Ее голова - ее воображение.

Она отбросила рюкзак к столу и закрыла люк на защёлку. Упала в кресло, глядя на ползущие по стенам длинные тени, и прижала ладони к вискам. Выругалась сквозь зубы. Черт, это был ужасный день. Долгий, выматывающий и запутанный. Она запуталась. Сходила с ума. От мыслей в голове, которые гудели и не желали заткнуться. От клубка чувств в груди, который не получалось распутать. От двух парней, между которыми не могла выбрать. «Проблемы двадцать первого века,» - фыркнула она, высмеивая собственную же мысль, и достала из валявшегося рядом рюкзака пачку сигарет с зажигалкой. Она старалась не курить много. Только после особо жестоких сражений - или перед ними. И в такие дни, как этот. Это было даже забавно в некотором роде - ее череп звенел от идей, и слов, и опасений, рокотавших, вывших и шипящих, но сколько бы девушка не прислушивалась к себе, как бы ни старалась, не могла поймать ни одной мысли. Ни связной, ни бессвязной. Поэтому ее зубы сжали сигарету, огонёк вспыхнул, и девушка жадно затянулась. Прямо в комнате. Мать убьёт ее, если узнаёт. Но легкий туман, поползший по трясущейся паутине слов в ее голове, стоил риска. Мягкий и медленный, похожий на призрачную завесу, он на время приглушил этот гул. Притупил его. Почти. Почти, но ей хотелось до конца. И она собиралась заставить этот лязг замолчать. Губы изогнулись в кривоватой улыбке предвкушения, когда пальцы девушки быстро и уверенно расстегнули пуговицы на джинсах. Сигарета отправилась в пустую чашку на тумбочке. И этот чертов Кот. Он почти впечатал ее в стену сегодня. Она все ещё ощущала привкус соли и меди, который так жадно слизала с его губ. Разбитых и распухших. Таких сладких и горьких. Тишину комнаты прорезал едва слышный стон, когда тонкие пальчики скользнули под чёрную ткань трусов. У девушки была теория насчёт цвета нижнего белья. Белое или розовое у неё означало: «Я мягкая и хрупкая, будь со мной нежен.» Красное - «Я хочу секса с тобой. Сильного и глубокого.» И чёрное - «Трахни меня так сильно, как только сможешь.» Сегодня, ещё не проснувшись до конца, она поняла, что наденет чёрное. Гладкое, кружевное, обхватывающее тело паутиной, которую полагалось разорвать в клочья и оставить на полу бесполезной горкой. Но у неё давно не было того, кто мог бы сделать это. Полгода с расставания с Лукой. Долбаная вечность. И поэтому чёрное белье скорее всего было ошибкой. Оно лишь гладило ее бледную кожу весь день, дразня, наталкивая ее на ужасные, грязные мысли, заставляя стекленеющий от желания взгляд снова и снова возвращаться к широкой, мускулистой спине Агреста. Который как назло сидел прямо перед ней. Она хотела вцепиться в эту спину. В эти плечи. Оставить на них краснеющие царапины и следы своих укусов. Она хотела сделать с Эдрианом десятки различных вещей, которые ему бы, наверное, и не понравились. О которых он не захотел бы и слышать. Кот, с другой стороны… У девушки вскипала кровь, когда она вспоминала ту наглую, самоуверенную улыбку, которой Кот одарил ее сегодня на крыше. Эту жадную, хищную, всезнающую улыбку, отражавшую тысячи грязных мыслей, что гуляли в его голове. Она закусила губу, злясь, что приспущенные джинсы мешали движениям, но отказываясь притормозить и снять их до конца. Ей так хотелось ощутить в себе… Эдриана. Кота. Никого из них. Обоих. Длинные ноги согнулись в коленях, раздвигаясь чуть шире. Она не могла понять, кого из них хочет сильнее. Иногда ей казалось верхом мечтаний оказаться в кровати Агреста. На белоснежных простынях в тонком розовом белье, которое он медленно стянет, осыпая ее обнаженную кожу поцелуями. Стонать от его глубоких, размеренных движений, изучать каждый сантиметр его прекрасного тела. Иногда она хотела, чтобы Кот отымел ее прямо в школьной библиотеке. Жестко, закусывая ее соски до белых вспышек в венах, зажав ей рот ладонью. Уговаривая быть тихой, но пряча лицо в ее волосах, чтобы заглушить собственные стоны. Она была бы такой мокрой вокруг него. Такой тугой и жаркой. Как сейчас. Ее пальцы порхали по пылающей коже, слишком маленькие и тонкие, чтобы принадлежать кому-либо из тех, кого она хотела. Но она старалась представить его пальцы. Его… Кота. Эдриана. Обоих. К