your favorite crime

«Глаза их полны заката, Сердца их полны рассвета.» Иосиф Бродский.

Больно. Больно видеть представшую картинку перед глазами подростка. Больно осознавать, что человек с этим же острым взглядом, причина развернувшейся сцены перед носами множества таких же молодых людей. Больно вспоминать слова заместителя капитана первого отряда, когда тот вцепился в толстовку со спины и опустив голову прошептал короткое, но достаточно уверенное: «Баджи-сан, завтра…Бей так, будто бьешь в последний раз» Брюнет как никто другой, понимает весь масштаб ситуации и испытывает трудности с тем, чтобы не провалиться полностью под тонкий лед вины, по которому он ходит всё неуверенней и неуверенней с каждым ударом. Он не понимал что делает в данный момент. Снаружи и не скажешь, что именно творится в сердце парня, это буря эмоций и неописуемое желание резко остановиться, закричать во все горло, что это всё огромное недоразумение. Длинный поток мыслей прерывает его же удивление к себе. Он практически успевает заметить, что шепчет сухое извинение. «Прости» Он медленно поднимается и хочет уйти отсюда к чертям собачим. Губы сжаты в тонкую полоску, лицо скрывают длинные пряди темных волос, и он немного покачивается от нахлынувших эмоций, прикрывая лицо ладонью, пытаясь скрыть легкую дрожь во всем теле. Быстро вспомнив, где он собственно находится, а его главная причина сидит на возвышенности и с усмешкой дьявола смотрит на него. — Ну как, доказал, Ханма? — он кинул ядовитый взгляд на главу Вальхаллы, — я присоединяюсь к вам. Все вокруг, кажется, уронили их челюсти. Было слышно как они перекидывались фразами, мол: «Он же избил его до полу смерти!». Они такие внимательные, что юноше хочется нервно рассмеяться и хорошенько вмазать им в рожу. — Ну вашу ж мать, я пришёл сюда не выслушивать ваши нотации. Его голос не дрожит, как тогда в ту ночь, заметив на себе непонимающий взгляд Майки. Вовсе нет. Он больше не тот слабый и сопливый ребенок. Но стоит ему случайно зацепиться взглядом за парня, который кажется не дышал вовсе, а если и дышал, то через раз — появится ком в горле, который гложет прямо в самую пропасть и карабкаться обратно просто напросто нет сил. Баджи не помнит, как добрался домой и когда это произошло. Он сразу же вошел в гостинную направляясь в ванную, чтобы побыстрее смыть с рук и лица капли чужой крови, на которую он и не сразу обратил внимания, после содеянного. Чужой крови близкого человека. Он долго смотрит на своё отображение в зеркале и медленно опирается на край умывальника обеими руками, и хочет разбить это самое отображение. Костяшки разбиты и было бы неплохо их продезинфицировать, но это пустяк о котором сразу же забывают. Подросток благополучно падает на кровать в своей комнате лицом вниз, живот больно скручивает от нахлынувших воспоминаний, когда Чифую часто ворчал — скорее себе под нос, чем Кейске, — что можно занести инфекцию и тому подобное, а темноволосый лишь посмеивался, и легко целовал младшего в лоб. Парень и не заметил как отключился буквально сразу, как только подушка встретилась с головой. На часах прошло только два часа, а по ощущениям будто целая вечность, как минимум. Он тяжело встает и зарывается пальцами в волосы, будто это поможет остановить ужасную головную боль и чувствует, что будет хуже если прямо сейчас не выйдет на свежий воздух, хотя бы посидеть на скамейке возле дома. Его не волнует сейчас свой внешний вид, он просто спускается с пятого этажа вниз и хочет провалиться сквозь землю, потому что видит его. Парниша сидит боком, облокотившись о подлокотник скамейки, и кажется вообще не в сознании. Баджи сразу же срывается с места к объекту своего внимания, аккуратно тормоша парня за плечо, пока его веки не задрожат и взгляд не встретиться с голубыми глазами, полны боли и усталости. На губах сразу же расцветает легкая улыбка от понимания, кто перед ним стоит и Кейске кидает на него недоуменный взгляд. — Ты чего тут расселся в таком виде, домой не пускают, что ли? Не это он должен был сказать в первую очередь, ещё и пропуская тот факт, что в этом-самом-виде виноват как никто другой, как он. Младший медленно кивает и кажется даже такое простое действие даётся ему с большим трудом. Блондина подхватывают под руку и крепко держат за талию, чтобы тот не свалился на землю мертвым грузом и медленно помогает идти ко входу в подъезд. Чифую не спрашивает куда Кейске собрался его вести, хотя в его обычном состоянии было бы легко понять — к Баджи, к кому же ещё. Пятый этаж это, конечно, не второй и всё же они переступают последнюю ступеньку с облегчением выдыхая и глубоко дыша, пока старший роется в карманах в поисках заветного ключа и когда тот находиться, быстро открывает двери и всё так же держа Матсуно, помогает ему, буквально, завалится в квартиру не громко хлопнув дверью. Баджи заботливо ведет своего заместителя в гостинную усаживая на