Одноклассники

Сатору снова был близок к тому, чтобы завалить совместное задание. Годжо, Гето и Иери поручили избавиться от проклятия, которое обосновалось у суда в одном из центральных районов Токио. Оно впитывало негативную энергию людей, проигравших дело. Как следствие, проклятие стало нападать на людей по ночам. Прежде чем маги приступили к заданию, оно успело убить уже двоих. Тела убитых были изуродованы, лица погибших с трудом можно было узнать. Растерзаны с невероятной жестокостью. Годжо вечно стремится сделать все в одиночку, часто он не рассчитывает силы и не думает о последствиях. Не-маги могут пострадать из-за его действий, но он даже не переживает по этому поводу. Какая разница? Одним человеком больше, одним меньше — на мир это никак не повлияет. Именно из-за такого мировоззрения у них с Сугуру вечные ссоры. Один гуманист и добр как Будда, другому же абсолютно плевать на людей и их жизни. Но, несмотря на это, они все равно вместе. Гето знает, что тому не все равно на друзей и других магов из техникума. Для него Сатору просто пока не созрел. С годами понимание ценности каждого человека и предназначение магии до него дойдет. Но пока этого не случилось, он будет наставлять Годжо на путь истинный и устранять последствия его эгоизма. Так было и в этот раз. Сатору учинил взрыв прямо напротив суда. Лицевые стекла здания лопнули, а огонь полностью поглотил стоящие рядом деревья, им кое-как удалось потушить его. Но на следующий день они все равно увидели по новостному каналу последствия своих ночных приключений. Проклятие они, конечно, уничтожили, но никто им спасибо не сказал. Сенсей сделал им выговор и в качестве наказания заставил выдраить туалеты в школе. Всех троих. И неважно, что все из-за одного, ведь они команда. — Сколько раз можно говорить, чтобы ты был аккуратнее? Из-за тебя нам опять приходится этим заниматься, — Сугуру не переставал ворчать, — почему ты настолько безответственный? — А-а-а, прекрати. Я уже говорил, что последствия моей магии — не мои проблемы. Разбираться с ними удел слабых. — Сатору, ты придурок. Противоречишь сам себе. Чем мы сейчас по-твоему занимаемся? — Сёко указала пальцем на ведра и тряпки рядом с ней. — Трудимся на благо школы и всех магов. Чистые туалеты являются частью хорошего настроения. -Хватит нести чушь. Чистка туалетов и есть те самые последствия, и занимаемся этим мы. Мы разбираемся с последствиями ТВОЕЙ МАГИИ! Сатору закатил глаза. Он присел на крышку унитаза и уставился на Гето и Сёко. — Чего расселся? — Сугуру был близок к тому, чтобы избить его мокрыми тряпками. — Иери раскрыла мне глаза. Действительно, почему я должен мыть туалеты? Это ваша работа! От его наглости у обоих зачесались кулаки. Они взяли швабры в руки и, направившись к нему, в один голос крикнули: — Сатору!

***

Через четыре часа Масамичи–сенсей пришел проверить, выполнили ли они работу как следует. Все было чисто, но самих ребят и след простыл. Знал бы он, сколько нервов потратили Сёко и Сугуру, чтобы заставить одного белобрысого балбеса отвечать за свои действия.

***

Закатное солнце освещало комнату, а через приоткрытое окно все еще было слышно пение птиц. Природа готовилась ко сну, в то время как веселье двух парней в комнате только начиналось. — Давай сделаем это, — Сатору смотрел на Гето умоляющим взглядом. — Я же сказал, что устал. И все потому, что ты подкинул нам лишнюю работу. Невыносимая наглость. Раньше Сугуру бы не смог отказать. Однако за несколько лет, которые они провели вместе, он научился говорить «нет». И даже видя перед собой кристально-голубые глаза, которые, кажется, вот-вот пустят слезу, он остается непреклонным. Сатору — настоящий прохвост и манипулятор, но с Гето его методы не действуют. — Будь ты по-настоящему вымотанным, у тебя бы сейчас не было сил для сопротивления, — руками он уже залез под его футболку и начал наглаживать твердые мышцы груди, — или ты решил стать ворчливой старушкой? Движение его рук отнюдь не робкое, а игривое и властное. Сатору вел себя так, будто чужое тело является его собственностью. Он уже дразнил его (то есть думал, что дразнил), проводя пальцами по области вокруг сосков и не касаясь их самих. — Это ты меня таким сделал, а теперь — проваливай. У тебя есть своя комната, — Гето убрал его руки от себя и еще раз толкнул. Но Сатору как кот вцепился в него и отказывался отпускать. — Но