Социальное жилье

— Вау, ну и хуета! — Да прекрати, не все так плохо... — Скажи это твоему психованному соседу, что не пускал нас сюда минут 30. Лешино 18-летие стукнуло неожиданно и резко. В этот же день его разбудили и с самого утра потащили по разного рода инстанциям, а отпустили лишь к 7 вечера, чтобы тот успел отпраздновать совершеннолетие с Лизой и Кириллом. Приятели из детского дома сначала злились, когда Леша выбрал компанию мажорика и перестал проводить время с ними, но ближе к 18 годам почти отстали, лишь иногда злобно зыркали и толкались в тесных детдомовских коридорах. Через 2 месяца после дня рождения, когда Леша неплохо написал ЕГЭ и выпустился из школы, он всерьёз занялся бюрократией, чтобы получить, наконец, законный квартирный уголок. И ему повезло, в отличии от многих его приятелей из детдома — те безуспешно пытались добиться от властей хотя бы ответа о сроках получения жилья, тогда как Леше после нескольких сложных дней выдали адрес и ключи от квартиры. В Лен.области. — Разве ты не говорил, что квартиру должны дать в регионе, в котором человек прописан? - спрашивал Кирилл, когда они с Лешей уже полтора часа отстаивали в пробке на КАДе. Кирилл нервничал — стоять в пробке не в его правилах, а обочины, по которой можно было бы объехать затор, к сожалению нет. — Обычно выдают в Питере, да, но мне, по-видимому... повезло. — Ну ты прям фартовый. Когда парни подъехали к адресу, указанному в навигаторе, они обнаружили одинокое 9-этажное панельное здание, справа — продолжительное старое кладбище, а слева — пару бараков с "Магнитом" на первом этаже и покореженную от времени хрущевку. — Уверен, что именно этот адрес? Может ты перепутал, и твою квартиру получила Пупа, а ты случайно получил квартиру За Лупу? — Смешно. После того, как авто припарковалось, Леша с вселенски несчастным вздохом покидает авто, аккуратно прикрыв за собой дверь. Следом за ним выходит Кирилл, на ходу выплевывает жвачку и подходит к Макарову, который всю поездку словно и не здесь вовсе, в прострации. — Магазин рядом, удобно… - убеждает себя детдомовец, не отводя взгляд от вывески супермаркета. Ебаное чувство, будто наебали жестко, только кто именно, кому высказывать недовольство? Кирилл покосился на Лешу с иронией во взгляде, мол, кому ты чешешь, но ничего не сказал, вместо этого аккуратно и незаметно приглаживает новенькую ламборгини ладонью. Очень страшно было оставлять эту красавицу в этом месте, но оставлять здесь Лешу одного еще страшнее. Подойдя к дому, Гречкин обратил внимание на гранитную доску, на которой яркими буквами была обозначена управляющая компания и то, что здание было построено специально для социального жилья. Табличка многое объясняет, словно известный бренд "Красная цена". Покрутив головой, парень не обнаружил рядышком мусорки и кинул сигарету, что все это время крутил в руках и так и не скурил от волнения за близкого и злости на всех вокруг, рядом с парадной. — Я посмотрел в картах, тут недалеко автобусная остановка. До Питера вмиг долетает, очень удобно, - подбегает к нему Макаров, утягивая Гречкина за рукав. — Ага, прям как мы сегодня долетели. Быстрее бы в Москву сгоняли. Пойдем уже, наконец, посмотрим твое пристанище. Но как только они открыли дверь в парадную, откуда ни возьмись выскочил мужичок в камуфляже — собранный весь такой, с огромным рюкзачком с едва слышимым звоном бутылок внутри. Кирилл про себя усмехается — нет, ну не бывает же все так карикатурно. Не бывает. Но, похоже, Леша не удивлен ни капли. — Че надо, молодежь? — Именно от вас или от всего мира? В разговор вступил Гречкин, рукой чуть отпихивая мелкого Макарова за свою спину. Увидел бы его сейчас отец — возможно даже немного возгордился бы. Только Кирилл "такого" себя ему не покажет, "такой" Кирилл