Энтрапмент

"Ты не можешь пропустить встречу в клубе" Сынмин чертыхнулся в очередной раз: неудобный галстук душил его, а на ногах уже ощущались свежие мозоли из-за новых лакированных туфель. Сегодня Сынмину пришлось достать парадный костюм, чтобы отправиться на встречу с его деловыми партнерами в элитный клуб Токио. Обычно мужчина не ходил в подобные заведения, но сейчас он находился в командировке в Японии и был вынужден принимать приглашения коллег. В этом году Ким Сынмину исполнилось тридцать три года. В свои тридцать три года он успешно торговал на бирже и уже сколотил свою собственную империю. Помощники Кима верили в то, что их руководитель был корейским царем Мидасом, потому что любая сделка, совершенная Сынмином, была успешной. Его история не могла не вдохновлять: все знали про то, как двадцатипятилетний выпускник биологического факультета начал успешно торговать на бирже, не имея никакого опыта за плечами. Все, что имел Сынмин в двадцать пять лет – большие долги семьи перед кредиторами после того как успешный бизнес отца был уничтожен конкурентами; неудачные отношения с бывшей одногруппницей, которая рассказала всем университету, что встречалась с импотентом; наследство в двадцать тысяч вон от тяжело больного дяди, за которым Ким присматривал после работы. Каждый новый день был похож на предыдущий и Сынмин не знал, что жизнь может быть другой. Но все изменилось, когда он случайно услышал про торги на бирже, а затем рискнул, вложив все свободные деньги, которые у него были на счете. Через четыре месяца Сынмин полностью рассчитался с долгами семьи, а уже через год съехал от родителей в съемную квартиру, где продолжал изучать абсолютно новую для него сферу. Сейчас Сынмин живет в оживленном районе Сеула, у него квартира с видом на красивый парк. Каждый месяц он поддерживает в финансовом плане свою семью. И ни на минуту не отвлекается от работы. Ким работал даже во сне – иногда он внезапно просыпался ночью, чтобы проверить валютный курс, сделать несколько расчетов и уснуть еще на несколько часов. Сынмин всегда был собранным серьезным молодым человеком – таким он был со школы. Он знал, что в правом кармане пиджака у него лежит носовой платок, а в левом внешнем кармане портфеля – капли для глаз. По утрам он ел здоровый завтрак сразу после утренней пробежки. И уезжал в офис, откуда возвращался лишь после полуночи. Привычный распорядок дня мог быть нарушен только если Ким уезжал в командировку и ему приходилось подстраивать свой режим дня под коллег. – Добрый вечер, Минхо-щи. – Сынмин кивает головой, приметив коллегу. Это был рыжеволосый мужчина тридцати лет с яркими карими глазами. Он решил дождаться гостя из Сеула на улице, чтобы того без проблем впустили в клуб. – Здравствуйте, Сынмин-щи. Чонин-щи не смог прийти? – Да, прошу прощения… Вчера он попробовал суши неподалеку от отеля и не очень хорошо себя чувствует. Ким нервно поправил ворот рубашки, проклиная тот день, когда предложил Чонину попробовать поиграть на бирже. К несчастью Сынмина, Чонин оказался способным малым и очень быстро влился в процесс. А затем и вовсе стал секретарем Кима, который время от времени проявлял незрелость и безответственность. Сейчас, например, он был на свидании с очаровательной девушкой, с которой познакомился в лобби отеля. О самом свидании Сынмин узнал, когда вышел из душа и обнаружил классную записку под дверью: «Хён, ушел на деловую встречу с Самантой. Не смогу пойти с тобой на встречу с партнерами. Потом расскажешь, сколько деняк можем заработать». Ким просто прикрыл лицо рукой, покачивая головой. Это был не первый подобный случай, но Сынмин все