в моей комнате нет тебя. Как насчет минета, Сугуру? Если я отсосу тебе, ты перестанешь меня отталкивать? — Тц, паршивец, — парень начал еще сильнее брыкаться, — сейчас же прекрати, а иначе пожалеешь. Его лишь веселили эти угрозы и сопротивление. Годжо почти лежал на нем и ни в какую не хотел слезать. Сейчас ему было все равно на то, что его одноклассник против этой затеи. Он продолжал настойчиво пытаться разжечь желание Сугуру. Но в момент, когда тот приподнялся, чтобы поцеловать Гето, его схватили за руки и прижали к кровати, подмяв под себя. Так они поменялись местами. — Не ты ли минуту назад говорил, что устал? — Для того, чтобы преподать тебе урок, я всегда найду силы, — Сугуру протянул руку к прикроватному столику и, пошарив в ящичке, достал смазку, — наказание неминуемо, Сатору. Так что лежи смирно и не доставляй мне проблем. — Хорошо, любимый, — Годжо самодовольно улыбался, уже счастливо представляя, что его ждет впереди. Однако его фантазии были далеки от настоящих намерений Гето. Сугуру оставил на себе лишь футболку, а вот с Сатору он снял всю одежду. Отброшенные вещи с шорохом свалились на пол. Годжо был доволен. Ему все равно, что другой устал после изнуряющей уборки, он рад инициативе, поэтому просто откинулся на подушку и расслабился. Но вдруг парень почувствовал. Сугуру оперативно раздвинул его ноги и начал смазывать сжатое колечко мышц, водя пальцем по поверхности, пока не проникая внутрь. — Сугуру, ты что собрался делать?! — Сатору резко сел, уставившись на него круглыми от удивления глазами. — А ты не догадываешься? — он надавил и кончик его пальца оказался внутри Сатору, — расслабься. Меня здесь так давно не было, что ты совсем отвык. Нужно растянуть тебя как следует. Сатору не хотел сдаваться. Он попытался встать, но Сугуру надавил рукой ему на живот, тем самым пригвоздив его к кровати. Конечно, Годжо уже приходилось отдавать себя Гето, но это и правда было давно. В любом случае, ему всегда больше нравилось быть атакующей стороной, чем принимающей. — Сугуру, все говорят, что ты самый добрый человек на планете, и только я знаю, каков ты на самом деле. Коварный змей! — Коварный змей? Ты сам на этом настаивал, а теперь расслабься. Если будешь упрямиться, сделаешь хуже себе, — он полностью ввел в него палец, — кстати, это тоже последствия взрыва, который ты учинил. В следующий раз думай, прежде чем делать что-либо. То, что происходит сейчас, пустяк по сравнению с тем, что могло бы произойти. Думаешь, тебе ничего не будет, если погибнут люди? Ошибаешься. Повезло, что единственный жертвой в этой ситуации будешь ты, а не невинные граждане. Хоть Сугуру и говорил довольно грубо, движения его рук все равно оставались аккуратными. Говоря о наказании, он даже не думал о том, чтобы сделать другому больно. Сатору же не знал, смеяться ему или плакать: «Он действительно думает, что сейчас подходящее время для нотаций? Его палец у меня в заднице, а он не перестает учить меня, как жить. Собирается сделать со мной это и даже не думает об интимной обстановке. Больше похоже на учебу в воскресной школе, чем на достойную прелюдию». — Ты можешь хотя бы сейчас заткнуться? — Сатору приподнялся и закрыл его рот поцелуем, снова пропустив все слова мимо ушей. Он яростно вторгся в чужой рот и начал нагло играть с языком Сугуру. Но властвовал он недолго. Гето быстро перехватил на себя инициативу, и теперь уже он не давал Годжо передышки. Их языки бесстыдно переплетались и терлись друг о друга, сплетаясь в страстном танце. Однако при этом руки Сатору оставались все такими же шаловливыми. Сжатой ладонью молодой человек водил по стволу Сугуру, иногда останавливаясь, чтобы легко подразнить головку пальцами. Сугуру не хотел ему уступать, поэтому также не отставал. Он уже успел ввести в Сатору третий палец, а свободной рукой легко скользил по всему его телу, изучая каждый миллиметр. Теперь в комнате были слышны лишь громкие и влажные вздохи обоих парней. Сугуру начинал двигать пальцами быстрее и при этом разъединял их внутри, больше расширяя дырочку. Он специально не дотрагивался до той самой точки Сатору. Ему нравилось смотреть, как тот недовольно мычит и сильнее прижимается к нему. Лицо Сатору раскраснелось, а глаза наполнились влажной поволокой: — Быстрее, — его голос стал особенно низким и хриплым из-за неудовлетворенного желания, которое в нем кипело. — Что? — Гето