Now Breathe In... (Сделай вдох...)

      Перси волновался.       Он расхаживал взад и вперед перед кухонным столом, на котором равнодушно, к его переживаниям, лежал смартфон. Жесткий, пристальный взгляд, выработанный им за годы работы в полиции (и никуда не исчезнувший за годы занятий дзен-практикой), так же не оказывал на бездушную машинку никакого влияния.       Пусть они общались всего один день, Перси чувствовал, что сильно привязался к парню. И самое удивительное, это его совершенно не пугало. Что-то в Криденсе было такое, от чего его, взрослого и разумного мужика, тянуло к нему, как мотылька на пламя и, он поймал себя на мысли, что не против в этом пламени даже сгореть. Мысль была... ошеломляющей.       Краткое знакомство с прошлым парня сильно повлияло на Перси. Он почувствовал родственную связь и непреодолимое желание защищать. Перси, по своей природе, всегда был защитником, он таким появился на свет, но, сейчас, при одной только мысли, что Криденса может кто-нибудь обидеть, в нем начинал неистово рычать неведомый зверь. Его чертова приемная мать избивала его и сестер! Сердце Перси кровью обливалось, когда он прочитал об этом в электронном письме, и чем дольше он об этом думал, тем сильнее гнев поднимался в нем. Он с трудом подавил желание узнать в какой тюрьме «прячется» эта женщина, и нанести ей визит, но… так бы сделал тот Перси, прежний, которого уже не было двенадцать лет. Оставался еще вариант с письмом в котором можно было бы высказать ей все… Нет, нет… правосудие уже свершилось, и она наказана. Это все, что имеет значение на данный момент. Внезапно зазвонивший рингтон телефона заставил Перси вздрогнуть. Он быстро подхватил аппарат и провел большим пальцем по экрану: «Да, позвони мне.» Вздох облегчения вырвался из его груди, он быстро напечатал сообщение с обещанием позвонить через минуту. Перси подхватывает стакан с соком и переходит в гостиную. Сделав глоток, он садится на диван, и кладет на кофейный столик подставку, чтобы поставить стакан. Перси откидывается на спинку дивана с телефоном в руках, на мгновение, он прикрывает глаза и делает глубокий вдох, чтобы успокоить нервы, а потом нажимает на кнопку вызова. Перси невольно затаивает дыхание, когда раздается первый сигнал соединения. Проходит всего два сигнала, а потом…он слышит самый красивый голос в своей жизни. - Привет, Перси. Голос у Криденса низкий и мягкий, и Перси тает как мороженное, когда слышит его. До него доходит, что он молчит неловко долгое время, поэтому он быстро берет себя в руки: - Привет, Криденс, - его голос предательски срывается на хрип, когда он произносит имя молодого человека. Он быстро прокашливается, прочищая горло: - У тебя очень приятный голос. Перси быстро перекладывает телефон к другому уху, он четко различает в трубке кашляющий звук, прежде чем услышать: - Не такой приятный как у тебя, - произносит Криденс. - Он очень успокаивающий. Внутри Перси порхают бабочки, и он довольно смеется – ему показалось или в трубке раздался резкий вдох? - Мне очень приятно слышать, что ты находишь мой голос умиротворяющим. Уверен, что мои записи медитаций не были бы такими полезными, если бы я скрипел, как гвоздь по стеклу, - Перси разворачивается на диване так, чтобы можно было лечь и закидывает ноги на подлокотник. Тихий смешок щекочет его ухо. Перси прикрывает глаза, черт, это такой милый звук, что ему кажется, он ничего лучше не слышал в своей жизни, а ведь он слышал, как смеется Куини. Это почти ангельский хор. - Ну… в мире много чудаков, думаю, могли бы найтись и те, кому это могло бы понравится, - с улыбкой в голосе отвечает Криденс. - Хм… тогда, наверное, следует приобрести стекло потолще и гвоздь поострее и попробовать немного расширить свою клиентуру, - поддразнивает его Перси и с удовольствием вслушивается в очередную порцию лёгкого, чуть хрипловатого смеха. Его сердце подпрыгивает – он мог бы лежать тут всю ночь и слушать, как Криденс смеется. На некоторое время повисает тишина прежде, чем Перси заговаривает: - Я имел ввиду именно то, что сказал, Криденс. Я хотел бы, чтобы ты увидел свои рисунки моими глазами и понял насколько ты талантлив. С таким мастерством ты мог бы добиться очень многого. Где ты учился? Криденс молчит подозрительно долго, а Перси слышит звуки похожие на сопение, и уже открывает рот, чтобы утешить парня, когда тот отвечает: - Я не учился. Я даже не рисовал пока мне не исполнилось восемнадцать, так что я… просто рисую уже девять… нет, десять лет. Перси ошеломленно молчит. Парень действительно не понимает? - Криденс, ты художник-самоучка? – наконец изумленно выдыхает он. На другом конце телефона тихий постукивающий звук, будто молодой человек с чем-то возится: - Наверное… да. Я просто однажды взял альбом и начал рисовать. Приемная мать … она не позволяла нам делать ничего подобного. Запрещала иметь хобби или делать вещи, которые нам нравились. Я думаю, что в