Эти действия будут иметь последствия

      Щелчок закрывающейся двери, со страхом ёкнул в сердце. Антон не подозревал, что когда-нибудь почувствует это неприятное ощущение так скоро. Руки затряслись в мелкой дрожи, а ноги опасно подкосились, и парень судорожно сглотнул.       — Что вы делаете?       — Ты очень везучий, Антон, ты это знал?       На чистом русском проговорил мужчина, медленно делая шаги к парню, отчего Шастуну пришлось попятиться назад. У парнишки складывается пазл в голове.       — Вы…       Не успев договорить, он почувствовал, что его горло перехватила здоровая горячая рука, сжимая тонкую шею чуть ли не до хруста. Было ли страшно? Можно и не спрашивать. Недавно ли сам Антон говорил, что ему в жизни чего-то не хватает? Запутался, кроха, на рожон полез. Расхлебывай, Антошка, расхлебывай.       — Надо же, попал в ловушку которую сам себе и создал, — гадкий смех слетел с пухловатых губ, — И ты уже совсем не ожидал, кого убил.       В глазах густо темнело, разум туманился, в носу был неприятный запах обморока, и у Антона не хватало сил стоять на месте, поэтому, пошатнувшись, в полусознании рухнул к мужчине в руки. Ему ничего не оставалось делать, как просто принять вялое тело, больше сейчас походящее на червя. Ну а что?       — Это был мой брат.       Что-то щелкнуло, и тело начали покидать остатки сил, но разум, как ни странно, не отключался.       — По твоим глазам вижу, вопрос назрел, да? Одним словом — парализатор.       Внутри становилось всё холоднее и холоднее. Сердце билось со скоростью света, и Антон сто раз уже пожалел, что вообще начал всё это.       «Белый костюм» уложил тело на спину на кожаный диван, а сам начал раздеваться, смотря прямо в глаза юноши, ехидно улыбаясь. Мерзко? А то.       Антон был в отчаянии. Он не мог что-либо делать, а это было худшее — видеть всë, что происходит, и даже не противостоять этому. Противно до тошноты смотреть, как какой-то дядя, расстегивает неуклюже своими пальцами пуговицы и скидывает одежду на пол. Как своими ладонями проводит по коже.       «Я не хочу, я не хочу… "       Щемило в груди, из глаз непокорно текли слезы. Только имея возможность тихо мычать, что больше смахивало на скулёж, он во всю пользовался этим. Жалобный звук был слышен тихо, но если прислушаться, то сердце защемит не только у Антона.       Мужчина во всю развлекался, уже крутя членом у самой задницы парня, но никак не приступая, лишь смотря, как глаза юноши наполняются безвыходностью, как с каждой слезой вытекает душевная боль.       Упивался этим зрелищем недолго. Вогнав агрегат со всей силой в неподготовленного Антона, он добился более громкого внутреннего ора мальчишки. Глаза закатывались от боли, казалось бы их и вовсе нет, слезы лились водопадом. Если бы не время, по ощущением это было похоже на пытку. Хотя…почему похоже? Это она и есть.       «Белый костюм», хотя на тот момент он был совсем без костюма, вовсе не жалея «тело», вдалбливался по самые яйца, все больше и больше ускоряясь, не забывая при этом хлестать своими потными ладонями по беспомощному телу и лицу, выражающим абсолютно ноль эмоций.       Наслаждался каменным выражением, ни одной дрогнувшей мыщце на лице мальчика, считая, что этого мало, разошелся не на шутку и стал увеличивать силу удара.       Он стонал в голос, мерзко выстанывая грязные слова, ведь ему было плевать, что говорить. Ему было плевать, что Антон в полуобморочном состоянии, уже про себя молит, чтобы он отключился наконец или сдох, дабы не чувствовать все это. Ему больно, адски больно.       Наконец, кончив, он слез с мальчика. Из задницы парня медленно вытекала сперма, смешанная с кровью. Зачем заботиться о состоянии «тела», если через пару мгновений оно умрет?       Антон услышал знакомый щелчок. Вот и всë. Оскверненный, униженный и… Умрет, вот так? Глупо! Не сейчас! Арс?        Антон потянулся за очередной печенюшкой, но, вовремя себя остановив, сделал вид, что чешет голову. Они с Арсом сидели на кухне, это была их очередная встреча, и это уже был не кинотеатр, не прогулка какая-нибудь, а уютная посиделка на кухне. На одном рогу Дьявола виднелся бантик, чёрный, но всë же. Он кидал чуть злобные взгляды на мальчишку, чья хитрая улыбка выглядывала из-под кружки.       — Ну что ты хмуришься, тебе идëт, — сквозь смешок пролепетал Шастун, хватая ещё одно печенье. Ох, ну и вкусные же, оторваться невозможно.       — Ага, идет, — Арсений тоже сделал глоток, — ты где видел, чтобы короли Ада носили бантики?       Тут уж Антон не стал себя сдерживать, и от смеха прыснул горячим чаем прямо на Дьявола. Тот, закрыв глаза, провёл ладонью по лицу, стирая остатки чая. Беги, Шастун.       — Ха-ха-ха, прости-и, — Антон потянулся за кухонным полотенцем, и кинул в лицо Дьяволу, а сам, заливисто смеясь, резко соскочил со стула и побежал в комнату.       — Ну держись, Шастун! — Дьявол расхохотался и погнался за мальцом.       Но выстрела не последовало. Парень увидел вспышку, услышал чей-то ор, но ему уже не было до этого дела. Он тупо уставился в потолок, медленно уходя в отключку, от боли и отсутствия сил. …       Его глаза открылись, и, не увидев кошмарного кабинета, он спокойно выдохнул. Вместо этого в глаза бросился привычный потолок отеля, а ветер с улицы, из-за незакрытого окна, приятно холодил тело.       Не сдерживая себя, парень громко всхлипнул и дал волю слезам. Боль в сердце вернулась в троекратной силе, кажется, превращаясь в глубокую черную дыру.       Антон рыдал, ненавидел мир и себя в том числе. Ну не может он теперь думать по другому, зачем он кому-то такой теперь? Винить себя за глупость, неосторожность и не в силах угомонить свой голос, который, проснувшись, твердил, что теперь он последняя мразь, это всё, что у него получалось сейчас больше всего.       Он колотил кулаками по кровати под собой, ногами отбивая подушки снизу. Антон кричал, вопил, не жалея лёгкие. Думаю, была бы его воля, он разорвал бы свои органы к чертям собачьим. Наконец, переведя дыхание — замолк.

