В моих интересах сделать всё, чтобы вы как можно быстрее покинули поместье Бабочки, уважаемый Томиока-сан. Яд с её слов мог бы отравить всю воду в купальне и обеспечить Гию мучительную смерть, если бы был материален. В красиво заувалированном объяснении без проблем можно прочитать «я готова потерпеть пару минут и помочь вам, потому что вы слишком сильно меня достали». Томиока предпочитает промолчать. Только немного выпрямляется, чтобы Кочо-младшей было немного проще работать. Массаж ему никто и никогда не делал. По крайней мере тогда, когда он был в сознании. — Расслабьтесь. Я не собираюсь передавливать вам сонную артерию. Просьбу «расслабиться» Томиока всегда считал и будет считать бессмыслицей. Как столп может позволить себе хоть на секунду ослабить контроль над телом и дыханием? Но Шинобу, видимо, это мало беспокоит. Первые движения её пальцев ощущаются плавно — она даже не пытается прикладывать силу, тщательно прощупывая покатые крепкие мышцы. Томиока закрывает глаза и старается абстрагироваться — концентрация на собственных ощущениях и общей обстановке вызывает крайне странное и непонятное чувство. Шинобу давит чуть сильнее, поднимается выше, к самому затылку, и эффект неожиданности срабатывает в совсем не выгодную для Томиоки сторону. Он не сдерживается — шумно выдыхает через рот, разомкнув отчего-то пересохшие губы. И, испугавшись самого себя, тут же открывает глаза. Кажется, что время в купальне остановилась. На деле же Кочо-младшая просто выдерживает секундную паузу и продолжает — пальцы, такие слабые и тонкие, порхают над кожей Томиоки, давят на особые точки и заставляют его буквально вцепиться в собственные колени под водой. Он не видит её лица, но готов поклясться — сейчас на нём улыбка. Острая, немного насмешливая, с ноткой собственного превосходства от нового знания. Знания о том, что Томиока Гию — не такая непробиваемая глыба, как может показаться на первый взгляд. И, как минимум, одно слабое место у него есть. Томиоке же приходится вновь плотно сомкнуть губы, закусить щёку изнутри и напрячь контроль над дыханием. Чтобы вновь не вырвался непозволительно откровенный полу-стон. Это сложно. — Не знала, что у вас такая чувствительная шея, Томиока-сан, — издевательски сладко тянет Шинобу, нажимая на точку прямо под тяжёлыми волосами. У Гию перехватывает дыхание. — Это абсолютно бессмысленная информация, — голос всё-таки подводит. — Я бы так не сказала. Когда она добирается до зоны за ушами, Томиока на секунду думает, что проще будет отключиться, чем терпеть это удовольствие дальше. На подобное и подсесть можно. — Чёрт.. — Оу, так вы и ругаться умеете? Сегодня настоящий день открытий. Шинобу бы, наверное, и в ладоши сейчас захлопала, но руки заняты. Гию, сдавшись, роняет голову вперёд. Уголок губ от напряжения немного подрагивает. Перед этими слабыми пальцами он оказывается бессилен. — Ну что ж вы так, Томиока-сан? Я уже почти закончила. Она действительно перестаёт его мучать дальше — легко проходится успокаивающими движениями по сладко тянущим плечам и несильно похлопывает Гию по лопаткам, чтобы выпрямился. Томиока подчиняется — щёки немного жжёт. Странно, вроде бы в купальнях не настолько жарко. — Всё в порядке? Шинобу интересуется настолько заботливо и наигранно-взволнованно, что Гию почти что верит. — В полном. Связки хрипят, и Томиоки приходится невольно сглотнуть, чтобы прочистить горло. Ему на голову без всякого предупреждения выливают целый чан остывшей воды. Гию только фыркнуть и зажмурить глаза и успевает. — Вот и хорошо. Кочо-младшая старательно споласкивает и промывает отдельные пряди чистых чёрных волос, крепко заматывая их в полотенце. — Готово, Томиока-сан. Хаори лежит прямо за вашей спиной. Надеюсь, теперь вы поправитесь куда как быстрее и мне не придётся проделывать всё то же самое повторно. Ночная юката шуршит, когда Шинобу поднимается на ноги. Томиока разминает плечи и ощупывает здоровой рукой замотанные в полотенце волосы. — Спасибо. — Доброй ночи, Томиока-сан. Отправляйтесь скорее в свою палату. На то, чтобы просунуть руку в гипсе в рукава белоснежно-белого с синими полосками хаори и плотно запахнуть его на голом торсе, у Гию уходит несколько секунд. Ещё пара — на то, чтобы в два широких шага догнать Шинобу у дверей. Её немного влажные и вьющиеся волосы распущены, крупными колечками касаясь плеч. Обернуться к нему Кочо-младшая не успевает — всё происходит слишком быстро. Томиока касается губами чужой шеи прямо под волосами, которые приподнимает здоровой рукой. У Шинобу кожа удивительно горячая и пахнет персиком и горьковатым травяным сбором. Странное сочетание. Кочо-младшая всхлипывает-вздыхает, от неожиданности дёрнувшись в сторону от Томиоки. — Чувствительная шея здесь не только у меня одного. Он больше констатирует факт, чем издевается, но бледные щёки Шинобу всё равно вспыхивают от возмущения, а уголок пухлых губ гневно дёргается. — Если бы вы не были ранены, Томиока-сан, я бы отправила вас прямиком обратно в купальню. Не спрашивая, хотите вы этого или нет. Но предпочту сделать вид, что вы просто перегрелись. За дверь она вылетает настолько быстро, что Гию не сразу успевает переварить её слова. Это определённо самый странный поход в купальню в его жизни.