начале это было просто ей назло, а потом - я увлекся процессом. У Перси сжимается сердце от этих слов. Мало того, что Криденса лишили любящей семьи, так ему даже не позволяли раскрыть себя, расцвести и вырасти в прекрасную личность, которой он должен был быть. Вспышка гнева в отношении к этой… женщине, вновь охватывает его, но тут же сменяется гордостью за парня. Он рад, что Криденс нашел, пусть и достаточно поздно, свое призвание, начал проявлять интерес, и нашел здоровые способы справиться со своей душевной болью, что ему удалось выжить. Перси проводит рукой по щеке и пару секунд недоуменно смотрит на влажную ладонь, чувствуя, как еще одна теплая слеза щекочет его кожу. - Самоучка, Криденс…это невероятно, - тихо выдыхает Перси смахивая влагу со щеки. – Я готов весь день рассказывать тебе насколько сильно я восхищаюсь тобой, пока ты наконец не поверишь в это. Ответ Криденса очень тихий, и чтобы его разобрать Перси приходится напрячь слух, но оно того стоило: - Спасибо, Перси. - Всегда пожалуйста, Криденс, - чертовы бабочки явно свили гнездо у него в животе и активно размножаются. – Я не сказал тебе ничего, что не было бы правдой. *** Разговор между ними лился легко и непринужденно. От искусства они перешли на фильмы (Криденс признался, что обожает франшизу «Парк Юрского периода»), затем на книги, а потом и на более личные темы. Перси спросил его о работе и Криденса прорвало, как переполненную плотину, он выплеснул все свое разочарование тем, как люди относятся к его труду и какой несносный его босс. Настал черед Перси поражаться тому, насколько тесен этот мир. Невероятно, но Криденс тот самый «милый мальчик», который смог постоять за себя перед крысомордым босом Джейкоба. Перси аж садится на диване, когда до него доходит, что он слышит: - Так это ты заставил Ника плакать? – с удивленным смешком спрашивает он парня. - Это не было моей целью, - застенчиво протестует Криденс. – Я просто…это же глупость какая-то выписывать штраф из-за такого пустяка! – Перси слышит, как на заднем плане звякнули кубики льда в стакане. Он сам делает глоток сока и ставит его обратно на подставку. - Я горжусь тобой за то, что ты не дал спуску этому парню. Куини часто пересказывает мне истории с работы Джейкоба, и из всего услышанного, я могу точно сделать вывод, твой босс еще тот засранец! Криденс опять хихикает и Перси в очередной раз млеет от этого звука. - И что тут смешного? А, мистер Хохотун? – Перси поддразнивает его с улыбкой. - Очень забавно слышать, как ты ругаешься, особенно если вспомнить твои записи. Это просто… я не знаю… Они все такие спокойные и профессиональные, а потом тот же голос, что рассказывал мне о мире и познании, вдруг выдает слово - засранец! Это такая… необычная милота… Мне это нравится. Перси сглатывает, его сердце медленно поднимается к горлу: - Даже так? Честное слово мне не трудно сделать тебе приятное, особенно если я и впрямь думаю, что твой босс полностью охуевший выблядок. Криденс взрывается смехом, и улыбка Перси становится еще шире, а пульс учащается. Звучит Криденс очень красиво. - Выблядок? А такое слово хоть существует? – хрипло, сквозь смех, выдавливает он и Перси хихикает в ответ. - О! Существует, поверь мне. Не стесняйся использовать его, при случае, против Ника, и запоминай его реакцию. Я с удовольствием послушаю твой рассказ. - Я обязательно запомню это, - обещает Криденс, как только переводит дыхание. Щеки Перси начинают болеть, он давно не улыбался так широко и так долго без перерыва. *** Они разговаривают по телефону на протяжении нескольких часов и, как бы Перси не хотелось продолжать, время неумолимо уходит прочь, приходится, с сожалением, сказать Криденсу, что ему пора ложиться спать. С тихим вздохом он говорит Криденсу, что был очень рад этому разговору. Криденс отвечает ему взаимностью и интересуется, смогут ли они поговорить еще когда-нибудь. Перси еле успевает прикусить язык, чтобы не выпалить, что он готов говорить с Криденсом каждую секунду каждого дня, он осознает, что это уже слишком. Еще не хватало только, отпугнуть парня – это совершенно не входит в его планы. Он точно знает, что хочет не только говорить, но и, когда-нибудь, встретится с ним. Не стоит рисковать и быть слишком навязчивым и напористым сейчас. Вместо этого, Перси, отвечает, что будет только рад вновь услышать Криденса и предлагает им созвонится завтра вечером, когда они закончат со всеми дневными делами. Криденс с удовольствием соглашается, и они желают друг другу спокойной ночи. Перси отключает телефон, и с минуту, остановившимся взглядом, рассматривает его почерневший экран. О, черт, вот это он попал! Он прекрасно понимает, что влюбился. Он даже не знает толком этого парня, но отчаянно хочет это изменить. Он хочет быть рядом с ним, хочет поддержать его, когда проблем становится слишком много. Он хочет, очень хочет, помочь ему исцелить душевные раны. Он хочет быть его другом. Он