еще надеялся на то, что его лучший друг сможет соблюдать рабочие-дружеские границы, так как был незаменимой фигуркой на шахматной доске империи Сынмина. – Сынмин-щи, сегодня мы с коллегами пригласили Вас в специальное заведение… Вы слышали про наши хостес-клубы? Мужчина неуверенно кивнул. Он понимал, что это за место, но никогда ранее не бывал здесь. – Супер. Тогда прошу присоединиться к нашему столу и… расслабьте галстук. Мужчины прошли вглубь клуба и нашли нужный им столик. Здесь уже сидели их коллеги, среди которых были и корейцы, и японцы. Возле Сынмина сразу же села светловолосая девушка европейской внешности. Она представилась как Элис и сразу же предложила гостю выпить вместе с ней саке. Девушка была очень настойчивой, Сынмину пришлось выпить три чашечки саке, чтобы она чуть успокоилась и перестала спаивать его. Вечер сопровождался шумными разговорами о жизни и бизнесе. – Сынмин-сан, а вы когда-нибудь бывали в Европе? – Да, я учился в Германии по обмену один семестр. – А я прошлым летом навещала бабушку в Кёльне. Там очень красиво. Знаете, я… – Прошу извинить меня, Элис, я отойду на пару минут. – Ким дежурно улыбнулся прежде, чем покинуть компанию. Он хотел немного проветриться на улице, так как в помещении было жарковато, а еще у него начала болеть голова от сигаретного дыма – Сынмин никогда не пробовал курить. После небольшой передышки мужчина вернулся обратно в клуб и его взгляд задержался на стене с фотографиями в рамках. На фотографиях были изображены молодые девушки абсолютно разные по внешности, телосложению, росту. Их объединяло лишь одно – они все были красивыми и ухоженными. Любопытство посетителя не скрылось от администратора, который тут же поспешил к гостю. – Вас кто-то заинтересовал? Могу посоветовать Сору-чан, она как раз сейчас свободна и может составить Вам компанию. Если она не подходит, мы можем подобрать хостес на Ваш вкус. Кстати, меня зовут Тэмин. Приятно познакомиться! – Рад встрече. Я Ким Сынмин. Я просто… – Сынмин замялся прежде чем задать интересующий его вопрос. – А девушки здесь зарабатывают… эм, интимом? Администратор воровато оглянулся, а затем предложил гостю посмотреть снимки в фотоальбоме. Это был особый альбом для важных гостей, которым в эту же секунду стал Ким, задавший вопрос из чистого любопытства. – А почему все фотографии, ну, расположены пирамидой? – Сынмин начал изучать две пирамиды из фото в альбоме. – Ранг. Ранг – это важно! Мы ведь приличное заведение, – ответил администратор, начиная терять интерес к посетителю, который наверняка не принесет ему кругленькую сумму. – Если вы хотите провести время с девушкой из первого ранга, то Вам предоставят комнату в нашем отеле на одну ночь совершенно бесплатно. Ким кивнул, внимательно слушая администратора. Он был в ужасе от мысли, что кто-то может зарабатывать себе на жизнь таким трудом. Некоторые девушки веселили посетителей разговорами, пили вместе с ними, помогали им зажигать сигарету, когда как другие торговали своим телом. И «покупка» может обсуждаться так просто, словно это был рынок. Впрочем, Ким осознавал, что этот "человеческий бизнес", к сожалению, процветал. Взгляд Сынмина скользнул по фото, которое стояло на вершине второй пирамиды. Это была темноволосая женщина с гордым цепким взглядом. На снимке, в отличии от других девушек, она не улыбалась. От нее исходила аура уверенности, которой были лишены ее соперницы. – Вас заинтересовала Акира-чан? – Оживился администратор. – Это отличный выбор. Вам посоветовали ее Ваши друзья? Они частенько проводят время с ней. – Администратор продолжал говорить без остановок. – Вы готовы внести оплату? Сынмин