а начиналось так красиво.

      — Я… пройду? — Влад все еще стоял перед дверью Кирилла.       Балаев молча отошел, пропуская Влада в квартиру, сверля его взглядом.       — Кирь, я…       Владу не дали договорить. Кирилл прижал его к двери и начал зацеловывать все лицо, попутно блуждая руками по торсу Влада. Потом его руки переместились на спину и ниже. Кирилл сильно сжал задницу Влада, притягивая к себе. Федотов взвизгнул прямо в рот Кириллу и запрокинул одну ногу, обхватывая талию, цепляясь руками за шею.       — Так мне здесь рады? — Влад облизывал опухшие губы и хлопал глазками.       — Заткнись! — неожиданно рявкнул Кирилл, отчего Влад вздрогнул.       Кирилл еще раз окинул Влада злым взглядом, прежде чем скинуть его руки с плеч, и начал прерывисто расстегивать змейку на тонкой черной курточке Влада.       — Ты злишься? — Влад виновато заглядывал в глаза Кириллу.       — А ты как, блядь, думаешь?       Кирилл ловким движением высвободил Влада из куртки, закинул его на плечо и под невнятный скулеж отнес на кухню.       — Объясняйся. — Кирилл помешивал макароны, не отводя взгляд от Влада, скрюченно сидевшего за столом.       Влад вздохнул.       — Дурак я.       — Это не объяснение.       Владу не хотелось ничего объяснять. Да и разговаривать в принципе. Ему хотелось подойти к Кириллу, уткнуться ему в шею и стоять так в обнимочку. Собственно, желание свое он воплотил. Кирилл чмокнул его в макушку и приобнял за талию. Мысленно отметил, что и без того худой Влад стал еще костлявее.       — Кушать будешь? — он провел пальцем по ребрам, пересчитывая их.       — Да я не особо…       — Будешь!       — Буду, да. — спорить с Кириллом, особенно сейчас, не было ни малейшего желания.       Ужин прошел в гробовом молчании, изредка аккомпанируя шмыганьем носа Влада. Не удивительно, на дворе давно уже не лето, а он все разгуливает в своей тонюсенькой ветровке.       Влад собрал тарелки и направился к раковине.       А раньше бы кучу дел придумал, лишь бы ничего не мыть.       Ночной Питер был очень красивый, но очень холодный. Кирилл глянул на худую спину в черной футболке и встал, чтобы закрыть окно.       Из-за журчащей воды Кирилл плохо слышал Влада.       — Чего? — Влад откашлялся и начал заново.       — Это было очень глупо с моей стороны. Я правда думал, что так будет лучше.       Голос Влада не сулил ничего хорошего. Кирилл убедился в этом, когда подошел ближе и заглянул ему в глаза. Влад был близок к тому, чтобы расплакаться.       — Спокойно, солнышко, все мы совершаем ошибки. — Кирилл развернул его и притянул к себе. — И вообще, я больше не отпущу тебя никогда. Ду ю андерстенд? — Влад немного дернулся у Кирилла в руках. Киря сперва подумал, что Влад все-таки решил пореветь, но тот поднял голову и широко улыбнулся.       — Я скучал по твоей картавости.       — Я серьезно. Никогда не отпущу. А когда на работу пойду, буду тебя к батарее привязывать.       — Р-р-р-р.       — Влад.       — Ну все-все. Тигр-р-р-рёнок мой.       — А я бы на твоем месте так не радовался.       — А что случилось? — Влад снова шмыгнул.       — Да так, ничего. Просто тебе нужно будет отработать за несколько месяцев.       — Ты про что? — Кирилл как-то странно улыбнулся. Влад несколько раз моргнул, прежде чем округлить глаза. — Бали-ин, во я попал. — а у самого глаза так и светятся и губы разъезжаются в неконтролируемой улыбке. — Только без БДСМов всяких, ладно? А то ведь…       Влад, так и находясь в уютных руках, не успел договорить – Кирилл почти влепил ему почти щелбан в сантиметре от лба и серьёзно заверил:       — Я бы тебе никогда по-настоящему больно не сделал, дурашка. Даже сейчас не стал.       Подсознание Влада где-то глубоко внутри усмехнулось: «А вот ты ему сделал уже», но он в ответ на это лишь потянулся за поцелуем, чтобы больше вообще ни о чём не думать.       Федотов прекрасно помнил, каково это – целоваться со своим Кириллом; но тело будто совсем не помнило эти прикосновения, эти губы, эти пальцы. Сейчас всё, как в первый раз…       «Издевается, что ли?» — обиженно проскакивает мысль первым делом, когда Кирилл разрывает поцелуй.       — Погоди-ка, Влад. Я хочу знать, чего ты хочешь.       — Того же, чего и ты, — выкручивается Влад и попутно лезет под футболку, явно не настроенный на полемику.       — Я много чего хочу. — То ли с обещанием, то ли с угрозой, то ли с предупреждением шепчут в ответ, и это, кажется, хорошо так пробивает на мурашки.       Как-то непонятно и нескладно летит в стороны одежда; а Влад так же непонятно и столь же нескладно оказывается сидящим на кухонной тумбе, но обоим парням это определённо нравится: так даже удобнее.       — Можно я тебе отсосу? — Федотов, вспотевший и краснючий, как рак, говорит это внезапно и в лоб – только не говорит, а шепчет, и совсем не в лоб, а на ухо.       — Никогда ты не научишься изящным фразочкам, — констатирует Кирилл, с деланным разочарованием цокнув, — а я никогда не скажу тебе "нет". — Он наклоняется к шее Влада и прикусывает, как самый настоящий тигр-р-рёнок тигр.       Влад издаёт что-то похожее на поскуливание и шмыгает носом – теперь Кирилл не особо уверен, что в этом замешана только погода, а совсем не нахлынувшие эмоции.       — Только можно ты, ну, на лицо мне кончишь?       Кирилл невольно улыбается и снова целует парня, ещё ярче и напористее.       — Тебе всё можно. — Влад даже не сразу понимает, что это был ответ на заданный какое-то время назад вопрос, пытается наглотаться недостающего воздуха и только потом самодовольно ухмыляется, когда до него доходит.       А Владу второй раз повторять не надо – он мальчик умненький, призывы к действию расценивает всегда с первого раза и даже тогда, когда никто ни на что и не намекал.       «Я бы душу продал, чтобы снова все стало как раньше. Вся та страсть, что была, все угасло. Причем давно»       Теперь уже Кирилл опирается о тумбу, когда Федотов смотрит своими бездонными глазами – неужели он мог их потерять? – снизу-вверх, улыбается своей уникальной улыбкой – неужели он мог её не увидеть больше? – хитро.       «В общем, я больше не хочу мучить ни тебя, ни себя. Мы просто не подходим друг-другу»       — Как я по тебе скучал, — очень тихо произносит Влад, так, что даже сам еле слышит, и расстёгивает чужой ремень – любит делать всё сам.       «У тебя всё будет хорошо, я уверен. Рядом с тобой будет тот, кто этого достоин. Я – не тот. Жаль»       Кирилл резко выдыхает и заворожённо смотрит, как Влад проводит всей поверхностью языка – вульгарно, с вызовом, с азартом, намереваясь снести крышу Балаеву (что у него неизменно и получается).       «Я»       Влад подключает руки, выбивает из Кирилла тихий стон.       «Должен»       — Солнышко, — шепчет Кирилл, впившись руками в край тумбы, когда Влад берёт поглубже.       «Забыть»       Кирилл жмурится, перед глазами узоры начинают плясать. Владу тоже такой расклад по душе. Он давится, но не останавливается, начинает рукой по своему члену двигать. Кирилл так жадно смотрит на него, непрерывно восхищаясь мыслью о том, что Федотов только с ним и только для него такой хороший, старательный, по-особенному красивый, горячий; со всеми этими похабными звуками и такими взглядами – весь его.       «Тебя»       Влад не выдерживает первый, отстраняется и кончает в кулак, а Кирилл – ему на лицо, запачкав в основном щёку и рот вместе с подбородком. Что-что, а слово Балаев держит.       «Прощай»

