Не помню этих глаз

В комнате Эндрю было слишком душно. Духота и влажность с улицы просочились в дом. Это было неприятно. Простыни были мокрыми от пота и прилипали к телу. Дышать, не то что лежать, было не удобно. Эндрю лежал уже около пятнадцати минут. Было темно. Он бросает быстрый взгляд на будильник: 02:48. И опять смотрит в потолок. Удивительно, ему давно не снились кошмары, ну, по крайней мере последние полтора года. Неожиданно появились родственники. Кузен и брат близнец. Они не были опасны, не для Эндрю. Миньярд попытался вспомнить из-за чего он проснулся посреди ночи. Он не был уверен, что это были кошмары с участием прошлых приёмных семей. А пролежав последние пятнадцать минут в мокрых от жары простынях, не мог сказать точно, снился ли ему кошмар вообще. Он встаёт с кровати. Медленно, бесшумно пересекает комнату. Проходя через середину, он врезается в стул, создавая ненужный грохот. Твою мать! Кто вообще поставил стул именно там, где свет фонарей заграждается шторой? Потом Эндрю приходится остыть, ведь это он туда его и поставил. Там были свалены новые покупки и одежда. Ники, кузен, таскал близнецов по магазинам, готовя их к школе, хотя до неё ещё почти месяц. Рюкзак, ручки, тетради, спортивная форма. Кажется, они купили всё на следующие несколько учебных лет. Эндрю преодолевает лестницу и гостиную. И замирает, заметив на кухне свет. Приоткрыв дверь, видит свою копию. Ну, конечно, кто ещё может здесь быть. Семья Хеммик купила братьям дом на двоих, так как прошлый сгорел в другом городе недалеко от этого, вместе с Тильдой, и Лютор предложил поселить Миньярдов рядом со своим домом. Аарон отрывает свой взгляд от холодильника. Он, наверное, тоже проснулся из-за жары. Эндрю подходит к столу и заваливается на ближайший стул напротив места Аарона (судя по выдвинутому стулу и печенькам на столе). — Содовую? — предлагает Аарон, когда Эндрю крадёт у него печенье. — МмМм. — получив невнятное согласие, Аарон достаёт две бутылки и ставит на стол. — Кошмар или жара? — Эндрю не знает, правда ли его близнеца интересует, почему он проснулся или нет, но отвечает. — Второе. — технически, правда. Он ведь не помнит, хотя нет, это не про него… Он не знает точной причины. Может и то, и другое. — Тебе не снятся кошмары после смерти мамы. — Эндрю фыркает на то, как Аарон называет ту женщину. Он прожил вместе с братом и биологической матерью чуть меньше года, но был от неё, мягко говоря, не в восторге. — После переезда. — с непроницаемым лицом уточняет Эндрю, заглатывая треть содовой. Потом продолжает, его уголки губ чуть взлетают вверх. — А ты по ночам автоматически включаешь заботу? Если да, то давай говорить только по ночам? Аарон поджимает губы и встаёт, чтобы выбросить мусор. Когда он выпрямляется и поворачивается в сторону Эндрю, его губы так же поджаты. — Ты этого хочешь? — Нет. — ответ мгновенный и серьёзный. Их отношения наконец сдвинулись с мёртвой точки спустя столько времени, Эндрю может и не любит Аарона, так как не знает, как делать это правильно, но портить ничего не хочет, он брат. — Спокойной ночи. — говорит Аарон и исчезает в дверях. Эндрю не утруждает себя отвечать. Так же, как и выкидывать за собой мусор. Единственное, он выключает свет, прежде чем уйти. Это стоит денег. Эндрю ложится в кровать. Простыни высохли и остыли. Он всё ещё лежит. Всё ещё не может заснуть. Только думает. Он почти всё лето проводил в доме, изредка покидая местную улицу. Только если Ники тащил силком. Город почти не знает, как и его жителей. Зато Ники успел перезнакомить Аарона со всеми своими друзьями-геями и парнем, с которыми не решался познакомить в начале переезда, выслушать кучу гомофобной херни и даже пару раз избежать смерти от рук Эндрю, когда пытался заставить его контактировать лишний раз с людьми. У Аарона тоже было весьма интересное лето. Он наконец перестал тянутся к наркотикам, попытался уговорить Эндрю на знакомство с девушкой, которая ему нравится (Эндрю даже не слушал), смог получить благословение на их «общение» и у него получилось примириться с Ники и его друзьями. А также выйти из-под бдительного надзора Эндрю. Эндрю же провёл всё своё лето в компании приставки и Кевина - своего друга, с которым познакомился в начале переезда. Его отец и сам Кевин жили напротив и помогли перенести остатки вещей из пожара в новый дом. Миньярд смотрит на повязки с ножами, которые видимо упали со стула, потом переводит взгляд на часы: 03:34. Эндрю закрывает глаза, медленно погружаюсь в сон. Знакомая темнота, встречающая его каждую ночь. Чувство чрезмерного опустошения, которое становится ощутимее во сне и в компаниях людей. Апатия. А потом… Ему кажется, что он вспомнил, почему проснулся. В тёмной комнате его сознания, в самом уголке, льдисто-голубые глаза, сканирующие полностью, как будто даже крови даёт тщательный анализ. Чьи они? Откуда они? Где Эндрю мог их видеть? Он не помнит. Он не помнит?! Как ОН может не помнить? Со своей-то памятью? Апатия сменилась настороженностью. Глаза не мигают, не пропадают, они всё ещё смотрят. Всё то время, как Эндрю пытается понять, кто залез ему в голову, в его сон, эти глаза смотрят из угла. Но потом, неожиданно и резко, взгляд этих глаз меняется. Не напряжённый, не готовый напасть, а неожиданно нежный. Эндрю просыпается уже утром, хотя скорее днём, но на этот раз он не забывает глаз.