поводок

- Тома-а-а, - тянется грубый голос Горо, пуская по телу мурашки. Горо ластится к спине, щекой трется о лопатку, кончик острого уха щекочет подбородок, тонкие и при том сильные руки пережимают поперек живота вверх, ладонями на грудь - и жмет любовно, как всегда обожает делать, когда они одни ночью остаются. - То-о-ома-а-а-а, - настойчиво продолжает звать его Горо, сильнее со спины жмется, неожиданно кусая легонько плечо. - Ай! Больно же, что творишь, - Тома трет укушенное место, надеясь, что следов не останется, и смотрит смущено через спину на Горо, такого довольного и счастливого, и видит как уши прямо стоят и как хвост по ногам обоих больно стучит. - Ч-чего хочешь? Горо еще раз руки на груди сжимает - только теперь с настроем поиграться, пускай через одежду нормально не получится - по соскам с трепетом проходит грубыми подушечками пальцев, сжимает между фаланг и выкручивает до тихого, около-смущенного стона в тишину пустой комнаты. Улыбается так гаденько, холодком по позвоночнику, и только пытается еще поближе в него вмяться, не оставить и воздуха между их тел. - Прекращай, мне уходить надо, - говорит тихо Тома, отворачиваясь от Горо, пряча свой красный нос и закушенную губу. - Я итак тут с тобой задержался. - Сам винова-ат, - а Горо отпускать не намерен, на носочки подымается, чтобы к Томе поближе быть, лицо получше видеть; целует пушок на загривке, влажными губами к сухой коже и очередной мягкий укус, толстым языком зализывая и снова целуя-целуя. - Я виноват?! - громко переспрашивает Тома, кулаки от подходящей в венах злости сжимая. - Это ты за своим циклом не следишь! Примчался ко мне ни свет ни заря, горячий весь, я испугался. И главное ко мне, в чайный дом! А вдруг тебя заметили бы, ты хоть представляешь, что могло с тобой случиться?! - быстро выдавливает из себя Тома, вдыхая воздуха в легкие побольше. - Прости, - тихо говорит Горо, возвращаясь на пятки, щекой гладит позвоночник. - Только о тебе и думал тогда... ничего другого в голове не было, только ты, - слова теплые и приятные, хорошо на душе Томы делают, если бы его руки, все еще бесцеремонно находящиеся на томеной груди, не делали такие однозначные ласки. - Прости, правда... и что столько времени отнял... и что сейчас... но как вспомню сегодняшнюю ночь - ничего не могу поделать, член сам встает, а я только подумаю, как мне было хорошо! Давай еще раз, я не могу сдержаться, Тома, пожалуйста! - Горо! - почти вскрикивает Тома, переполненный смущением и некой радостью от того, что любимый человек говорит такие слова. Щеки греет кровь, он и вправду жутко краснеет - Горо как-то подметил это, когда впервые хвалил его грудь, соски, и смеясь сказал, что от маленькой похвалы Тома помидор напоминает, а Тома и возразить не мог, так не хотел, чтобы Горо останавливался. - Руками, хотя бы руками, я не против, только, пожалуйста, будь со мной, - а ладони снова сжимаются, теперь почти вокруг сосков, почти вытягивая грудь вперед; Горо делает такие развратные вещи не смотря на то, как молитвенно звучит его голос. - Горо... - Хотя бы смотри, просто смотри, как я это делаю, я согласен, просто будь около меня! - Да боже, Горо! - восклицает Тома, резко снимая с себя руки Горо, разворачиваясь к нему лицом, смотря в чуть сщуренные глаза, цвет которых совсем немного напоминает безоблачное летнее небо. Тома обхватывает ладонями погрустневшее, растерянное лицо Горо за щеки и целует расслабленные губы, просто прикасаясь, не рассчитав силу и ударившись больно зубами о клыки. Целует еще раз и еще, и еще, и еще, пока Горо не открывает рот со стоном и они не начинают целоваться всерьез - Горо любит языками играться, чтоб