хочет … Перси с долгим вздохом проводит рукой по лицу. Такого с ним еще не было! Перси подхватывает свой пустой стакан из-под сока, и уходит на кухню, и только там осознает, что был настолько поглощён разговором с Криднсом, что совсем забыл про ужин (готовить уже слишком поздно) - быстро перекусив парой бутербродов отправляется в спальню. Ставя на зарядку телефон, он задумчиво разглядывает его, прогоняя в голове сегодняшний разговор с Криденсом, вспоминает разнообразные чувства, которые испытывал при этом. Общее впечатление очень… светлое и теплое. Выключив свет, Перси ложится в постель, укрывшись зеленым покрывалом с пальмами. Лежа в темноте, и наблюдая за игрой света и тени на сводчатом деревянном потолке, он пытается представить, как может выглядеть Криденс. Он высокий? У него есть борода? Или, возможно, он чисто выбрит и его лицо гладкое, как шелк? Эта мысль посылает волну дрожи по его телу. Он перекатывается на другой бок и подгребает рукой, к груди, вторую подушку. Он все еще поражен тем, насколько сильные чувства вызывает в нем, в сущности, неизвестный ему человек. Это одновременно и страшно, и очень волнующе – такая быстрая, сильная влюбленность. Он закрывает глаза и отпускает свое воображение, которое предлагает множество вариантов того, как может выглядеть Криденс. И уже засыпая, он приходит к мысли, что скорей всего - как ангел. *** На следующее утро Перси просыпается под кавер-версию песню «Believer» группы «Imagine Dragon’s» исполненную на калимба. Он с трудом подавляет желание валятся в постели и просто слушать ее до конца, дергая пальцами ног, в ритме мелодии. Совладав с приступом утреней лени, он садится на кровати и выключив будильник зевает и потягивается. Сегодня пятница. Настроение тут же поднимается на пару пунктов вверх, от одной только этой мысли. Он любит свою работу, очень, но выходные любит не меньше. Он быстро одевает потертые джинсы, рубашку-тунику цвета лесной зелени и кожаные сандалии Reef Draftsmen. Затем настает очередь кожаных браслетов и ожерелий. Чистка зубов, легкая укладка волос, не занимают много времени, завершает картину утреннего сбора небольшая порция одеколона. На кухне Перси заправляет кофейник, включая программу на две чашки, и пока он варится, готовит завтрак – яичница-болтунья, сосиска и тост из цельной пшеницы. Завтракая он выпивает маленькую кружку кофе и стакан апельсинового сока. Стоит только ему войти в вестибюль Центра, как холодный влажный нос утыкается в ладонь. - Ой! А вот и мой любимый Фрэнки-бой! Хороший, хороший мальчик! Кто хороший мальчик? Уууууууу – ты хороший мальчик! Самый красивый, самый добрый мальчик! – Перси опускается на колени, ставя на пол дорожную кружку с кофе и с восторгом трепет, гладит и похлопывает по бокам возбужденно повизгивающего золотистого длинношерстного ретривера. Взгляд Перси следует вдоль служебной упряжи собаки, вверх по поводку и наконец встречается с зелеными глазами кинолога. Мужчина улыбается ему кривой, доброй улыбкой, из-под взъерошенной каштановой челки, впрочем, взъерошенность — это общее состояние его волос, словно он только что, прошел сквозь бурю. - Доброе утро, Ньют, - Перси широко улыбается другу, не переставая почесывать Фрэнка за ухом. Собака от этого млеет, радостно скуля, виляет хвостом. – Наконец вы вернулись. Ты скучал по папе Перси, а Фрэнк? Иди ко мне, малыш! – Фрэнк радостно гавкает и пытается лизнуть Перси в нос. Ньют Скамандер с улыбкой смотрит на расшалившегося питомца: - Извини, друг, у меня был учебный семинар в Майами, только вчера вернулся, - говорит Ньют мягким голосом с теплым британским акцентом. Перси, еще раз, хорошенько оглаживает бока и голову собаки прежде, чем чмокнуть его в нос и встать на ноги, подхватив свою кружку. - Как все прошло? - Замечательно. Им настолько понравилось, что меня попросили помогать другим кинологам - дать пару советов по тренировке собак. - Звучит здорово! Хоть, я и рад, что ты снова с нами. Многие пациенты спрашивали меня о том, когда снова смогут увидеть тебя и Френка, - Перси отпивает из кружки. В этот момент к ним из приемной подходит Куини и, сияя счастливой улыбкой, обнимает Ньюта. Ньют – тихий, сдержанный, немного неловкий Ньют, с удовольствием отвечает на ее приветствие. Удивительно, но все они образуют здесь, в Центре, уютную семью. - Милый, нам так не хватало здесь твоей копны рыжих волос, правда ведь, Перси? – Куини отстраняется от британца и поворачивается, чтобы обнять теперь уже Перси. - Совершенно верно, - Перси довольно выдыхает и раскачивается с ней в обнимку взад и вперед. – Без него все немного не так – нам точно не хватало пары сотен веснушек. Ньют тихо смеется над их шутками, его взгляд, то поднимается к ним, то уходит в сторону. - Я рад вернуться домой. Уверен, Фрэнк, чувствует тоже самое. Куини последний раз, перед тем, как отстраниться, прижимается к Перси. - Ты всегда так приятно пахнешь. -Джейкоб точно прикончит меня, если будешь продолжать в том же духе, - Перси выпрямляется. – Наверное, мне стоит начать присматривать могилку на кладбище, поуютнее, - шутит он, чем зарабатывает игривый шлепок по руке. - О, прекрати! – хихикает Куини. Раздается мелодичный звонок оповещающий, что очередной пациент входит в здание и она быстро возвращается в приемную. - Я серьезно! «Здесь находится могила Персиваля Грейвса».