"Падение"

Санкт-Марсельен, бывшая Венеция. Спустя 11 месяцев после окончания Гражданской Войны. Сенат Адриатической Республики. — Отпуск? Ты серьезно? Сейчас твоя помощь на международном поприще нам нужна как никогда. — Тео. Мы договорились с тобой два месяца назад. Я и так работаю как паханный уже почти год! — За что мы... - Теодор перебирал бумажки из стопки в стопку, периодически что-то высматривая в них что-то важное. - За что мы тебе благодарны. Ты - герой войны. И ты один из лидеров нашей Республики. — Тео. Мы договорились или нет? - более строго спросил Граф другого Сенатора. Сенатор Елизаветинский отложил бумаги и, сняв пенсне со своего вытянутого чуть скрюченного носа, глянул на Графа Измайлова и, с тяжестью выдохнув, поправил последние волосинки на своей вытянутой голове, промолвил. — Вы, господин Измайлов, берете меня на слабо. И в правду, Граф любил играть на нервах других людей, давя на их слабости. В данном случае - честь и обещания. Сенатор достал из внутреннего кармашка клетчатого жилета серебрянные часы на двух цепочках. Осмотрев их, он убрал и вновь глянул на Графа. — Две недели. Не более. - Сухо промолвил Мартофф. - Ни днем больше. — Благодарю Теодор. - На лице графа проявилась улыбка. Наконец-то пару дней с семьёй и Василисой - его голубоглазой дочкой, которой только исполнилось полгодика. 3 дня спустя. Айзенхютенштадт, родовое имение Измайловых на острове Айзен. — Как же... Хорошо-с, однако. - Гульемо, откинув голову, приятно для себя промолвил. — И не поспоришь. Но ладно тебе лежать. Рыбу мы не наловим отдыхая. — Да сдалась вам эта рыба, господин! Я могу сегодня же вечером привезти вам с рынка хоть десять, нет, двадцать килограмм этой рыбы! — Эх ты, Гульемо... - Завершив процесс насаживания червя на крючок, Граф, стоя по колени в воде и ощущая пальцами ног приятный речной песок, закинул удочку. - Рыбалка - это не только ловля рыбы. Это сам, понимаешь, процесс... - с легким и непринужденным для себя наслаждением, Феликс Эдмундович начал рассказывать о всех тонкостях ловли рыбы на леску, на червя, о прикорме... Кто бы мог подумать, что графские речи настолько сладки, что Гульемо, во сне которого он уже женился на Карасихе по имени Ефросинья, прелестным и громким, словно дятел в высоком сосновом бору, храпом распугал всю рыбу. — Так вот... Гульемо!.. — А?.. Что? Я не сплю-ю-ю.... - В этот же момент зевота разошлась на лице доброго помошника. — Эх ты. - Грустно уставился на поплавок Феликс. Мало кто из его окружения разделял эту земную тягу к тихому, крестьянскому ремеслу. Вечер. После ужина. — Сегодняшний ужин был просто прекрасен. - Анна Леопольдовна подошла сзади к Феликсу, стоящему в проёме в детскую комнату, где нянечка Белиора укачивала маленькую Василису. — Она... Так сладко спит. Анна Леопольдовна, слегка приобняв мужа, и глянула из-за его плеча на дочку. Белиора, няня, которую привезла Анна с собой из Кальтештада, тихо убаюкивала маленькую девочку, укутанную в плед. — Я не отдам ее. Я больше не допущу таких ошибок. — Фель. МЫ не отдадим. Граф повернулся лицом к графине и легко коснулся своим носом ее. Хоть и они и поклялись более не говорить о том, что случилось около года назад, но каждый из них знал внутри себя — они никогда не отпустят ее. Она — их дочь. Жизнь дала им второй шанс, а третьего не будет. Ночь того же дня. Ночной северный ветер легко потрёпывал белую кружевную тюль. Ночной адриатический соловей уже допевал свою трель. Рассыпанные небесные маячки уже начинали исчезать с первейшими лучами Солнца. Повернувшись на другой бок, Анна Леопольдовна почувствовала отсутствие чего-то большого и теплого. Лениво, сквозь пелену сна, она приоткрыла глаз. И действительно, Графа не оказалось на его месте. «Водички попить пошел?» — закономерная мысль появилась в ее голове. Закрыв вновь глаз, она вновь поддалась сонной пелене… «Но ведь он всегда ставит стакан с водой…» Словно разряд молнии среди ясного неба, так и эта мысль оставила за собой пустоту ожидания, откинув сон. Она приподнялась и действительно заметила полный стакан с водой на тумбе мужа. Только пропало другое — подсвечник. После того как она зажгла огонь на собственном подсвечнике и накинула на себя ночной атласный халат, она направилась в сторону выхода из их комнаты. Выглянув головой в коридор, она прислушалась. Тихое сопение их дочки, легкая хрипота со стороны комнаты Белиоры и завывающий ветер за окном коридора. Полностью выйдя из комнаты, она на цыпочках направилась в сторону лестницы. Выйдя к перилам, она заметила странный льющийся снизу свет. Особенно странно было то, что он лился со стороны стены, на которой всегда висел портрет дядюшки Феликса. Спустившись с прямой лестницы, она обнаружила, что целый кусок стены, с портретом, отодвинулся в бок, словно стена была на колёсиках. Подойдя ближе, она полностью отодвинула в бок стену, за которой обнаружила темную каменную лестницу, с зажженными на стенах факелами, идущую в глубины. Это особенно заинтриговало Анну, ведь за более чем 10 летний брак с Феликсом и еще более глубокую дружбу с самого детства, когда они детьми оббегали всё поместье жаркими летними деньками, они успели изучить каждый уголок этого дома. Камни, из который состояли стены по обе стороны лестницы, были очень старыми — многие уже успели потрескаться. Ступая медленными и аккуратными шажками, Анна двигалась в сторону неизвестного и таинственного…