Сбой системы

      Кажется несправедливым то, как пробыв в Хейвене всего пару недель, Руби умудряется заболеть. После месяцев, проведенных в дороге, она решила, что, наконец, прибыв к их месту назначения, она сможет перевести дыхание и прийти в себя, но вместо этого её тело восприняло это как сигнал дать сбой после всего пережитого стресса. Вот такая вот у неё удача.       Всё началось с сильного насморка, который она заставила себя перетерпеть, поскольку не хотела пропускать тренировки из-за какой-то незначительной болезни. Однако, когда спустя неделю Руби всё не переставала кашлять и страдать от высокой температуры, Кроу и Озпин решили вмешаться и заставить её таки прилечь (не улучшало ситуацию и то, что она едва ли не потеряла сознание посреди тренировки). Её дядя почти что сам довел её до кровати и велел оставаться на месте, если жить не надоело.       И вот так она, несчастная и одинокая, оказывается запертой в своей комнате и пытается как бы не выкашлять лёгкие. Врач, который пришел осмотреть её, предупредил остальных в целом держаться подальше от неё на случай, если она заразна, поэтому Руби видится с друзьями только когда те заскочат посмотреть, как она, или принести воды.       В довершение всего, кошмары, от которых она страдала ещё с Падения Бикона с приходом болезни стали ещё хуже, ярче и от них стало ещё тяжелее проснуться. А потому вместо того, чтобы хорошенько выспаться и отделаться от болезни, она спит беспокойно и с урывками, часто просыпаясь ещё более уставшей, чем когда ложилась. Температура отстой.       Короче говоря — она в говно.       Когда Руби просыпается от очередного кошмара про Пирру, умирающей прямо на её глазах, у неё резко перехватывает дыхание, и она кашляет вновь и вновь, пытаясь безуспешно отдышаться и облегчить щекотание в горле. Когда её отпускает, Руби смаргивает выступившие слезы и видит стоящего над ней обеспокоенного Кроу.       — Я хотел спросить, полегчало ли тебе, но, думаю, мы оба знаем ответ на этот вопрос, — говорит Кроу, подав ей стакан воды. Руби с благодарностью отпивает, в то время как Кроу прикладывает холодную ладонь к её лбу, к которой девушка приникает. Горло Руби болит так, словно она проглотила битое стекло, — Мелкая, да ты вся горишь.       Она слегка кивает в согласии, позволив глазам вновь закрыться. Разговаривать сейчас ей даётся с невероятным трудом.       — Эй, — она чувствует, как дядя слегка постукивает её по щеке, и раскрывает глаза посмотреть на него, — Ты пока не засыпай, — он запускает руку в свои и так растрепанные волосы, явно уставший, — Я правда не хочу оставлять тебя, когда ты так больна, но я должен пойти и попытаться набрать пару охотников. С тобой всё будет хорошо, пока меня не будет?       Руби похлопывает его по руке, — Всё будет хорошо, — пытается заверить его, однако её голос ломается в середине предложения и звучит слишком хрипло, чтобы хоть кого-нибудь успокоить.       Кроу щурится, но всё равно разворачивается к выходу, — Ладно, — говорит с неохотой, — Ну, твои друзья будут здесь в мое отсутствие. Напишешь им, если тебе что-то понадобится, хорошо? — он кладет её свиток на прикроватную тумбочку в пределах легкой досягаемости.       — Поняла, — Руби хрипит кивнув. Её веки вновь отяжелели, и она позволяет себе обрушится на гору подушек.       — Отдыхай, мелкая, — ласково говорит дядя, накрыв её одеялом до подбородка и убирая волосы со лба.       Руби проваливается в сон с надеждой, что, вздремнув, ей станет лучше. Может, она наконец отоспится.       Когда она приходит в себя, то чувствует себя потерянной. Солнце по-прежнему светит сквозь шторы, но оно почему-то слегка приглушено и не такое ослепительно яркое. Должно быть, оно уже садится. Руби интересно, как долго она спала.       