* Звучит, а? – он негромко смеется, когда девушка, усмехаясь, многозначительно взвешивает в руке тяжелую папку. *** День проходит быстро, Перси проводит одно за другим занятия, в перерывах переписываясь с Криденсом. Переписка идет в медленном, неторопливом темпе, в основном из-за того, что работа парня не позволяет ему пользоваться телефон в тот момент, когда он того хочет. Перси рассказывает о своем дне по ходу его, а Криденс сообщает, что его босс все еще так ничего и не сказал о том, что произошло днем ранее. Перси делает предположение, что ко всем своим прочим недостаткам, он еще и порядочный тормоз, на что получает целый отряд смеющихся смайликов. Прежде чем успевает оглянутся, Перси вдруг понимает, что рабочий день закончился. Он прощается с Серой, Ньютом и Куини и всеми остальными, встречающимися ему в корриде, сотрудниками, желая им восхитительных выходных. Куини притягивает его к себе в прощальном объятии говоря, что на днях он просто обязан поужинать с ней, Тиной и Джейкобом. Он заверяет ее, что, в конце концов, сделает это. Когда он, наконец, открывает дверь своей мазды и устраивается на водительском сиденье, то достает телефон и видит, что ему пришло новое сообщение от Криденса. Его желудок сжимается в сладкой предвкушающей судороге, черт, это чувство преследовало его целый день, и неважно было, получал он сообщение от Криденса, или отправлял его сам, или просто думал о нем. Перси проводит пальцем по экрану, снимая блокировку. На этот раз к сообщению прикреплена еще и фотография. Рисунок. Этот намного легче, чем другие, ранее виденные Перси. На нем изображён ангел, стоящий спиной к зрителю. Одно великолепное крыло расправлено, а другое безвольно свисает вниз, сломанное пополам, часть его беспомощно лежит на полу. Ангел, подняв вверх, в пол-оборота, голову смотрит в небо. Пустое пространство, от бедер и ниже, скрыто в клубящемся красно-серном облаке. Облако поднимается вверх, постепенно бледнея, оно теряет свой угрожающий, угольно-серый цвет, пока не станет чисто белым. Это безумно красиво. И эмоционально. Перси захлёстывает эмоциями, зрение расплывается. Он безотчётно проводит большим пальцем по щеке и даже не удивляется, когда чувствует влагу. Тихо шмыгая носом, он набирает Криденсу послание, рассказывая насколько прекрасная вещь вышла из его рук. После добавляет, что вскоре обязательно позвонит ему и повторит все вслух. Всю дорогу до дома он думал только о Криденсе и его сердце колотится в предвкушении. *** Дома Перси первым делом принимается за домашние дела – убрать посуду из раковины в посудомоечную машинку, чтобы запустить ее, когда накопится еще одна партия, после ужина. Сделав пару бутербродов, он уходит в свой рабочий кабинет. Они продолжают неторопливо переписываться (Криденс, к большому удовольствию Перси, искренне интересуется процессом записи). Вокальную часть аудио, Перси сделал днем ранее, сегодня осталось собрать музыку и видеоряд воедино. Это не занимает много времени и вскоре, со вздохом удовлетворения, он загружает видео на сайт. Еще ему нужно сделать две премиум медитации, так что он приступает к записи звука и его отчистке. В середине редактирования аудиозаписи, ему на телефон приходит новое сообщение. Перси проводит пальцем по экрану и чувствует, как его желудок делает сальто. «Завтра, на набережной Дестини, состоится ярмарка искусств, которую я планировал посетить. Я просто хочу спросить, не хочешь ли присоединится ко мне? Если ты занят, я пойму. Все в порядке.» Перси требуется время, чтобы взять себя в руки. Его тело кажется решило выйти из-под контроля – голова кружится, дыхание прерывистое и учащенное. Волнение пульсирует в нем. «Я с удовольствием приму твое приглашение 😊. Во сколько начало?» Перси откидывается на спинку кресла, приятное возбуждение захлестывает его. Неужели это действительно происходит? Он действительно завтра сможет увидится с Криденсом? Он чувствует себя немного ошеломленным. В это мгновение приходит ответ. «Начало в 11:00 утра. Предлагаю встретится перед «PacSun» в начале набережной» Перси издает недоверчивый смешок. Черт, они действительно собираются встретится! Он быстро отстукивает ответ. «Меня это полностью устраивает», - внезапно, ему в голову, приходит очень своевременная мысль. «Как мы узнаем друг друга?» Перси начинает раздумывать о том, чтобы отправить Криденсу свою фотографию, когда телефон звякает пришедшим сообщением. «Как насчет того, чтобы каждый из нас одел определенную футболку? Что-то необычное, что