посмотрел на коллег, которые, вероятнее всего, уже забыли о его существовании. Они были увлечены разговорами с хостес и мало что замечали вокруг. В голове мужчины возник вопрос: «А почему нет?» – Да, я выпишу чек. Уже через десять минут Сынмин стоял напротив белой двери номера отеля. Он начал нервничать. В его планах не был беспорядочный секс с незнакомкой, которая зарабатывает так себе на жизнь. Но мысль, что он будет противен собеседнице, потому что «купил» ее, не давала ему покоя. Сынмин не хотел показаться невежливым иностранцем извращенцем. – Добрый вечер. Ким услышал нежный голос, который совершенно не вязался со снимком, который он увидел ранее. Его мысли снова спутались. – Я приготовила чай специально для Вас, господин. – Голос женщины за перегородкой успокаивал Сынмина. – Искусство приготовления и подачи маття называется "Отэмаэ". К сожалению, мы не сможем провести традиционный ритуал... Но я прошу Вас отведать наш специальный чай. Сынмин не заметил тот момент, когда хостес оказалась за столом рядом с ним. Женщина в светло розовом кимоно почтительно протянула чашечку с напитком гостю, склонив голову. Ким наконец-то смог разглядеть лицо собеседницы. В первую очередь его поразила бледная кожа хостес – женщина была словно фарфоровая куколка, такая же хрупкая и невесомая. Поймав себя на мысли, что он засмотрелся, Сынмин откашлялся. – Приятно познакомиться, Акира-сан. Я – Ким Сынмин. Я приехал из Кореи несколько дней назад по работе и… – мужчина замялся. Ему стало неловко от того, что он нес. – Извините, пожалуйста. Кажется, я выпил лишнего и несу чушь… Женщина едва улыбнулась, а затем оторвала взгляд от пола и решилась посмотреть на гостя. Сынмин выдохнул. Его пленили карие глаза. – Чай очень вкусный. А я... на самом деле, я не хожу по таким местам. И просто увидел вашу пирамиду с рангами и мне стало интересно какого это… Ну, работать так? Просто хотелось поговорить с кем-нибудь. Женщина снова улыбнулась, показывая ряд ровных аккуратных зубов. На секунду в голове Сынмина пронеслась мысль, что хостес не должна смотреть откровенно ему в глаза, и улыбаться так очаровательно. Так здесь не принято. А он не должен возбуждаться только от одного ее вида. – Не думал я, что смена превратится во встречу учеников старшей школы… Ким Сынмин, ты не узнал меня? Сынмин подавился чаем, услышав мужской голос возле себя. Откашлявшись, он потер глаза, надеясь, что у него случился глюк и сейчас нежный женский голос снова будет ласкать его слух. Он уже был почти согласен на секс с этой японской красавицей, но у судьбы отвратительное чувство юмора. – Кто ты? – Одними губами прошептал мужчина. – Я тебя несильно, видимо, уронил с лестницы в старшей школе, раз ты забыл про меня… Ли Минхо, старшая школа Чунан. Ким громко икнул, вызвав смех Минхо. Он все еще не осознавал, что происходит. – Секс отменяется, я правильно понимаю? – Минхо толкнул языком левую щеку, наблюдая за реакцией смутившегося Сынмина. – Зря только растягивался, – недовольное цокание, – если ты сейчас сбежишь, это окей. Сынмин едва нашел нужные слова, чтобы выдавить из себя: «Я не понимаю… Как? Почему ты здесь?» – Всем нужны бабки, сладкий. Мне тоже, поэтому я здесь. А ты… богатенький, верно? Я стою очень дорого. – Минхо криво улыбнулся. Сынмин пытался восстановить ровное дыхание. Сейчас перед глазами у него проносились флешбеки из старшей школы. Это был его не самый сказочный период жизни. Он был жертвой буллинга: над ним издевались одноклассницы, а несколько старшеклассников взяли за привычку запирать парня в школьном туалете, отнимать его вещи, заставлять делать работу за них и