С нижнего этажа до неё доносится звук открывающейся и закрывающейся двери с последующими приглушенными голосами. Она слышит, как говорит её дядя в сопровождении других голосов, которые она не особо может разобрать. Кроу, должно быть, вернулся вместе с другими охотниками, желающими присоединится. Руби чувствует угрызения совести от того, что она не может спуститься и встретить их, однако надеется, что ей удастся пообщаться с ними, если те останутся.       Хотя, даже если она и не может познакомиться с ними, авось ей всё-таки удастся посмотреть на людей, с которыми они будут работать. При условии, что Руби будет молчать об этом, почему бы и не взглянуть на их новых союзников прежде, чем кто-нибудь заметит? И вправду.       Более не раздумывая об этом, Руби откидывает с себя одеяла, скидывает ноги с кровати и встает. Она тут же чувствует головокружение и хватается за тумбочку в попытке сохранить равновесие по мере того, как ей в голову приливает кровь. Но она не позволяет небольшой слабости остановить её и, сморгнув последние пятна в глазах, начинает продвигаться через всю комнату по направлению к двери.       Дело идёт медленно, ведь Руби слегка покачивается и дабы сохранить устойчивость постоянно хватается за любые предметы вроде кровати, шкафа или стен, однако в итоге она таки добирается до двери. Она осторожно приоткрывает её, стараясь вести себя как можно тише, выходит на лестничную площадку и выглядывает из-за перил будучи в нетерпении взглянуть на охотников, которых нашел Кроу.       Она ожидала увидеть всё что угодно, но не её сестру и Вайсс, сидящих на диване рядом с Кроу и говорящих вполголоса. Руби любуется видом — кажется, прошла вечность с тех пор, как она виделась со своей командой. Вплоть до этого момента она и не осознавала, как сильно скучала по ним.       Словно по команде, Янг скользит глазами по лестничной площадке, где стоит Руби, и выпускает удивленный вздох. Руби тоже выпускает — чего делать не стоило. Резкий вдох раздражает горло и перехватывает дыхание, вызывая приступ кашля. Руби опускается на пол, жадно хватая ртом воздух и пытаясь отдышаться.       В попытке восстановить дыхание, она вздрагивает, когда чья-то рука вдруг начинает утешительно потирать её спину круговыми движениями. Когда ей удается вновь открыть глаза, она хлопает глазами и мутным взглядом глядит на обеспокоенное лицо её сестры.       Янг здесь. Она и вправду здесь.       — Дыши, сестренка, — бормочет Янг тихо, но решительно. Руби пытается последовать её инструкциям, — Давай, ты сможешь.       Когда Руби наконец хватает достаточно воздуха, чтобы заговорить, на неё тут же накатывает чувство вины. Она причинила боль своей сестре, бросила её, когда та так нуждалась в ней, и всё же первое, что она делает при их встрече, так это пытается помочь. Это несправедливо.       — Янг, прости меня, — мямлит она, морщась от того, как слова застревают в горле.       Однако сестра лишь трясет головой, — Не переживай, Руби. Ну же, пошли, ты должна быть в постели, — Янг поднимает её на ноги и чуть ли не относит назад в комнату, положив обратно на кровать.       Несмотря на все убеждения её сестры, Руби по-прежнему гложет вина, пока та устраивается и готовится ко сну. Её сестра должна наверстывать упущенное с их друзьями, а не торчать с ней, потенциально заражаясь её микробами.       — Иди, — тихо говорит, прочищая горло, — Я не хочу, чтобы и ты заразилась.       Янг отмахивается, — Ты от меня так легко не отделаешься, сестренка. Я не брошу тебя здесь одной, когда тебе так паршиво, — она подходит к кровати и заключает Руби в свои те самые медвежьи объятия, — И хватит уже извиняться, ладно? Всё нормально, — она целует Руби в макушку, — Я люблю тебя.       В ту ночь, свернувшись калачиком подле сестры, Руби впервые спит без кошмаров с тех пор, как пал Бикон.