нужно будет искать в толпе. У меня есть футболка с принтом «Унесенные призраками», я уверен, что она достаточно уникальная, чтобы быть на набережной единственной.» Перси весело смеется. Какая забавная идея. Это похоже на свидание в слепую, а еще эта мысль заставляет его чувствовать себя школьником – он чувствует, что краснеет и хихикает, как четырнадцатилетняя девочка. Он быстро печатает: «Мне нравится эта идея 😊😊😊» «Что следует искать мне?» - спрашивает Криденс. Перси на мгновение задумывается, мысленно перебирая свой гардероб. Наконец веселая улыбка расползается по его губам, когда он находит идеальную, на его взгляд, вещь. «Ищи отвратительно ирландскую футболку 😊» *** Пока Перси «шлифует» одну из премиум-записей, он звонит Криденсу, и они какое-то время болтают. Криденс рассказывает ему о своем рабочем дне. О парне по имени Абернати, который ходит за ним по пятам, и постоянно расспрашивает об освежителях воздуха, и делает это изо дня в день. Перси предполагает, что этот человек страдает синдромом «золотой рыбки». И, когда, на недоуменный вопрос Криденса: «Что это такое?», Перси объясняет, парень заразительно хохочет и соглашается: «О, да! Это именно тот случай!». Перси рассказал Криденсу о Ньюте и его собаке-терапевте Френке, о том, куда он ходит обедать и о том, как сильно Куини восхищается Джейкобом. Криденс рассмеявшись сказал, что это все очень взаимно и со стороны Джейкоба. Они разговаривают, пока Перси готовит ужин, пока ест, и убирается на кухне. Перси отпускает шуточки, а Криденс возвращает их, с легкостью подхватывает и развивает их. В какой-то момент Криденс рассказывает ему о проблемном здании и туалетной комнате, которая стала причиной стольких его проблем с боссом, и они в один голос саркастически фыркают: - Прям место преступления, - это приводит к оглушительному взрыву веселья с обоих сторон. Перси, с красным лицом, сгибается в талии, задыхаясь и хрипя от хохота. Он уже много лет не получал такого удовольствия от общения с кем-то подобным. И даже тогда, он никогда не был таким открытым и беззаботным. С того, самого первого письма, их взаимодействие было потрясающе искренним и свободным. Естественным. Идеальным. Перси с нетерпением ждал большего. Когда становится поздно, они желают друг другу спокойной ночи, но оба, судя по всему, совершенно, не горят желанием заканчивать разговор. Они еще около десяти минут ходят вокруг да около, пока Перси не берет инициативу в свои руки и нажимает кнопку «Завершить вызов». Он стоит, и улыбаясь как дурак, смотрит на телефон в своей руке, а еще одурманенно вздыхает прежде, чем отправится в душ и лечь спать. Очень хочется, чтобы завтрашний день наступил как можно быстрее. *** Будильник будит Перси в 9:30. Мужчина, поднимаясь с постели, чувствует невероятный прилив сил, кажется, что сейчас нет проблемы, с которой он бы не справился. Он на вершине мира, десяти футов роста, и он непобедим. Возбужденное волнение накатывает на него густыми волнами, когда он откидывает покрывало, вскакивает с постели и подходит к гардеробу. Он натягивает пару выцветших узких джинс и футболку, покрытую зелеными трилистниками с «удирающим» мультяшным лепреконом. Сера подарила ему эту вещь в прошлом году, на День Святого Патрика, и Перси открыто признается, что взвизгнул, как девчонка, когда увидел ее. Она ему очень нравится. После легкого завтрака (он так нервничает, что совершенно не чувствует голода), он садится на диван и проверяет электронную почту, а также отсылает сообщение Криденсу с вопросом, остаются ли их планы в силе. Он вздыхает с облегчением, когда парень быстро присылает короткое: «Да». Время, кажется, решило поиздеваться над ним, оно тянется преступно медленно. Перси плакать хочется от того, насколько сильно он нервничает. Наконец наступает благословенные 10:30, и он пишет Криденсу, что выезжает на место встречи. Перси садится в мазду и замирает, его сердце бешено колотится в такт сжимающемуся судорогой желудку. Скоро. Всего через тридцать минут они с Криденсом встретятся лицом к лицу. Бабочки восторженно бьют крыльями у него в животе. До пляжа всего пять минут езды, но Перси просто не в состоянии больше сидеть дома. Он паркуется на набережной и, на мгновение прикрывает глаза, крепко сжимая руль, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Будет ли Криденс рад его видеть? Это будет неловко? Он сделает что-нибудь, из-за чего все будет неловко? «Нет, нет, даже не думай об этом, старик», - упрекает себя Перси. Он делает один глубокий вдох, прежде чем выйти из машины. *** Перси сидит на одной из каменных скамеек недалеко от входа «PacSun» и не сводит глаз с толпы. Он нервно теребит пальцами браслеты на запястье и пытается не пропустить нужную футболку. Променад заполнен людьми, которые гуляют и делают покупки. Слева от него, в ряд выстроились палатки, занятые художниками, и они уже переполнены. Перед тем, как занять свой