слюни по ртам текли к подбородку, и кусаться, много-много, за губы, по уголкам оставляя трещинки, и языком под губы, по нёбу, и всегда прижимается очень близко, трогает бока, поясницу, мягкую задницу, сжимает, поглаживает - и каждый раз одно и то же. Тома любит, когда Горо хорошо, тепло накаляется от каждого его действия, будь он даже грубым, - Тома любил бы это. Горо отстраняется, лбом в ключицы, поджимается ближе - Тома чувствует бугор члена Горо под своим собственным. - Мне, - дыша громко и долго, начинает Горо, - правда можно? Тома целует его макушку, отводит их к кровати - огромной, смятой, они проснулись совсем недавно - и сажает Горо на край, сам садясь на колени между раздвинутых ног. В отличие от почти одетого Тома, Горо был только в фундоси. - Можно я попробую кое-что? - смотря смущенным взглядом прямо на Горо, спрашивает Тома. Хвост игриво прилип к бедру, мотаясь. - Минет? - догадливо, в своей лучшей интонации спрашивает Горо, разводя ноги шире, и Тома видит огромное мокрое пятно на белой ткани, и как розовая головка просвечивает в этом промокшем месте. - Да, - почти пища отвечает Тома, неожиданно для себя положив руки на свои же ляжки. Пиздец, Тома знал, что любит Горо во всех его проявлениях, но чтобы кончить только потому, что перед его глазами лучший член всего человечества - это внезапно, будто нож в спину. - Ладно, - мурчит Горо, хотя, вроде бы, собака. Тома отводит в сторону ткань повязки, выпуская член, стоящий, дергающийся и такой прекрасный, красный, яркий, с тонкими венками, маленькими яичками, зато с узлом - Тома привык к нему, так что таких волнений, как раньше, он уже не вызывает, это даже приятно бывало - и чистым лобком, Горо бреет эту зону ради него. Тома облизывает губы, языком на округлую головку, собирая предсемя, смазывая дальше длину, и берет сначала головку за щеку, аккуратно с зубами, а потом наполовину ствол, всасывая щеки, смотрит вверх, надеясь на удовлетворенный вид, но получает лучше: красные скулы, полузакрытые глаза и томный взгляд, часто ходящий меж губ язык. Тома обожает Горо, и очень медленно пропускает член в горло - хотя после игр в сябу-сябу с Аякой и путешественницей, после которых у него было долгое несварение, рвотных позывов все никак не предвиделось. Тома утыкается носом в коротенькую щетину, губы кольцом обвили основание, челюсть уже устала, но пока Горо не кончит в рот он останавливаться не намерен; сглатывает рефлекторно, а Горо сверху такой стон издает, что ноги дрожать начинают. Тома аккуратно слезает с члена, медленно надрачивает рукой, компенсируя. - Можешь трахнуть мой рот, если хочешь, - предлагает немного сиплым голосом. - Тома-а-а-а... Можно держать тебя за голову? - Да. Рука ложится на затылок, пальцы пускают сквозь себя пряди, сжимают на пробу и тянут назад и Тома стонет неприятно, а Горо массирует извиняющеся. - Сделай мне больно, если нужно будет остановиться, - просит его Горо и приближает голову к члену. Тома снова языком по губам, по головке, и берет с узлом, вернув руку на ляжку. Горо направляет его голову, регулирует скорость и действует пока безумно медленно, ласково оттягивая и надавливая. В какой-то момент челюсть стала ощущаться более ноющей, и не понятно, то ли из-за того, что минет действительно сложная штука, то ли потому, что Тома готовился к чему-то... более быстрому, наверное. Сравнивая то, как Горо трахает его в зад и эти поступательные, осторожные, наставляющие движения руки на затылке, которая контролировала весь процесс и не давала ни вперед, ни назад сдвинуться, ни взять инициативу в свои руки - Тома, ну, как-то разочарован? И, будто читая его мысли, Горо встает с