…

      Арсения не было день, не было два. Сначала для Антона казалось, что время текло уж слишком медленно, но никак не быстро. Ему был понятен тот факт, что теперь он никому не нужен, его бросили. Реально бросили, это скверно понимать, понимать трудно и до тошноты больно. Как же…знакомо, ведь так и поступали с ним всю жизнь. Соль на раны да и только.       Шастун не жил, а просто существовал: на двери номера уже давно висит табличка «Не беспокоить», а в самой комнате зашторены окна, и туда давно не проникал свет. Кромешная тьма, такая же, как и внутри парня. Подолгу смотря в стену, он прокручивал все в голове от начала и до конца, пока картинка в его голове не стала размытой, а его самого не вырвало на пол от такой быстрой «карусели». Так скверно ему не было, наверное, никогда.       Наконец, взяв бутылочку крепкого спиртного, он вновь завалился на кровать, сопровождая это чпоканьем открывающейся бутылки.

…

      «Сука, сука, сука»       Кабинет. Антон. Диван. Голый мужик. Ярость. Гнев. Синие ручки. Чужое тело. Дырки. Кровь. Гнев. Ярость. Огонь. Чужое тело. Пепел, — всё, что помнит Арс, ведь всё было, как в тумане, от заполонившей глаза зла на ситуацию.       Стук рогов о стенку снова разразился в комнате.       »…Мне нужно к Антону.»       Он со страхом вспоминал, как чувствовал, что что-то не так, что надо идти и проверить, и о как же вовремя он подоспел.       И как не вовремя его выдернули с Земли.       Дверь в комнату распахнулась, и в комнату ввалился высокий мужчина, скрещивая руки на своей мощной груди.       — Идиот, для тебя же лучше. Нечего было с земным таскаться! Нет, ты ослушался меня.       Мужчина испепелял взглядом Арсения. Нет, я реально говорю, что испепелял. Через мгновенье пиджак Дьявола слегка задымился, но тот быстро потушил его, как только почувствовал жар.       — А тебе сколько раз было сказано? Мне уже не пять лет, я уже и сам могу решать.       — Ты наследник!       — ДА НАПЛЕВАТЬ! Я ЕГО ЛЮБЛЮ!       — Что?.. …       — Ахуенно.       Антон с дребезгом поставил пустую бутылку на пол, чуть съезжая с кровати.       — Кому я теперь нужен? — полушепот утонул в подушке, и этот вопрос остался без ответа. Кому отвечать? Действительно, он же теперь один.       — Бросил…       Парень наконец сполз с кровати, целуясь с холодным полом.       — А я ведь поверил…       Где-то внутри, снова заболело сердце. Тишина съела очередной скулеж, а за ним последовал звук разбивающейся бутылки. Осколки разлетелись в разные концы, но как красиво…       Антон глупо улыбнулся и, потянувшись за осколком, уставился в потолок, поднося маленький кинжал на очень опасное расстояние от сердца. Слегка надавив, он прошептал:       — До встречи на той стороне, Арс…