диван, при этом не обмолвившись с ним и словом, после выдвинутого предположения, почему парень сидит возле дома как какой-то бездомный ободранный кот. Чифую следит за ним одним глазом, когда брюнет выходит с комнаты, потому что второй налился большим синяком и открыть его просто не представлялось возможным. На его лице без единого изъяна, — так думал сам темноволосый, но благополучно молчал о своих мыслях — теперь красовалось множество ссадин и синяков, кровь уже давно высохла в областе виска и где она успела размазаться. На стену напротив окна, падают последние лучи солнца оставляя после себя следы жаркого и светлого дня, перед тем как наступит глухая ночь, на небе которой будут, как впервые, сверкать звезды, пережив до этого десятки тысяч лет. Ребята часто выходили на крышу дома в полночь, чтобы сполна насладиться, по истинне, красивым видом на сверкающие точки, которые, кажется, не поместятся даже в ладони. Они держались за руки, когда замечали падающую звезду и каждый загадывал своё заветное желание, но потом Чифую заливался смехом, когда Баджи начинал щекотаться, потому что блондин не признавался, что всё таки пожелал. После очередного приступа смеха вытирал слезы с глаз и внезапно близко оказавшись напротив лица парня, негромко говорил: «Нельзя рассказывать желание, потому что оно не сбудется! Губы у Чифую немного сухие и покусанные, потому что он опять забыл о той штуке, вроде, гигиеническая помада? Которую Баджи спокойно купил ему, на что получил тычок под ребра и ответ, мол, я тебе девчонка какая-нибудь? Руки Матсуно немного неожиданно сжимают волосы капитана от нахлынувших эмоций, потому что брюнет провел руками по спине, останавливаясь на талии и легко обнимая, тем самым вызывая мурашек по всему телу и легкий румянец на щеках. Чифую молиться всем Богам, чтобы это осталось незамеченным, ночь ведь всё-таки. Баджи лишь легко улыбается от такой реакции прямо в поцелуй и заместитель это чувствует. Немного хмурит свои брови и отстраняется, чтобы набрать в легкие хоть немного воздуха, а потом снова смотрит в глаза напротив. И не может отказать в ещё одном прикосновении губ.» Из внезапных мыслей, подобного характера, его вытягивает, что диван прогибается рядом под чьим-то весом, а если точнее, то темноволосый сидит перед ним с самым невозмутимым видом держа в руках бутылек какой-то жидкости и пачку ватных дисков с бинтами. — Ты был крут, Баджи. Кажется кто-то потерял дар речи и этот кто-то поджимает свои губы, делая вид, что ничего не слышал. — Повернись ко мне лицом, — тихий голос парня звучит прямо над ухом и блондин повинуясь просьбе, на секунду пересекается с ним взглядом. Но его сразу же отводят и немного мешкаются, перед тем, как открыть жидкость. Чифую шипит тихо матерясь себе под нос, пока Кейске аккуратно и бережно дезинфицирует раны, но Матсуно, даже в таком состоянии, не в силах сдержать легкой улыбки. В таком же полном молчании, Баджи перевязывает глаз заместителя и клеит пластыри на ссадины, от чего раненый немного опять жмурится. После всех процедур, младший чувствует, как его внезапно заключают в бережные объятия, нежно уткнувшись носом в шею. Парень пару секунд не понимает, что только что собственно произошло, но сразу же обнимает в ответ. Не крепко, потому что он, к сожалению, не в том состоянии, но обнимает. Они сидят обнимая так друг друга пару минут и им не хочется прекращать это действие в ближайшее будущее, но Баджи отстраняется первым и Чифую чуть ли не ойкает, когда его перемотанное бинтами лицо мягко берут в теплые ладони и от этого внутри разливается приятное чувство. Они не отводят взора от глаз друг друга, — как бы банально это не звучало, — буквально утопая в них. Баджи первым наклоняется вперёд и осторожно, чтобы не сделать больно опять, целует в лоб. — Прости. Целует в нос, в щеку, будто надеясь, что это поможет заживить раны быстрее и при каждом ещё таком прикосновении он продолжает повторять свои извинения, пока Чифую не морщит свой нос и тихонько смеётся, а румянец становится все легче заметить на бледном лице. — Дурак, я не держу на тебя зла, — блондин смотрит на Кейске снизу вверх, потому что даже, когда они сидят, разница в росте заметна, как бы Матсуно не пытался это отрицать. — Тебе нужно было это сделать. У Чифую мягкие подушечки пальцев, что оглаживают лицо брюнета, ранка на губе и снова сухие губы, а Баджи пахнет чем-то приятным и это сносит крышу, хочется вдохнуть побольше и никогда не отпускать этого человека. В темной комнате освещаемой лишь светом луны, они сидят и целуются, будто бы это последний раз, когда они смогут увидеться, а завтра кто-то из них уезжает на поезде в другой город. — Чифую, — темноволосый отстраняется первым и теребит светлые волосы на затылке юноши. — Люблю. Баджи слышит, как парень ёрзает на месте и отвечает смущенное: — Я тоже. Иногда одно слово может прозвучать теплее, чем множество слов.