черту. Это ее голова. Ее воображение. И в своём воображении она будет иметь кого хочет. Средний палец медленно скользнул внутрь девушки, и дрожащий вдох сорвался с приоткрытых губ. Она представила, как целует Кота. Как сегодня на крыше - дико и сладко. Проводит ладонями по напряженной спине Эдриана, слизывает с неё капельки пота - солоно и жадно. Ее палец вошёл глубже. За трепещущими веками, она почти видела, как Кот кладёт ее на стол. Голую. Жаждущую. Изнывающую от внутреннего огня. Он проводит руками по ее коленям. По внутренней стороне бёдер. Нежно, едва касаясь, не забывая о смертельно острых когтях, но девушку все равно трясёт от скольжения этих кинжалов по ее коже. Она поерзала на кресле, ещё шире раздвигая ноги. Жалея, что не сняла рубашку и лифчик. Но ее свободная рука поднялась, и на левую грудь легла требовательная ладонь Эдриана. Сжимая затвердевший сосок между пальцев. Его губы прижались к ее спине, горячий язык начал выводить круги на тонкой шее. Девушка застонала, выгибаясь дугой, проклиная все на свете за то, что не дошла до своей широкой, удобной кровати. Ввела пальцы глубже, и Кот украл резкий всхлип с ее губ. Накрыл их своими, жадными и вкусными. Знающими и изучающими. Его когти на ее животе. Пальцы Агреста на ее бёдрах. Боги, эти пальцы!.. Почти захныкав от затянувшихся игр, притянула Кота ближе. Требовательно и грубо, схватив за широкий пояс, прижимая руку к выпирающей ширинке. Улыбнулась, холодно и жестко, преодолевая сухость в горле, дрожа от стальной твердости в ладони. И посмотрела в кошачьи глаза. «Я хочу тебя,» - ей не пришлось говорить. Ее голова. Ее воображение. Возиться с их одеждой она не хотела и не была должна. Просто провела по подрагивающим от напряжения мышцам, и ткань растаяла в клубах теней. Повернула голову, находя губы Эдриана, бедром чувствуя его желание, и когда их языки соприкоснулись, Кот вошёл в неё. Не резко и глубоко, как ей хотелось, а медленно, и губы девушки были закушены до крови, пока она сдерживала собственные руки. Плавно - так убийственно, мучительно плавно, что агония заменила в венах кровь, - Кот прижался к ней в плотную. И что-то в ее мозгу щелкнуло. Ладонь метнулась вниз, обхватывая жаркую плоть Эдриана, и его стон прогрохотал по ее костям. Ледяные пальцы обхватили ноющие, болящие груди - чертов лифчик так мешал! - пылающие языки встретились, Кот вышел из неё. А затем вошёл так, что в глазах вспыхнули звёзды. И снова. Снова. Снова. Жестко, резко, горячо. Она стонала, извиваясь в сильных руках Эдриана, заставлявших каждую клеточку ее тела трястись и пылать огнем. Он кусал ее. Так, что останутся багровые следы. Сжимал бёдра так, что завтра проявятся пурпурные отпечатки. И она хотела сильнее. «Ещё…» - Крик, заглушенный собственной ладонью, и третий палец скользнул внутрь. Не так… почти!.. забудь… Толчки Кота, вдалбливающегося в ее сгорающее тело, губы Эдриана на ее спине и плечах. Его ловкие пальцы на ее груди и бёдрах… Стон, мольба, крик и проклятье. Колени дрожали, кресло скрипело непозволительно громко, но ей было плевать. Глубокие, ритмичные удары, все сильнее и быстрее. Подталкивали ее к краю. К звёздам. К вечному падению. И когда Эдриан сжал зубами мочку ее уха, когда Кот оставил кровавые следы на ее покрытых соленым потом бёдрах, она перелетела за черту, проглатывая вопль, содрогаясь… Ее пальцы двигались, замедляясь. А девушка полулежала в кресле, растрепанная и изнеможённая. Всхлипывая, дрожа всем телом. С волосами, прилипшими к взмокшей шее, с диковатой улыбкой на кровоточащих губах и с абсолютной, безупречной тишиной в голове. Через минуту - месяц, вечность - она сумела добраться до не докуренной сигареты. Нащупать зажигалку. Зажечь ее трясущейся рукой. Затянуться, сглаживая осколки блаженства, полыхающие в груди. Легкие заполнил аромат серого дыма и клубники. Девушка со стоном вздохнула, ещё секунду удерживая в сознании двух парней, созданных из тугих мышц и ее неспособности выбрать одного. А потом они растаяли на призрачном ветру, оставляя ее с тянущей нерешительностью и покалывающими от наслаждения кончиками пальцев. Ее лицо потерялось в вихрях фруктового дыма. И девушка продолжала улыбаться.