только для одного человека. — К кому идете спрашиваю. — Оу, а вы дворецкий сего, не побоюсь этого словосочетания, элитного небоскреба? — А ты, я смотрю, дикий больно, может тебе по хлебалу дать? Леша остановил надвигающуюся катастрофу, выставив руки вперед и проговорив несколько раз "Спокойно-спокойно-спокойно". Он тут же принялся объяснять, что он теперь собственник жилплощади в этом доме и ни в коем случае не хотел бы ссор. — Эт правильно, с соседями дружить надо. Вон мы с одним начали культурно проводить досуг, так если что прикрываем друг друга, отдохнуть, опять же, есть с кем. Я Геннадьич, кстати. — Соседи у вас тут хорошие, согласен. Тихие, мирные. Главное ночью гулять не выйти и в выкопанную "новеньким" яму не грохнуться. — Че ты там опять вякаешь? — Спокойно, спокойно, - останавливает неконфликтный Леша. — А с соседями как, вообще, мирно? — Тут все люди работящие живут! По выходным только празднуем, ну так мы не мешаем никому! Леша натянуто улыбнулся. Ясно. Тем временем мужчина начал поочередно перечислять проживающих в парадной — бабушку на первом, что выселили из коммунальной квартиры, женщину, что половину года пропадает в психиатрической больнице (она не буйная!), две семьи полицейских (заядлых друзей по выходным попавшегося Леше и Кириллу Геннадьича) и несколько сирот. Леша обрадовался сначала, думал, сможет подружиться с товарищами по несчастью, да только из дальнейшего монолога оказалось, что парни приторговывают чем-то. — Ладно, дед, идти нам нужно, - Кирилл внетерпении взял за руку Лешу и потащил вперед к двери парадной, второй рукой отталкивая Геннадьича чуть поодаль. — Какой я тебе дед, мне 38! - услышали они уже в лифте. Леша откинулся на металлическую стену и выдохнул. Соседа он едва ли слушал, но сложно было не подметить главного — все плохо. Все очень плохо. Взгляд переходит от подожженных кнопок с нумерацией этажей на непроницаемый вид Кирилла. — Нажимай ты, я на эти кнопки ни в жизнь не нажму. Мало ли чем заражусь. — А, то есть то, что заразиться могу я, тебя не волнует? — Заразишься, заболеешь, придеться мне тебя выхаживать, выхаживать в этих стенах я не буду, поэтому, выходит, ты переедешь ко мне. Да, окей, заражайся. — Очень хорошо придуманно. Жаль, что через кнопки нельзя подхватить ВИЧ. — В смысле нельзя?! — Господи, Кир, напомни мне прочитать тебе лекцию про ВИЧ и СПИД, ладно? Лифт резко тормозит на нужном этаже и парни выходят в парадную. На удивление, все не так плохо — парни готовились к худшему. Однако, их встречает несколько цветочков на маленьком окне, новенький велосипед соседа и детская коляска. Кирилл подмечает, что, вероятно, маленький ребенок сильно кричит по ночам, но Леша отмахивается. Доставать ключи страшно. Точка невозврата. Как будто Кирилл при виде квартиры сбежит и Леша останется один. Это неприятно — проживать этот момент одному. Еще неприятнее то, что его оставят. Здесь. В этом доме. — Че мнешься? - отвлекает от мыслей Леши Кирилл. — А, да так, задумался, - заявляет Макаров, и, наконец, поворачивает ключ вправо. По 20-метровой коробке проходит молча. Осматривает голые белые стены, пластиковые окна, отчего-то уже вздутый ламинат. Открыть рот боится, в глазах щиплет от несправедливости и страха за свою будущую жизнь. — Вау, ну и хуета! - громко, с артистичностью и театральщиной говорит Гречкин. — Я в восхищении от того, как тут пиздецово. — Да прекрати, не все так плохо... - на последнем издыхании отвечает Леша, проводя взглядом почти пустое очень плохо отремонтированное помещение. — Скажи это твоему психованному соседу, что не пускал нас сюда минут 30. Леша вздыхает и падает прямо на пол, упираясь спиной о голую стену. Гречкин, слегка неуверенно, садится рядом, а потом не выдерживает, ложится и роняет голову на лешины колени. — Да