***

      — Еба, "примирительный секс" звучит так тупо, — задумчиво выдаёт Кирилл, когда они уже валяются на кровати.       Федотов молчит, Балаев смотрит на него вопросительно, но никакого ответа по-прежнему не поступает.       — Бля, как хорошо, что всё-таки то письмо не было реально последними словами, — вдруг отзывается Влад, игнорируя предыдущие слова собеседника, и обнимает его всем телом с особой, неконтролируемой нежностью.       — Хорошо. — Кирилл коротко соглашается и целует своего Влада в самую макушку с довольной улыбкой. — Всё-таки надо будет тебя к батарее прицепить.       По-прежнему холодный и по-прежнему красивый Питер смотрит на них с той стороны окна. Многоэтажки горят пятнами света, и в полутьме комнаты это прекрасно заметно. Снаружи холодно и темно; а здесь, в квартире, которая недавно казалась гробом – четырёхстенным и просторным, с высокими потолками, но всё же гробом, – лучится счастье, выглядящее с Владом, как оказалось, абсолютно одинаково (собственно, им и являющееся). И все эти мысли такие путанные, потому что внутри от всего так сложно... Сложно, но так хорошо и по-родному тепло.       В комнате по-прежнему царит тишина. Больше парни друг другу не говорят ничего, потому что и так сказали слишком мало много. Вернувшийся блудный мерно дышит рядышком и тоже о чём-то крепко думает, но Кирилл может только молча любоваться и догадываться, что творится в этой прелестной непутёвой голове,

к сожалению.