О шелесте страниц под одеялом

      В одно холодное зимнее утро Лорд просыпается раньше обычного. Он хмурится, выискивая причину — ведь что-то должно было его разбудить? — и находит. На другом конце кровати под одеялом и грудой подушек что-то тихо шелестит, а знакомый голос шепчет неразборчивые слова. Лорд достаточно тактичен, поэтому он преодолевает желание откинуть одеяло и настучать беспокойному Табаки по голове и просто отворачивается в другую сторону, закрывает глаза и очень старается поймать за длинный серебристый хвост ускользающий сон. Но сон не идёт. Это неприятно, и настроение Лорда стремительно портится, когда он понимает, что состайники проснутся ещё нескоро — по его прикидкам, до завтрака ещё как минимум часа три. «Что же ему не спится?», раздражённо думает Лорд, и в этот момент с того конца кровати слышит свою же кличку. Совсем неожиданно дыхание перехватывает. Лорд лежит, боясь пошевелиться, но шёпот Шакала вновь становится неуловимым — как если бы тот говорил на другом языке, шифруясь. «Тебе показалось». Он решает не заострять на этом внимание, тем более что на него снова накатывает сон. С того утра проходят несколько дней, которые приносят много событий, важных и не очень, и подумать о каждой мелочи у Лорда попросту не хватает времени. Но на четвёртое (не то чтобы он считал) утро он вновь разлепляет глаза, чтобы услышать «Лорд, чёрт возьми» и резко проснуться. Всё повторяется: Лорд прикладывает все силы, чтобы казаться спящим, а Табаки шепчет, шелестит, и теперь Лорд понимает, что под толстым одеялом его друг переворачивает страницы _чего-то_, подсвечивая себе фонариком — свет почти незаметен, но Лорд достаточно близко, чтобы видеть. В Шакалином бормотании ему удаётся ещё три раза разобрать свою кличку до того момента, как фонарик окончательно гаснет, а из подушечного домика высовывается лохматая голова. Лорд настраивает дыхание на волну спящих, а Табаки, кажется, всё это время не шевелится, прислушиваясь. Когда просыпаются все, Табаки ведёт себя, как обычно, но лишь Лорд (и, возможно, Слепой) замечает, что кричит, шутит и поёт Шакал немного тише, чем всегда. Размахивает руками чуть меньше, чем обычно. И почему-то избегает смотреть Лорду в глаза. Ему это совсем не нравится. Ночью — в то время, когда большинство состайников уже спят, но некоторые ещё держатся, перекидываясь короткими фразами, Лорд взбивает себе подушку и бросает взгляды на Табаки, который в последнее время засыпает раньше всех. «Чтобы легче было бодрствовать к утру, а, Шакал?» Перед тем, как провалиться в туманный мир коридоров в своей голове, Лорд вдалбливает себе в мозг: «проснись, проснись, проснись вовремя, поймай момент, это необходимо и очень просто, главное — проснись». И это срабатывает. Лорд приходит в себя, не открывая глаз, в нужный момент. Он слышит, как Табаки не спеша, подушка за подушкой, строит свою крепость. Слышит, как откуда-то из под матраса он вытаскивает тетрадь. Как щёлкает фонарик. — Какой же фигнёй я всё-таки занимаюсь, — слышит. — И ведь ничего это не принесёт, — слышит. — Идиот, — не выдерживает. Лорд рывком преодолевает метр, разделяющий их, приподнимает край одеяла и ныряет под него, оказываясь вплотную к Табаки. Шакал испуганно моргает и пытается отползти, захватив раскрытую тетрадку, но чуть не сваливается с кровати — бежать некуда. Они с Лордом смотрят друг на друга, и в глазах Табаки Лорд видит неприкрытый страх. — Что происходит? — шёпотом спрашивает он. — Я же с ума сойду, если так будет продолжаться. Расскажи мне, Табаки. Я не понимаю. Табаки мотает головой, подминая тетрадь под себя. — А если я не хочу говорить? Что тогда? Они впервые за прошедшие сутки настолько близко, что Лорд может слышать, как колотится сердце Шакала. Быстро-быстро. Он рассеянно удивляется, как этот стук ещё не разбудил всю комнату. Рассеянно, потому что взгляд вдруг замирает на приоткрытых губах Табаки. Тот облизывается. — Чего молчишь, взломщик чужих берлог? — но Лорд чувствует, что Табаки лишь имитирует возмущение. На деле его голос всё так же отдаёт дрожью. Табаки выдыхает в губы Лорда. — Что ты слышал? — Твой голос, произносящий мою кличку. Раз за разом, — Лорд закусывает губу. — Прости. Между ними повисает напряжённая тишина. Шакал смотрит на торчащий краешек тетрадки. Лорд смотрит на Шакала и думает, что его собственное сердце сейчас прорвётся через грудную клетку и шлёпнется на тёмно-зелёную простыню между ним и Табаки, если не успокоится сейчас же. Он не сразу включается, когда Табаки со вздохом кладёт перед ним свою тетрадь. — Читай, что уж. Раз слышал. Лорд проводит пальцами по исписанной странице. «Он редко улыбается, но каждый раз это самая красивая улыбка на свете». «Как принц». «Перестань делать это». «Странный?» «Горбач, конечно, понимает, и Мак, и даже, наверно, Сфинкс, когда же ты поймёшь, дурья башка, красивая дурья башка». А ещё четыре буквы. Л-о-р-д. Они повторяются настолько часто, что в глазах начинает рябить. Лорд поднимает глаза на Табаки. Тот смотрит в ответ почти дерзко. Лорд аккуратно закрывает тетрадь, придвигается ещё ближе (Шакал неосознанно задерживает дыхание) и шепчет, не разрывая зрительного контакта: — Знаешь, я очень надеялся услышать от тебя лично то, что сейчас увидел. И рассказать в ответ, что я думаю

о т е б е .

Табаки резко выдыхает и подаётся вперёд, оставляя между их губами всего сантиметр. — Правда? Лорд тихо смеётся. — Поцелуй меня уже. И Табаки целует.

***

— Если мы их не разбудим, они проспят завтрак. Знаете, что потом сделает Табаки? Он нас прикончит! — возмущается Чёрный. — Не сегодня, уж поверь. Пусть спят, — говорит Слепой. Чёрный хмыкает, но не спорит. Стая уходит, оставляя их досыпать в объятиях друг друга среди подушек.