уткнулся лицом в его шею и укусил ее, — скажи, чего ты хочешь. — Ты же знаешь, чего я хочу, — он смотрел на него так, словно сгорал от голода. — Будь послушным и скажи это вслух. А иначе я буду мучить тебя еще очень долго, — Сугуру сделал акцент на слове «очень» и ехидно улыбнулся. — Хочешь, чтобы я был хорошим мальчиком и сказал это вслух? Хорошо! Вставь в меня свой член и трахни хорошенько. Чем ты вообще занимаешься? Этот парень совершенно бесстыден. Он не знаком с понятиями «скромность» и «сдержанность». С одной стороны, Гето нравилась его открытость и легкость, но почти всегда чувство такта подводило Сатору, из-за чего другому приходилось краснеть перед окружающими. Гето прижал Сатору к кровати и пристроился у него между ног. Его лицо тоже покраснело, но все равно выглядело серьезно из-за тонких бровей, сосредоточенно сходящихся на переносице, в то время как черные глаза хищника мерцали предвкушением. Он вылил еще немного прозрачной жидкости себе на ладонь и растер ее по собственному члену. Сатору ни на миг не отрывал от него взгляд, внимательно наблюдая за каждым его движением. Хоть ему больше нравилось быть сверху, он не мог не признать, что Сугуру невероятно сексуальный, когда доминирует над ним. Мужественный и дикий, горячий и страстный — на него невозможно насмотреться. Прижав головку ко входу, Сугуру резко вошел внутрь во всю длину, при этом из его глотки вырвался глухой рык. От такой неожиданной дерзости Годжо громко застонал и плотно сжал веки. — Сатору, тебе больно? — он протянул руку к его лицу и нежно провел пальцами по щеке. -Ах-ха-ха, мне-то? — пока еще есть силы, он пытался казаться крутым, — шевели бедрами. И про мой член не забудь! Сугуру закатил глаза. Теперь он точно не дождется трепетного обращения. Гето навалился на него всем весом. Он взял Сатору за подбородок и грубо впился в его губы. При этом толчки Сугуру снизу были такими грубыми, как будто он хотел выбить дух из парня под ним. Оторвавшись от губ любимого, Сугуру обхватил его талию двумя руками: — Ты такой развратный, Сатору. Посмотри сюда и хорошенько запомни, каково это быть оттраханным мной. Он послушно посмотрел на их скрепленные тела. Подобное зрелище, хоть и смущало, но все равно невероятно возбуждало. От вида того, как член Гето постоянно входил в него, Сатору весь сжался, заставляя стонать молодого человека сверху. — Мгх, тебе нравится, когда я груб с тобой, Сатору? Черт, ты такой тугой… — Ах, а ты…- Годжо впился ногтями в руку мужчины, державшую его так крепко, словно он был животным, попавшим в капкан. Сатору не знал, как выглядит сейчас, зато Гето все прекрасно видел. И такой вид одноклассника приносил ему еще большее удовольствие. Теперь Сатору даже слова сказать не мог, не шутил и не пытался дразнить. Только подмахивал бедрами ему навстречу и стонал во весь голос. Ни следа от прежней напыщенности. Каждый раз член Сугуру грубо проникал в Сатору и терся о простату, из-за чего его тело не переставало дрожать. От этих ощущений бросало в жар, казалось, что где-то внутри него кипела горячая лава. Сатору потерял счёт времени. Он не знал, как долго Сугуру трахает его. Удовольствие росло, и Сатору почувствовал, что уже скоро он может кончить. Грубые толчки Гето пронзали его насквозь. Он не останавливался ни на секунду. Парень видел, как по лицу Сатору стекали одинокие слезинки, как он дрожал, словно через него проходит постоянный ток, и слышал, как он вскрикивал, сорванным голосом. — Сугуру… Сугуру, я… — Хочешь кончить? Сатору закивал. Тогда, немного подумав, Гето остановился. — Не будь таким жестоким, — Сатору сам начал насаживаться на член, так чтобы он задел ту самую точку, — Сугуру, пожалуйста. Гето тем временем оставался без движения, но при этом его взгляд бродил по всему телу Сатору. Он наслаждался, наблюдая за его несчастными попытками самостоятельно себя удовлетворить. Тело Сатору всегда красивое и подтянутое, но сейчас оно особенно сексуально. Все мышцы выглядели гораздо рельефнее из-за напряжения. Его гибкость поражала Сугуру, такое чувство будто под его ладонью шелк — невероятная плавность. Нет, это точно какое-то безумие. Он не мог насмотреться на эти сильные бедра, которые не переставали насаживаться на него и дрожать. Но особенно Гето манили его глаза. За завесой белых ресниц проступали слезы. Теперь это два аквамарина, сияющие небесно-голубым