покупать им еду. К концу весеннего семестра первого класса старшей школы Сынмин был заклеймен как "Личный раб Ли Минхо". Ли был главным среди тех, кто издевался над "неудачником Сынмином". Он использовал, как говорил сам школьник, "метод кнута и пряника" в воспитании своего раба, послушного щеночка. И когда над ним пытались издеваться другие, Минхо дрался до крови на костяшках и разбитых губ за Сынмина. Ад закончился в январе следующего года, когда Минхо случайно столкнул своего "лучшего друга" с лестницы, пытаясь защитить то, что принадлежало ему. Вечно занятые родители Сынмина наконец-то поняли, что у их сына проблемы в школе. Они пропустили тот момент, когда здоровый улыбчивый мальчик превратился в запуганного, нервного подростка со шрамами на теле и душе. После долгой истерики Сынмина родители отозвали заявление и просто перевели его в другую школу. Минхо какое-то время отправлял Сынмину мерзкие сообщения о том, как скучает по их "дружбе". Через год Ким Сынмин уже почти забыл, что в его жизни был такой человек. Он учился жить заново. – Не бойся, Мин-а. Мы больше не в старшей школе. Издеваться над тобой мне уже не интересно. Как и впрочем, разговаривать с тобой. Ким шумно дышит, сжимая край рубашки так сильно, что его костяшки побелели. Он вспомнил каждый контакт с Минхо, каждое прикосновение и слащавое "Ты принадлежишь мне, Мин-а". Эта встреча сорвала пластыри с не затянувшихся ран бизнесмена, который в душе все еще был тем самым угловатым подростком, учеником старшей школы Чунан. – Как себя чувствуешь? – Будничным тоном спрашивает Минхо, подозрительно рассматривая стаканчик, из которого пил Ким. – Сейчас у тебя должна начать кружиться голова. А минут через пять будет невъебенный стояк. Сынмин попробовал встать, но не рассчитал расстояние между рукой и столом, поэтому неловко плюхнулся обратно на пол. То, что ему подмешал Минхо, начало действовать. – Главное, не паникуй. – Ли помогает Сынмину опуститься на кровать, а затем присаживается перед ним на колени. – Ты хочешь, чтобы я оставался в парике? Или мне снять его? Ким мотает головой и бормочет, что он вообще-то не гей, да и секс с бывшим "рабовладельцем", нанесшим ему душевные травмы, не самая лучшая идея. Сам Минхо выглядел крайне заинтересованным. Он вспомнил то, как скучал по своему щеночку, и как ему его не хватало. – Ты заплатил, так что мне придется отработать эту ночь, Мин-а... Минхо прикусывает пухлые губы, внимательно наблюдая за тем, как меняется выражение лица его старого знакомого. – Это не обязательно. Сынмин смог наконец-то сконцентрироваться на лице собеседника. Он был поражен тем, что встретил Ли Минхо спустя пятнадцать лет. Старые шрамы предательски ноют, а между ног у него сидит тот, из-за кого он просыпался в холодном поту долгое время. Воспоминания о старшей школы покинули Сынмина только после выпуска из университета. К тому моменту он погрузился полностью в семейные проблемы, и у него не было времени думать о прошлом. – Мы больше не ученики старшей школы Чунан. Ким медленно стягивает парик с Минхо, не разрывая зрительный контакт. Легким движением он прикасается к его волосам, проводит по ним, наслаждаясь шелковистыми прядями, а затем сжимает и оттягивает назад. Ли, не ожидавший такого действия, издает полустон-полувздох. – Без парика. Хочу видеть твое лицо. Большим пальцем правой руки Сынмин размазывает красную помаду по лицу хостес, испытывая какой-то животный восторг от того, что он может это сделать. Он, Ким Сынмин, может прикоснуться к этому лицу; смотреть прямо в глаза Минхо; поставить его на колени и заставить делать все, что он захочет. Он заплатил, ему