ладно тебе, не дрейфь, - он берет руку Леши и кладет на свои волосы. Леша автоматически сигнал понимает и принимается наглаживать по лакированной голове. — Ремонт тебе сделаем, на права сдашь — машину купим. Да, собственно, и сдавать ничего не придется. Ау! - за прядь волос грубо потянули, заставляя прекратить тему. Вопрос автомобиля и прав до сих пор для Леши тяжелый, пугающий. — Я имею в виду, сдавать ничего не надо будет, потому что я тебя возить буду. Хочешь? — Личным водителем устроишься? - против воли улыбается Леша. — А чего бы и не устроиться? Молчание. Макаров до слез хочет прижаться своими губами к губам Гречкина, чтобы заглушить, наконец, хоть чем-то это неприятное чувство беспомощности и заранее проебанной жизни. Он и раньше испытывал это — просто не так ярко — в детском доме, но после знакомства с Гречкиным все пропало, словно тот способен спасти детдомовца. Увы. — Сюда можно шкаф с книгами поставить. Ты же любишь читать всякое. — Прекрати. Не надо это делать. Все, блять, кончено, Кир. — Да ладно тебе, прорвемся! — Блять, Кир, ты не понимаешь?! Раньше мы могли каждый день видеться, а теперь что? Я от твоих хором к своей коробке полдня добираться буду, а ты ко мне просто не поедешь, потому что ты прав, это пиздец, а не квартира, и ты будешь просто брезговать приезжать сюда, и, боже, я останусь один, без тебя, и я... Паника охватила парня. Он убрал руку от волос Гречкина и схватил свои, переставая сдерживать гнев и обиду. Красное лицо обжигает, становится трудно дышать. Кирилл поднимает голову с колен Макарова, поворачивается и тянется руками к лицу сидящего рядом парня, сжимает его ладони и насильно кладет их к себе на плечи. — Лех. Лех, послушай, - блондинистые пряди падают на лоб, мешаются, раздражают, но Леша сейчас в приоритете, на собственные неудобства плевать. — Я не оставлю тебя тут одного. Честно. Идея с личным водителем абсурдна, но вот сейчас я серьёзно — если ты захочешь, я перееду к тебе сюда. — Что? У Макарова плохо соображает голова от боли и напряжения, и из-за слез он очень мутно видит Кирилла, поэтому он вовсе бы не удивился внезапным галлюцинациям. Гречкин не мог предложить жить вместе с Лешей в этой халупе. Не мог. Еще до получения квартиры Леша оставался ночевать у Гречкина дома. Ему было слегка неловко от иногда появляющегося хозяина особняка — отца Гречкина-младшего, а также от всевозможных домоуправленцев и домработников. Он не привык, когда так. Он не привык к такой жизни. Но Гречкину словно доставляло особое удовольствие, когда Леша оказывался дома у Кирилла. Тот был наименее сварлив и ироничен, наиболее честен и искреннен. Первое время бегал по дому, показывал любимые игрушки — домашний кинотеатр, аэрохоккей и новейшую плойку, позже подуспокоился и полностью открылся. Так что да, Леша видел, как Кириллу комфортно в некоторых комнатах своего дома, и Леше нравилось, когда Кирилл счастлив, и, чтобы видеть такого парня почаще, иногда оставался в этом самом доме ночевать. После нескольких таких проведенных ночей он стал слышать в шутку сказанные предложения о переезде из детдома, а после из сказанных фраз и вовсе пропала доля юмора — Кирилл становился серьёзным. Он правда предлагал Леше переехать после окончания школы. Конечно, Леша отказал. Они были не в тех отношениях, чтобы соглашаться на такое, да и Леше все еще не совсем комфортно находиться в "замке", а постоянно шугаться Гречкина-старшего и домработников не хотелось. А тут вдруг на тебе — такая жертва. — А че? Я продам свою принцесску, а то ее тут на запчасти, блять, разберут, куплю, что попроще, деньги в ремонт вложим. С моей принцесски там много перепадет, хоть всю хату золотом обвесим. — Ты сейчас серьёзно? - Глядит удивленно, и внимание привлекает, почему-то, блестящая