наблюдательный пункт, Перси быстро пробежался по набережной в надежде – вдруг Криденс приехал раньше, но никого в нужной футболке не заметил. Поэтому он сидит здесь, и время от времени нервно ерзая, обводит взглядом идущих. Пять минут спустя, когда он поднимает голову, то натыкается взглядом на «Унесенных призраками». Тихиро лежит, прислонив голову к Хаку. У Перси перехватывает дыхание, когда он, не спуская взгляда, встает со скамейки. Молодой человек, на чьем теле красуется футболка - умопомрачительно великолепен. Он похож на ожившую мраморную статую. Высокий и худой, но вид совсем не болезненный. Короткие темные волосы, с мягкой, взъерошенной, волнистой челкой. Завораживающие кошачьи глаза, тёмно-карего цвета, почти черные, красиво сочетаются с фарфоровой кожей. И, святое дерьмо, скулы и линия челюсти такие острые, что кажется ими можно резать бриллианты. Этот парень – живой, дышащий ангел, и Перси готов опуститься на колени, в преклонении перед божественными силами. Ему приходится напомнить себе, что дышать - это необходимость. Криденс его пока не заметил, и с тревожным любопытством оглядывает толпу. Наконец, его кошачьи глаза останавливаются на футболке Перси, и тут же, скачком, поднимаются к его лицу, и он замирает на месте. Наступает долгая пауза, во время которой они оба, пристально и испытывающее вглядываются в лица друг друга. Перси видит, как на щеках Криденса распускается румянец, его пухлая нижняя губа приоткрывается - розовая и невероятно соблазнительная. Озорная часть его мозга тут же задается вопросом, так ли она мягка на ощупь, как выглядит. Через мгновение, Криденс, наконец, выходит из оцепенения, его взгляд опускается снова на футболку Перси, и он начинает смеяться. Оооо – этот звук намного лучше в живую. Перси чувствует, как его колени начинают дрожать, поэтому он заставляет себя двигаться вперед и останавливается только тогда, когда оказывается перед парнем. - Что такого смешного, мистер Хохотун? – хрипло подразнивает он с усмешкой, к счастью, сумев удержаться и не каркать, как ворона. Криденс улыбается в ответ и, Господитыбожемой, он готов растаять прям здесь, посреди тротуара полного людей, парень, слишком красив, чтобы это можно было бы описать словами. Молодой человек вытирает глаза, все еще не переставая хихикать: - Твоя футболка, это нечто! Когда ты сказал «отвратительно ирландская» я ожидал увидеть белую футболку с трилистником или что-то в этом роде, но это! – он указывает пальцем Перси на грудь. – Это просто высший класс! Мне очень нравится! - он опять хихикает, а у Перси все трепещет в животе. Перси засовывает руки в карманы джинс и слегка покачивается на каблуках: - Ну-у-у… я почти поддался искушению одеться, как парень на моей футболке, но потом подумал, что это несколько… слишком. Криденс снова заливается смехом, и желание протянуть руку и обнять его, становится просто невыносимым. Перси порывисто вздыхает и лишь глупо улыбается, глядя на Криденса. - Привет, Криденс. Я очень рад познакомиться с тобой, - тихо говорит он и надеется, что его голос звучит не так одурманенно-жалко, как ему самому кажется. Молодой человек смотрит на него с… приязнью, теплотой, любовью? О, он очень надеется, что выражение его лица означает именно это. - Я тоже, - кивает Криденс, с легкой, чуть смущенной улыбкой, его темные глаза все еще изучают лицо Перси. – Я все еще не могу в это поверить. Я имею ввиду… буквально пару дней назад я впервые послушал твою запись, и теперь ты здесь… стоишь передо мной. Это немного сюрреалистично, - признается он, небрежно убирая с глаз прядь волос, которую ветер бросил ему в лицо. Перси очень хочет сделать это – протянуть руку и отвести непослушную прядь в сторону. Прикоснуться к нему, Боже, как же сильно он хочет прикоснутся к нему! Однако, сейчас – нельзя. Он уверен, что Криденс не будет рад, если какой-то парень, с которым он знаком всего ничего, позволил бы себе такие вольности. - Я понимаю, что ты имеешь в виду. Это похоже на сон, - соглашается Перси, а про себя добавляет: «Лучший сон, который у меня когда-либо был». Криденс широко улыбается и оглядывает ярмарку: - Ну, что готов уделить немного времени искусству? Перси кивает и улыбается ему в ответ. - Безусловно. Ведите, мистер Хохотун. *** Криденс ведет Перси от палатки к палатке, знакомит с художниками и рассказывает про их стиль. На ярмарке представлены великое множество цветов и смелых линий, пейзажи и карикатуры, абстракции и сюрреализм. Так много различных направления и стилей, что у Перси голова идет кругом от восторга. А еще, время от времени, их руки соприкасаются, и у Перси судорожно сжимается живот. Его так и подмывает взять Криденса за руку, но, каждый раз, он успевает одернуть себя. Перси покупает несколько предметов искусства, как и Криденс, и они, договорившись о том, что заберут их позже, продолжают свою прогулку. - Как долго ты живешь в Штатах? – спрашивает Криденс, время