можно. Сынмин не знал, что в него вселилось. Была ли это затаенная обида или же наркотики Минхо, но идея нагнуть Ли теперь не отпускала его. Видимо, все натуралы поступают так со своими обидчиками спустя пятнадцать лет. У Сынмина отключаются все инстинкты, когда мягкие теплые губы накрывают его. Хочется кричать, впиваться ногтями в кожу, раздирая ее в клочья от сильных эмоций, которые пробуждались в эту минуту. Ким пытается выговорить чужое имя, выплюнуть его, произнести как можно громче; сделать заявление, которое ему так сейчас нужно. Но из груди вырываются лишь хрипы; кожа плавится от осторожных прикосновений. Каждый словно боялся делать шаг в бездну, их сковывал страх не выплыть. Минхо почти не удивляется тому, что его партнер не сопротивляется, а наоборот выгибается ему навстречу, пытается быть ближе. Он под наркотиком, зависим от прикосновений и поцелуев. Сынмин низко стонет в чужой рот под напором жадных губ, и раздвигает под старшим бедра, приподнимая их. Для натурала он был слишком возбужден, отмечает Минхо, подставляя шею мокрым поцелуям. Внезапно все прекращается. Ли открывает глаза прежде чем возмутиться, но то, что он видит, заставляет его облизнуть губы и пошло причмокнуть. Сынмин боролся с пуговицами на рубашке; у него тряслись руки, а синие вены выступили на руках так, как любит Минхо. "Помоги", одними губами шепчет Сынмин в то время как его очаровательная хостес думает о том, что хочет проверить рот Сынмина на вместительность, и не только рот. Ким наблюдает за тем, как Минхо встает с колен и начинает медленно снимать с себя многослойное кимоно. Показались сексуальные ключицы, еще секунда и Сынмин , задыхаясь от нахлынувших чувств, имеет возможность увидеть подтянутое тело, скрытое так безбожно плотными тканями. У Минхо красивые ноги; стройные бедра, которые так хочется обхватить руками и сжимать, пока на бледной коже не выступят алые следы. Сынмин стонет, когда Минхо без стеснения расслабляет пряжку его ремня и обхватывает пальцами твердый член. Он обводит чувствительную кожу пальцами, спускается к основанию и слегка сжимает весь ствол. Все происходит как в кино – слишком медленно, слишком чувственно. В голове у Сынмина бьется слово "слишком", он пересек черту. Ким шире расставляет ноги; у него искры из глаз и желание скорее перейти к десерту. Минхо с каким-то садистским удовольствием наблюдает за тем, как скулит его мальчик, упираясь в кровать пятками; улыбается и целует его ключицы. Обычно клиенты Минхо всегда знают, что они хотят получить от их встречи. Кто-то хочет доминировать и вжимать его в пол, покрывая грубыми словами и сжимая его бедра. Другие хотят, чтобы сам Минхо проявлял инициативу. Схема была всегда одинаковой, ничего нового. С Сынмином все было по другому, сравнимо с задачей, когда у тебя есть все данные, но еще нет решения. Ли писал свое собственное уравнение, принимая во внимание то, какие исходные данные у него есть. Сынмин – задача с несколькими неизвестными. Он чувствителен; его слабое место – ключицы; нетерпелив; считал всю жизнь, что ему нравятся женщины; ненавидит Минхо; травмирован. Сынмин теряется в пространстве и времени. В комнате приглушен свет, а он сам буквально утопает в мягких белых простынях и теплых руках, прижимающих его к матрасу. – Вжух, и ты гей. – Минхо мягко шепчет, едва касаясь губами уха Сынмина. Его пальцы выпускают член, и он ныряет ниже, заставляя Сынмина вздрогнуть всем телом. Ким готов кричать, когда осознает, что рот Минхо настойчиво исследует его член. Трясущимися руками он пытается остановить его, но тот лишь глубже принимает его, выбивая очередной стон. У Ли припухли