по-настоящему

тони красивый. это первая осознанная мысль, которая посетила киппса за этот вечер. он даже не до конца понял, как оказался здесь, в этой огромной квартире у безызвестной для него персоны из универа, с бумажным стаканчиком какой-то дикой алкогольной смеси. похоже, что у кого-то был день рождения (картонные гирлянды с поздравительными надписями милостливо помогли узнать это) и именинник позвал если не весь универ, то один факультет точно, а кэт и бобби всеми правдами и не очень уломали самого квилла. правда теперь он сидит здесь один и смотрит на танцующего среди кучи таких же поддатых студентов и счастливого (правда?) локвуда. энтони локвуд — типичный университетский умница-красавчик, который, едва переступив порог кампуса, тут же влился в безумный поток активной деятельности. поначалу он бесил киппса. ну конечно, длинное пальто, тёмные очки, висящие на рубашке, чуть вьющаяся прядь, спадающая на лоб, и неизменная улыбка глянцевой модели любого, как минимум, выведут из строя. а потом локвуда стало жалко. бесконечный карнавал, который он разыгрывал со своими масками, квилл уловил очень скоро. а чуть позже одна из них всё-таки треснула. на глазах киппса. в мужском туалете после занятий, когда гардеробщицы гнали всех за своими куртками, а вместе с ними уборщицы махали вениками вслед. сидя на сероватом от пыли кафеле и рыдая взахлёб на плече киппса. в их будничной перебранке квилл снова ужасно подколол его, и с тех слов с локвуда словно сняли все предохранители. ооо, тот день киппс запомнил навсегда. тогда он узнал, что энтони занимался самбо и имел хорошо поставленный удар. почувствовал приятный запах одеколона и мягкие тёмные волосы. в тот же день киппс узнал, что у локвуда умерла сестра. он не знал, какой была джессика (но подозревал, что такая же красивая, как и её брат), но спросил, где и когда будут похороны. все-таки кладбище — не самое лучшее место для знакомства, но именно там через пару дней квилл встретил родителей энтони. на надгробьях обоих была указана одна дата смерти, а по фотографиям селия и дональд локвуды были путешественниками-исследователями. их сын после процессии, хоть и отпирался тем, что это было давно и совсем их не помнит, долго сидел у могил и рассматривал сквозь пелену на глазах выцветшие портреты. познакомиться на кладбище — странно. но ещё более странно было влюбиться на нём. тот день изменил жизнь киппса на до и после. теперь было сложно видеть продолжение этого бесконечного цирка, который устроил сам для себя энтони. квилл вообще ненавидел лицемерие (черт бы его побрал, когда ещё в школе занялся психологией), и в частности потому, что достаточно хорошо различал истинный облик людей от пёстрой бутафории. хотя окружающие не сказали бы о проницательности киппса, но только лишь потому, что все свои наблюдения он хранил при себе и сам для себя делал выводы. люди никогда не будут счастливы по-настоящему — таковой была его аксиома. счастья не бывает, только лишь выбросы определённых веществ в кровь, а оттуда — в мозг. и киппс множество раз видел тому доказательства. особенно на тони. он начал видеть действие того самого синдрома подвешенного моста. локвуд после похорон стал чаще пересекаться с ним, словно следил. нет, квилл, конечно, не параноик, но энтони как будто всегда маячил у него в поле зрения. и если не прямо, то на периферии он чувствовал его мимолетные мазки взглядов на себе. поначалу это напрягало настолько, что киппсу казалось, что ещё один такой взгляд — и проезд в бедлам обеспечен. а позже это все стало как будто… нужным. квилл боялся привязаться к локвуду. и боялся его привязать к себе. то, что он чувствует с ним, это ложь, мимолетные липкие нити паутинки, которые держатся только на эмоциональном шоке и честном слове, уверял себя киппс. это была случайность. просто оказался в то время и в том месте. мозг во время такого потрясения не способен на рациональность (а когда он, собственно, вообще способен на это?). и теперь он здесь. со стаканчиком в руке, в полутьме и духоте смотрит на радостного (эндорфины это хорошо, заметил киппс) локвуда, который, прикрыв глаза, танцевал и кричал слова какой-то жутко весёлой песни вместе с другими студентами. и все было хорошо до