от времени бросая на Перси косые взгляды, от которых в животе мужчины порхают бабочки. - Мои родители эмигрировали из Ирландии, когда мне было десять лет. С тех пор я живу в этом штате. Они подходят к скамейке, и Криденс спрашивает, не хочет ли Перси присесть. Перси устраивается рядом с молодым человеком и тихо, прерывисто вздыхает, когда их бедра соприкасаются. - Почему, вы переехали? – спрашивает Криденс, складывая руки на коленях. Перси откидывается назад, и кладет правую руку на спинку скамейки, рядом со спиной Криденса: - Мы жили в бедном городке, денег хватало только на еду и то, едва-едва. Однажды мой отец встретился с человеком, который переехал в США и вернулся, чтобы навестить свою семью. Этот человек пообещал моему отцу найти работу за морем - так все и началось. Мы собрали то немногое, что у нас было, и переехали. Криденс теребит подол своей футболки, когда спрашивает: - Ты скучаешь по родине? Перси делает глубокий вдох и медленно выдохнув признается: - Иногда, да. Но, я воплотил в жизнь, для себя, маленький кусочек американской мечты, и я счастлив здесь. Молодой человек кивает, легкая улыбка кривит его губы, когда он смотрит на Перси и… О, его бедное сердце, сегодня, подвергается серьезным испытаниям. - А ты? Давно живешь во Флориде? – интересуется в свою очередь Перси, наслаждаясь моментом, когда Криденс сдвигается и их ноги соприкасаются. - Всю свою жизнь, - признается Криденс и наклоняется, чтобы упереться локтями в колени. - Хотя я впервые попал на пляж, только когда мне исполнилось восемнадцать, - добавляет он с мрачным смешком. Перси хмурится при этом намеке. - Я даже не могу представить, каково это было, - тихо признается он, в душе проклиная чертову женщину. Криденс откидывается назад и пожимает плечами: - Это было похоже на жизнь в клетке. С другими детьми мы могли общаться только в школе. Друзей у нас не было даже там, мы ни с кем не могли подружиться. Меня, например, всегда считали странным из-за старомодной одежды, которую мы были вынуждены носить. Трудно заводить друзей, когда на тебя смотрят, как на урода. Пока Криденс рассказывает, у Перси в горле образовывается ком. Ему очень сильно хочется обнять и утешить ребенка. - Это ужасно, - сочувственный вздох и сожаление в глазах, вот и все, что он позволяет себе проявить в сторону парня, руки приходится сжать в кулак, чтобы удержать их на месте. – По крайней мере, теперь, у тебя есть хорошие коллеги? - О, да, - Криденс кивает с улыбкой. – Нагини – мне как старшая сестра. Джейкоб и Тина - мне очень помогают. Я не знал, что значит иметь семью, пока не встретил их. Перси нежно улыбается ему: - Я очень рад, что они у тебя есть. Очень трудно жить, когда у тебя никого нет. Молодой человек поворачивается, чтобы посмотреть на него: - А у тебя есть друзья? Перси кивает, подергивая губами в улыбке: - Да, Серафина. Мы знаем друг друга с тех пор, как я переехал в Штаты, мы вместе ходили в школу. Теперь работаем вместе. - Это действительно круто, - восхищенно говорит Криденс. – Это очень долгий срок для дружбы. Перси складывает руки на груди и весело фыркает: - О, это действительно так. Особенно когда понимаешь, что она знает все твои самые сокровенные тайны. Криденс смеется и его кошачьи глаза щурятся: - Значит она знает, чем лучше всего тебя шантажировать? - О, она действительно знает. Мне лучше надеяться, что я никогда ее не разозлю по-настоящему, - шутит Перси с насмешливой гримаской. Они смеются вместе, а когда их взгляды пересекаются, то в груди Перси взрываются фейерверки. - Как насчет того, чтобы пообедать? – предлагает Перси, и когда Криденс соглашается и говорит, что это звучит здорово, они встают со скамейки и идут по променаду в поиске места, чтобы перекусить. *** Они останавливают свой выбор на заведении под названием «Морепродукты Сесила», где получают вкусную еду и приятную беседу. Перси рассказывает Криденсу, каково было тренироваться, чтобы получить сертификат, и как Сера помогла ему получить работу. Конечно, в этот же день Криденс, совершенно искренне и невинно интересуется, чем он занимался до того, как стал сертифицированным инструктором. Перси не боится делится своей историей. Как он и говорил раньше – если это кому-то поможет обрести надежду, он готов стоять на крыше здания с мегафоном и рассказывать об том целый день. Чего он боится, так это вызвать своим рассказом, у Криденса, плохие воспоминания. Он нервничает из-за того, что упоминание о жестоком обращении, которому он подвергался от рук своего отца, может оказаться слишком тяжелым для молодого человека. Уже далеко за полдень, и они прогуливаются по пляжу, когда Криденс задает ему этот вопрос. - Я раньше служил в правоохранительных органах – офицером полиции, - признается он. - Ого, - Криденс с некоторым трепетом и восхищением смотрит на него. – Полиция? Как же ты от полиции дошел до обучения медитации? Вот оно. Перси опускает голову