губы. Он выпускает член изо рта и поднимает взгляд, чтобы увидеть раскрасневшееся лицо Сынмина и глупо улыбнуться, оценив свой труд. Было в этой ночи что-то особое. – Мы можем остановиться. – Минхо заведомо знает, что этот вариант даже не рассматривается, но решает озвучить вопрос, чтобы получить официальное разрешение в виде смущенного кивка на продолжение ночи. Облизывает пальцы и касается головки члена, тем самым лишь подливает масла в огонь. Пути назад нет – Сынмин просит его продолжить. Минхо отрывается от желанного тела на доли секунд только для того, чтобы найти в прикроватной тумбе смазку. – Я подготовился, но это нам не помешает. У Сынмина ощущение, что он в тумане. С того самого момента, как он посмотрел своей очаровательной хостес в глаза, он словно разучился нормально дышать и функционировать. Иначе по какой другой причине он сейчас выдавливает себе смазку на пальцы и скользит ладонью по нежной коже; аккуратно касается чувствительного входа, дразнит, надавливая. Сынмин внимательно следит за реакцией партнера: его разрывает, он хочет сжать кожу, оставляя на ней красные отметины, впиться в нее глубоко ногтями, сделать так больно, как было больно ему; с другой стороны, он хочет покрыть такое прекрасное тело поцелуями и убить самого себя за мысль, что хочет осквернить фарфоровую кожу следами. Минхо задыхается, когда палец проникает в него на фалангу. Ким глубоко целует его, одновременно двигая внутри пальцами, причмокивая и прикусывая язык и губы. Это делает его таким слабым. "Блять", – Минхо хрипло дышит. Ему трудно сдерживаться в таком состоянии. Когда Ли был достаточно растянут, Сынмин сжимает пальцами его ягодицы, толкается в жаркое тело, едва сдерживая стон. Толчок. Ким прижимается всем телом и накрывает рукой член Минхо, медленно двигает ладонью, не сдерживает глубокий стон. Внутри – тесно. У Сынмина трясутся руки, он неразборчиво шепчет все, что приходит ему в голову. И громко стонет, прижимая Минхо к кровати. Бедра вздрагивают от каждого толчка. Сынмин почти скулит от удовольствия, когда кусает партнера за плечо и тут же зализывает место укуса. Движения становятся более остервенелыми. Комната наполнена звуками шлепков и стонов разных тональностей. Минхо внутри сильно сжимается и двигаться становится почти больно. У Сынмина темнеет в глазах. Свободной рукой он касается члена Минхо и помогает ему достичь разрядки. Бессознательно трогает везде, где только может дотянуться; рычит до боли в горле, когда по телу прокатывается дрожь. Сынмин зарывается лицом в подушку, прислушиваясь к сбитому дыханию рядом. Минхо слово марафон пробежал, смахивает со лба прилипшую челку прежде чем посмотреть на Сынмина, который все еще приходил в себя. – Я должен тебе сказать, Минни... Я ничего не подмешивал тебе в чай. Все, что произошло, случилось по обоюдному желанию. – Ли продолжает стирать подсыхающую сперму с тела. – Ты заплатил, и ты получил то, за чем пришел. Ким мычит нечто невразумительное, даже не удосужившись посмотреть на того, кого только что целовал. Он испытывал удовлетворение, граничащее со стыдом. Ему нужно было время, чтобы принять то, что произошло между ними. Сынмин резким движением руки вырывает салфетки, и начинает агрессивно стирать с себя следы их близости. Его кожа покраснела и появились припухлости. Из глаз начало капать от злости на Минхо, самого себя и на дурацкое любопытство, которое привело его к тому, что он сейчас находится в одной кровати с тем, кто унижал его в школьные годы. Раны были старыми, но не затянувшимися до конца. – Кто бы мог подумать, да? – Ким тихо смеется, прикрывая лицо руками. – Блять, как я