того момента, когда радостные прищуренные глаза энтони не остановились на нем. даже сквозь громкую музыку квилл услышал лёгкую усмешку. а затем стремительное приближение локвуда к нему. энтони элегантно проходил мимо людей, иногда бросая им свою фирменную глянцевую улыбку или парочку слов. когда он дошёл до дивана, на котором сидел киппс, приземлился рядом. квилл в полутьме разглядел контур беспорядочно разбросанных волос, прямого носа и острых скул. а ещё глаза. зелёные, дико блестящие (но живые ли?). он, положив одну руку на щеку киппса, приблизился лицом к его уху и задорно позвал выйти на балкон. от локвуда по-прежнему отдавало лёгким ароматом туалетной воды и совсем немного спиртом. о черт. протискиваться через эту мешанину тел в полутьме было сущим адом, киппс думал, что отдавил ноги как минимум пяти людям, а по нему прошлась целая рота. наконец они вышли, и только сейчас он заметил что все это время энтони держал его за руку. оказалось, что квартира находилась в совсем новом спальном районе в молодом сосновом бору, и биты музыки раздавались эхом по всей округе. чистый дворик был освещен парочкой фонарей, около которых бились мотыльки. небо было безоблачным, ярко светило острое лезвие убывающего месяца. заканчивались тёплые ночи — пластиковый термометр у двери балкона показывал около одного градуса. киппс прислонился бёдрами к бетонному ограждению, ожидая действий от локвуда. энтони все ещё блистательно улыбался и смотрел на дом напротив, игнорируя присутствие квилла (при свете фонарей мокрое лицо тони переливалось необыкновенным светом, словно кто-то рассыпал бриллиантовые осколки на его ровной коже). лёгкое, как сентябрьский воздух, молчание прерывала только пресловутая музыка и довольные крики молодёжи. свежесть ночи, похоже, остудила разгоряченую голову, и через некоторое время (возможно, пару минут) локвуд тяжело выдохнул. подошёл чуть ближе к киппсу (руку он так и не отпустил) и крепко прижался к его груди. квилл чувствовал лёгкую дрожь тела тони, все ещё отдающее тепло. по воле случая (и чтобы локвуд не упал, конечно) киппс свободной рукой обхватил его за талию. запрокинул голову вверх и выдохнул небольшое облачко слабо видимого пара. во что он вляпался? — киппс, пойдём домой, — тихо выдохнул энтони, — я устал. проходить сквозь бурлящую толпу студентов в душном замкнутом помещении стало очередной страстью христовой. киппсу казалось, что они протискивались не меньше двух часов (оказалось же не больше десяти минут). среди завала верхней одежды в узком коридоре юноши кое-как отыскали свои куртку и пальто, надеясь, что они ненароком не забрали чужое. в подъезде холоднее, чем на балконе. киппсу даже вспомнился такой же холод от могил на кладбище, его передернуло. локвуд посильнее запахнулся в пальто. было видно, как трясутся его руки, а скулы полыхали от градуса в организме и жары в поистине адской квартире. — квилл… — последнее, что услышал киппс перед тем, как энтони максимально близко подошёл (он успел увидеть яркую зелёную радужку его глаз), положил обе руки на его щеки и мягко прикоснулся к губам своими. пальцы у локвуда были ледяными, а сухие губы грели. киппса всегда удивляло, как такая огромная амплитуда температур может быть в одном организме. возможно, этот поцелуй — всего лишь очередная ошибка их жизней, сделанная по пьяни (хотя в киппсе не было ни капли алкоголя), которую они (только локвуд) забудут на следующее утро. и киппс решился. (ведь когда ещё он поцелует того, в кого был влюблен?) все внутри кипело и трепетало. квилл положил руку на бедро энтони, чувствуя ладонью гладкость ткани чёрных брюк. хорошо. локвуд отстранился, глаза его застыли в немом удивлении. и до киппса дошло. — ты ведь не пьян? — больше звучало, как заявление. — я думал, что это ты под градусом, раз со стаканчиком сидел. потому и решился. они так же смотрели друг на друга пару секунд, а потом пустой подъезд залило эхо двух смехов. сейчас тони смеялся чуть сдержанее, чем в квартире с друзьями, смущеннее. чуть вьющаяся прядь волос растрепалась, но органично обрамляла ожившее лицо локвуда. красиво. — мы придурки или идиоты? — скорее всего, все вместе. в ту ночь, в тишине подъезда, киппс понял, что он счастлив по-настоящему.