светом. Сугуру выбил весь воздух из его легких, поэтому Сатору открыл рот в поисках кислорода. Ему казалось, что температура в комнате поднялась до запредельного числа, а его голову наполнил дым. Но в этом он был не один. Мозг Гето тоже отказывался нормально соображать. Развратный вид Сатору, звуки, издаваемые им, заставили Сугуру отойти от первоначального плана дразнить его как можно дольше. Плененный красотой и желанием, он не выдержал жалких потуг мужчины под ним. Звериный инстинкт взыграл в нем. Сугуру резко вышел и перевернул его на живот, затем снова вогнал член внутрь. Он начал вбиваться в него с новыми силами — жестко и быстро. — Хха, подними задницу выше, — он шлепнул Годжо по ягодице. Сатору кое-как смог приподняться и встать, опираясь на локти, после чего Гето протянул руку к его груди. Обведя ее ладонью, он спустился к животу, а потом еще ниже, чтобы сделать Сатору приятно с обеих сторон. — Ты такой послушный. Думаю, теперь я дам тебе кончить, — он начал быстро надрачивать его член и ускорился сзади. — Сугуру, мгх! Так…– его слова сразу же заглушили громкие всхлипы и стоны. Сатору стал мягким как пластилин. Что бы Сугуру с ним не сделал, он примет все. Гето трахал его в бешеном темпе, не переставая при этом ласкать спереди, он стонал и рычал точно как дикий волк. Парень не мог перестать наслаждаться им. Так же как и Сатору. Мокрые от пота и покрасневшие от возбуждения, с крепко сцепленными телами — они оба походили на животных. — Ах, мм, — Сатору вжался лицом в подушку, заглушая свой громкий крик. Он выгнул спину и задрожал, словно его ударили мощным электрическим разрядом. Волны наслаждения растекались по всему телу, погружая его в сладкий экстаз. Сугуру почувствовал, как тот излился ему в руку, запачкав ее липкой спермой, спустя несколько толчков он с рыком укусил Сатору за плечо и кончил следом, заполнив его до предела. Пьянящий оргазм на несколько секунд заставил их головы полностью опустеть. Это было невообразимо. Словно дамба наконец-то сломалась, освободив бурный поток воды, который сносил все на своем пути. Сугуру не хотел покидать тело своего возлюбленного, в котором было так тепло и приятно. Но ему все же пришлось это сделать. Даже если он жаждал большего, Сатору нужно дать передышку, поэтому Гето аккуратно вышел из него. Он решил немного понаблюдать за Сатору. Шанс видеть его таким выпадал редко. Обессиленный и беззащитный, он уткнулся лицом в подушку не в силах пошевелиться. Его кожа была такой же тонкой, как рисовая бумага, хватало малейшего повышения температуры, чтобы она покрылась румянцем. Поэтому сейчас она алела как летний закат, создавая контраст с белоснежными волосами. Сатору и правда самый красивый человек, которого он когда-либо видел. Беззаботным или серьёзным, глупым или смышленым, бодрым или уставшим, радостным или подавленным, с любыми несовершенствами и проблемами — он будет любить его. Всякий его вид, настроение, улыбку, слезы… До тех пор пока его сердце бьется, он сохранит всего Сатору в своей памяти. И какими бы не были его выходки, это останется неизменным. — Уф… Сатору, ты потрясающий, — Сугуру лег рядом с ним и обнял, — чертовски хорош. — А ты сомневался? Я ведь лучше всех в этом. Ты не мог не восхититься, проведя так время со мной. «Как и всегда невозможен. Видимо, силы начали к нему возвращаться», — он улыбнулся и повернул его к себе лицом. — Сугуру, мне нравится, как ты рычишь. Ты такой горячий и сексуальный. — Разве я рычу? — Да! Вот так, — он попытался сымитировать его, но из-за сбитого дыхания вышло плохо, — когда ты очень возбужден, ведёшь себя как волк. Рычишь и кусаешь меня! — О…тогда мне, как волку, стоит зализать твои раны? Сугуру начал осыпать его лицо поцелуями. Он целовал его в лоб, нос, щеки и губы. Проходился по дорожкам высохших слез, когда пушистые ресницы Сатору щекотали его кожу, а дыхание дарило приятное тепло. При этом он не переставал звать его по имени: — Сатору, Сатору, Сатору… «Если это есть мое наказание, Сугуру, я постараюсь раздражать тебя как можно больше. Лишь бы ты оставался со мной. Лишь бы ты чаще выглядел таким счастливым», — он обнял его в ответ. Так крепко, будто хотел всем своим существом вжаться в него и стать одним целом. На небо взошла луна, а эти двое продолжали вот так лежать, крепко заключив друг друга в объятия. На языке же вертелись несказанные слова. «Я люблю тебя».