вообще попал в такую ситуацию? – Это скорее риторический вопрос. – Минхо осматривает кимоно, которое так небрежно лежало на кровати рядом с ним. – Вот блин. Придется в химчистку сдать. Сынмин пытается найти свою одежду в полумраке – его телефон разрывается звонком. Скорее всего его потеряли коллеги, которые сейчас развлекались на первом этаже клуба. Ранее они уже подписали все документы и обсудили рабочие вопросы, поэтому этот вечер должен был стать началом нового "союза", как описал Сынмин Чонину свои планы на японских коллег. – Тебе пора вернуться. Кажется, ты пришел не один. Ким сбрасывает очередной вызов от другого Минхо, который, действительно, уже потерял своего нового делового партнёра. Как оказалось, никто не видел гостя из Кореи последние два часа. – Вообще-то комната оплачена до утра, а ты можешь валить, если так хочется. – Сынмин замотался в белый халат, который нашел в ванной комнате. – Какой джентльмен. – Ли громко цокает языком и начинает собираться, его миссия на сегодня выполнена. Но его останавливает крепкая рука. – Только не говори, что ты влюбился в меня и хочешь стать парой. Это не ебучий Дисней, а мы не в главной роли. Сынмин отпускает его руку и делает шаг назад. Он осознает, что сейчас находится в плену каких-то эмоций, которые не может считать. Это был капкан чувств, в который он угодил в ту минуту, когда не остановил Минхо. – Серьезно, Мин-а? Может, ты и стал крутым бизнесменом, но я все так же на дне. И я утащу тебя с собой, если ты сейчас не дашь мне пройти. – Я и не говорил, что влюбился в тебя, придурок. – Следи за языком в присутствии женщины! – Ли поправляет парик и глупо улыбается, напоминая Сынмину, что его школьный мучитель всегда был тем еще кривлякой. – Почему ты... – Так и знал, что спросишь, – Минхо прерывает допрос, – про школу и наше прошлое, пупсик... Мне еще в средней школе поставили диагноз. Я – социопат и с этим ничего не сделать. А ты меня пиздец как раздражал, хотелось выбить из тебя хоть какие-то эмоции, но ты был очень послушным. Сынмин медленно кивает, пелена перед глазами начинает спадать. Теперь он понимал, что не сделал ничего, что могло бы стать катализатором подобного отношения к нему. Проблема была в самом Минхо. Проблема была всегда только в нем. – Тогда поздравляю. Сегодня ты исполнил свою мечту. – Сынмин протягивает Минхо шелковый пояс, который подобрал с пола несколько минут назад. – Я приду завтра. – Да хоть всю неделю. Я никуда отсюда не денусь. – Ли улыбается, но улыбка выходит какой-то уставшей, вымученной, что не скрывается от внимательного взгляда Сынмина. – Не хочешь поспать? Выглядишь отвратительно. Тем более ты оплачен до утра. – Вау, еще один комплимент... Мужчины ложатся на кровать, не касаясь друг друга. Казалось, что если случится прикосновение, то наступит апокалипсис. В голове Сынмина он уже был в самом разгаре. Ким до сих пор не мог понять, почему хорошенько не вмазал Минхо, который вел себя с ним отвратительно, когда они были школьниками. Ни раз он представлял, что может встретиться с ним случайно на улице, в кинотеатре или даже в магазине на углу, но у него никогда не было ответа на следующий вопрос: "Что я сделаю?" – Ты громкий. Внезапно Минхо нарушает тишину первым, заставив Сынмина жутко покраснеть. – Не громче тебя. – Спи. Бесишь. – Сам спи! Ким пинает Минхо сильнее, чем думал. Он не ожидал, что ударит его прямо по кости, чем вызовет сдавленный стон и вспышку агрессии. Минхо взобрался на Сынмина, прижав того к кровати. Их лбы соприкоснулись. Близко. Настолько, что отчетливо чувствуется чужое дыхание на шее. – Возможно, у меня встал. – Возможно, у меня тоже...