и вздыхает прежде, чем посмотреть Криденсу в глаза: - Я… рассказал бы тебе, но боюсь расстроить тебя, - говорит он тихим голосом. Они останавливаются и Криденс осторожно берет его за руку. У Перси перехватывает дыхание, он сам весь день безумно хотел сделать это, но не решался, боясь оскорбить парня. - Перси… Я знаю, что мы только что встретились, но я, чувствую, что могу говорить с тобой на любую тему, - молодой человек смущенно теребит подол футболки. – Я очень надеюсь, что ты, чувствуешь, тоже самое. Ты можешь рассказать все что угодно, из своего прошлого, все что пожелаешь, и я не буду этим расстроен. По крайней мере не так, как ты вероятно боишься. Перси сглатывает комок, вставший по среди горла и чувствует, что глаза наполняются слезами. Господи, дай ему сил, этот чистый ребенок превратит его в большое, плачущее месиво. - У нас было очень похожее детство, - тихо признается Перси. Криденс заставляет его сесть на песок, лицом к океану, все еще нежно держа его за руку. Этой нежности достаточно, чтобы придать ему сил и он, смахнув с щеки единственную слезу, рассказывает свою историю. Всю. Без купюр и утайки. Они сидят там, Перси изливает свою душу, в то время как мужчина, которого он только что встретил, держит его за руку и спокойно слушает. Перси рассказывает ему о своем детстве – о том, как его отец все время пил и избивал его и мать. Как он, в ярости, поздно возвращаясь с работы, врывался в комнату Перси и срывал на нем свою злость. О чувстве вины, которое его грызло, с тех пор, как он, достигнув совершеннолетия, уехал поступать в полицейскую академию, оставив мать, зная, что теперь вся тяжесть злобы отца ляжет на нее одну. Он беззвучно плакал, когда рассказывал, как пытался уговорить ее оставить отца. Говорил ей, что она может жить с ним, и никогда больше, никто не прикоснется к ней и пальцем, а она отказывалась, говоря: «Все не так уж плохо, Перси. Он просто иногда срывается». Он рассказывает о том дне, когда примчался в родной дом и увидел их безжизненные тела на полу гостиной, залитой кровью до потолка. Как этот образ навсегда запечатлелся в его памяти, и что, до сих пор, он просыпается с криком посреди ночи из-за этого. Что он впал в безумие от бессильного гнева и горя и разрушил свою собственную квартиру. Как он провел два года, напиваясь до одури, и потерял из-за этого работу, которую очень любил и в которой ему пророчили большое будущее. Зажмурившись, он рассказывает Криденсу о той ночи, когда все окончательно вышло из-под контроля, о том, как он напился до бесчувствия, а затем наглотался таблеток снотворного. Как Сера нашла его, и что он никогда не забудет, как она кричала, зовя на помощь. В какой-то момент рассказа, Криденс, взял его обе ладони в свои и успокаивающе потирал большими пальцами костяшки пальцев Перси, а его темные глаза следили за ним наполненные слезами. Перси рассказывает ему, как очнулся в больнице, и в пал в отчаянье, осознав, что все еще жив. Как врачам пришлось усыпить его, просто, чтобы успокоить. Что, как только он достаточно поправился физически, его перевели в психушку, поставив под наблюдение, как потенциального алкоголика-рецидивиста-самоубийцу. Он рассказывает, как гнев и горечь разъедали его душу из-за того, что его спасли, как его тело содрогалось от ломки, и как он в ярости отказывался от терапии. Он тихо вздыхает и, глядя на бескрайний океан, рассказывает Криденсу о том, как один добрый человек уговорил его посидеть на сеансе медитации. О том, как закрыв глаза, он начал дышать вместе с инструктором. Как в первый раз, за долгое время, почувствовал чистый, незапятнанный покой. И как понял, что теперь это будет его призванием. Целью его жизни – нести покой. Себе и другим. - Вот и все, - говорит Перси с прерывистым смешком. – Это и есть история моей жизни. Несколько секунд Криденс молчит. Его руки ощущаются теплой, успокаивающей тяжестью на коже. Перси с жадностью впитывает этот физический контакт. - Мне жаль, что я вывалил на тебя все это… о-ммф! Криденс, вдруг, одним движением, оказывается на коленях у Перси, а его длинные руки обвиваются вокруг его шеи, а лицо парня утыкается в изгиб его шеи. Сердце Перси поет от счастья. - Нет! Не говори, что тебе жаль, пожалуйста! - бормочет Криденс ему куда-то в горло. – Спасибо, что поделился своей болью со мной, - шепчет он, прижимаясь все сильней и сильней. Перси медленно обнимает молодого человека в ответ, притягивая его к себе, пока они не становятся практически одним целым. Он прерывисто вздыхает прежде, чем прижаться щекой к макушке парня: - Я так счастлив, что встретил тебя Криденс… - тихо шепчет он в шелковистые пряди, проводя рукой вверх и вниз по позвоночнику молодого человека. Перси слушает, как волны плещутся о берег и думает: «Я никогда тебя больше, не хочу отпускать». * - для тех, кто не знает (ну а что? а вдруг!), Перси с каламбурил со своей фамилией. Грейвс в переводе – могила.