кровати, придерживая Тому так, чтобы нигде не болело и ни что не сломалось, и начинает двигать бедрами вперед-назад, вперед-назад, ускоряясь до такого, что от натирающих движений головки по нёбу Тома возбуждается, сдавливая свой член в штанах с такой силой, что это было больно. И Горо действительно трахает его, держит голову ровно, но не входит полностью, и стонет, скулит где-то сверху, почти не слышно из-за всех этих звуков, которые делает Тома. И вдруг дергает голову к лобку, вжимая в себя, и Тома чувствует как член во рту дрожит, обжигает. Горо вынимает из него член, горячая сперма остается на языке, ее так много, что он даже подавился сначала - зато сейчас проглатывает, и улыбается мягко, поднимая взор на Горо, глаза которого сейчас такие яркие, что дух захватывает. Член рядом с его лицом дергается. - Ты еще не- - Тома, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, умоляю, я хочу в тебя, с узлом, хочу, хочу, хочу, пожалуйста-а-а- Тома чувствует возбуждение Горо, как свое собственное - дрожит, кусает свои губы внутри, чувствует, как Горо нежно трогает его затылок, так и не убрав руку, и Томе приятно, до незаметной трясучки в теле приятно, до поплывших разводов под веком приятно. Архонты, почему они просто не могут всегда быть вдвоем. - Хорошо, хорошо, я... я не против, - медленно выдавливает из себя Тома, - помоги только на кровать лечь. Горо гладит по голове, взъерошивает волосы, и одним движением поднимает Тому на ноги, позволяя на себя опереться - Тома чуть не упал от неожиданности. Горо держит его, и ложится на кровать, сажая на себя Тому, кладет послушные ладони себе на живот и трется чуть-чуть бедрами к чужим, большим и сильным. - Я не хочу наездника, - Тома трется в ответ на легкое движение, гладит мягкий живот, чувствуя твердый пресс, касается пупка и ткани набедренной повязки. Пушистый кончик хвоста щекочет голые щиколотки, заставляя неуютно поежиться. - Вообще не хочу. Горо даже слова против не говорит, и аккуратно переворачивает Тому на спину, ложится на него сверху, придерживая его ноги к своим бокам поближе, целует впадину между ключиц, влажно, языком вверх, к шее, сильнее налегая на Тому; гладит плотные ляжки под толстой тканью, берда и тазовые кости, пролезая под тонюсенькую водолазку. Тома касается стоячих ушей сзади, ловит протяжный стон и сгибается так, чтобы целовать растрепанную макушку. Горо отстраняется, стягивает с него штаны, ухмыляется, трогает стоящий, мокрый член, головку вжимая в ладонь, крутит, улыбаясь шире на каждое нетерпеливое движение бедер на встречу, тихому постаныванию и кулаками на постели, сжимающимся и разжимающимся, а Тома улетел куда-то еще когда Горо сосредоточенно расстегивал его заклепки на штанах, невзначай кончиками пальцев подразнивая голый живот - и тек от всего, как сучка какая-то. - Такой красивый, такой хороший, - хрипом мяучет Горо, сводя ноги Томы, поднимая их вверх, чтобы подсунуть подушку под поясницу и смотрит голодно на ягодицы, подрагивающий, почти раскрытый анус, на зажатые яички. - Как я тебя люблю, Тома. Тома всхлипывает, двигаясь навстречу, надеясь, что сейчас, вот-вот, но Горо только посмеивается, все еще удерживает его ноги, заводя их в сторону, и ложится так на него, почти лицом к лицу, тянется вперед, чтобы поцеловать тонкие губы, языком по мокрой, нежной коже, и обратно, смотрит довольно, как оставил Тому одного и как он почти рот открыл. Невероятно. - Подай масло, - говорит вкрадчиво, с просьбой, чтобы его точно услышали, и Тома по сторонам смотрит, руками под оставшиеся подушки, находя и подкидывая заполненную колбочку к Горо. - Молодец, - Горо ведет себя так поощряюще, потому что им обоим это нравится: Горо с самого начала определился, что похвала это один из способов выразить свои чувства, потому что считал свою любовь к Томе исключительно физическим влечением, а теперь просто не может без довольного от приятных слов лица, без теплеющего взгляда и помидорского оттенка на коже - благо Тома был влюблен всегда по-настоящему. Липкая смазка холодная, пальцы входят в него без сопротивления, лишь для того, чтобы внутри стало влажно и Тома всем своим существом чувствует головку рядом, но ничего увидеть не может из-за собственных ног, хотя и знает, что даже если сейчас сжарится от нетерпения потом будет гореть от того, как внутри под углом нервы распирает. - Быстрее, Горо, ну! - и только веселый смешок по комнате катится, как Горо вставляет мокрый член полностью, ложится на его ноги, целуя напряженные икры, руки по бокам от томеных ребер; Тома чувствует его во всех деталях, сжимается на пробу и давка на простату сильнее становится, но хочется уже любимого трения и ритма с оглушающими шлепками и хлюпами, как им и нравится, вот только Горо медлит, нежно выходя по узел и входя, вжимаясь с какой-то невообразимой силой, пульсируя внутри. - Горо-о-о- Горо опирается на одну руку, второй водолазку задирает, выше груди, ласково трогая толстый сосок, сжимая и выкручивая до боли и писка, а потом поглаживая медленно - Тома сжимается так хорошо, просто отлично. Горо скулит, выдыхает громко и заводит быстрый, бешенный темп и Тома чувствует, как стенки горят, хлюпают на каждом движении, и собственный член дергается, брызжа спермой на пресс, и с каждым толчком сперма выходит новой каплей. Тома расслабленный после быстрого оргазма, но натягивается как струна, когда Горо сильнее к ногам прижимается, сгибая Тому в пояснице, и не стонать не получается. Так приятно, что плакать хочется, а Тома только кулаки сжимает, ногтями в кожу ладоней впиваясь, облизывает до неприличия быстро сохнущие губы и стонет, кричит, мычит, когда думает, что слишком уж громкий, а потом Горо останавливается и толстая головка трет стимулирующе простату, но одновременно с теплом Тома чувствует безбожную, неприемлемую пустоту, и дышать начинает так долго, медленно, надеясь, что вот-вот все продолжится, но Горо ни на миллиметр ни двинулся. - Горо? - Тома ничего не видит за своими треклятыми ногами, а так хочется и только зовет еще раз. - Горо! - Узел... можно узел? Я хочу кончить внутрь. - Да, Горо, можно конечно!- И Горо входит наконец полностью, делает еще несколько фрикций и горячая сперма кипятит анал, узел разрастается за секунды, пульсирует, почти вибрирует, не давая вытечь и капле; воздух между ними напряженный, почти огонь, и дышать сложно - Тома расслаблен настолько, что думать ни о чем не может, даже не замечает, с какой тяжестью вздыхает, и как Горо гладит его бока, живот, грудь и чувственные соски, даже не дразнясь, видимо, понимая, что Томе нужна передышка. - Прости, - говорит Горо, разводя и отпуская ноги, - я снова делал, как мне хочется. Тома смотрит застланным взглядом и коротким жестом просит Горо к нему наклониться. Кончики волос раздражают горячую, липкую кожу, уши стоят навострено, а глаза так и говорят о его полном раскаянии, даже хвост грустно пошлепывает только Горо. Тома улыбается, берет его лицо в руки и специально чуть сжимается внутри, заставляя Горо приоткрыть пошире глаза. - Мне понравилось, - и целует в мягкие пухлые губы, языком по верхнему ряду зубов, нарочно по острым клыкам, зная, что Горо любит кусаться. - Повторим попозже. - А как же... - начинает тихо Горо, не продолжая мысль, успевая цапнуть кончик чужого, чересчур самоуверенного языка. Понравилось, значит, ему.