сережка в правом ухе. Бешеных денег — мимоходом. — Согласен жить в этой конуре? Ради меня? — Не, ну желанием не горю, потому что ты прав, это пиздец. Но хули еще делать-то? У Леши весь мир вверх дном. Леша Гречкина за цепочку его золотую притягивает, поцелуями все лицо одаривает, а Кирилл тому и рад, пересаживается к рыжему на колени, подставляется, сам лезет. Недолюбленные оба, но любимые сейчас. Все правильно. — Да и ты представь, как батя ахуеет, - продолжает Гречкин, усмехаясь, и Леша тут же отпихивает Кирилла и голову закатывает, упирается в стену, смеется. Поражается, насколько, оказывается, Кир попал, раз соглашается на подобное. Если до этого сомнения какие-то в партнере были, то сейчас убито все. Руки сами на талию Кирилла лезут, потом выше, к открытому участку груди. Прикасаться вот так приятно, без всякой задней мысли, без пошлости, почти целомудренно, если бы не похабный взгляд напротив. — Ты готов ради меня на такую жертву. Тебе не обидно за то, что я отказал тебе в переезде в особняк? — Да не, я понимаю все. Леша дрожащими руками ладони Кира тянет к губам, аккуратно, нежно, будто самый дражайший экспонат, целует их, как в фильмах романтических учили. — Твоя готовность идти на такие жертвы восхищает меня. Представляю, как тебе было страшно соглашаться на подобное. — Ссыкотно слегка, да. — Я не хочу, чтобы ты пожалел об этом решении. Не хочу, чтобы ты передумал. Не хочу подобного, потому что ты здесь не будешь счастлив. У Кира челюсть вытянута, что выражает крайнюю степень обдумывания. Лёша ждет немного, чтобы продолжить, хочет, чтобы Кирилл осознал равноценность партнеров в их отношениях. — Я продам эту квартиру. Вряд ли этот ужас купят задорого, но на аренду двухкомнатной в центре на пару месяцев хватит, - Макаров смущается, краснеет, глаза в пол прячет, но руки Гречкина в своих руках держать продолжает. — Одна комната для меня — книги там, игрушки какие-то, личное пространство, в общем. Другая же для тебя — приставку там свою поставишь, шкаф со шмотками своими, мини-бар, все дела. Ну, это если ты, конечно, все еще не против пожить со мной. — Лех, - руки из рук вырываются, тянутся в теплейшие объятия. Кирилл, что все на коленях Леши сидит, парня целует глубоко, развязно, так, как делать умеет только Гречкин. Леху от такого контраста между ними до сих пор искрит безумно. — Ты представляешь, какого жить со мной? Уверен, что хочешь этого? Повторюсь: со мной? — Ты слишком плохо о себе думаешь. Да и, на самом деле, тебя очень легко приручить, - Леша звонко целует Кирилла в последний раз, а потом спихивает того со своих ног на пол и сам встает. — Итак, Кирилл, согласен ли ты подписать со мной договор совместной аренды и жить в здравии и только здравии, пока средства с продажи этой квартиры не закончатся и не разлучат нас? Кирилл на полу разложился, смотрит своим фирменным взглядом с прищуром, улыбается, и, по-видимому, вставать не планирует. — Все вокруг считают придурком меня, но они даже не представляют, что ты еще больший придурок, - с явным удовольствием тянет тот. — Но мне нравится. Я согласен, но уверен, что отец на радостях сам будет оплачивать нам всю аренду, когда узнает, что его "любимый" сыночка упорхнет из его гнездышка. — Детали, - отмахнулся Леша. — А теперь поднимайся, чтобы скрепить наш договор поцелуем, - он вытянул руку, чтобы помочь Гречкину встать, но тот сжал ее и потянул на себя. — Лучше ты ко мне, - соблазнительно улыбнулся он, обнажая новосделанные гриллзы. — Дава-ай, должны же мы хоть как-то отпраздновать такое прекрасное решение квартирного вопроса. Леша больше не мешкает. Опускается на пол, ноги Кирилла разводит, чтобы ближе оказаться, наклоняется, руками о пол упирается, чтобы телом своим худющего Гречкина не убить, и целует, как целовал пяти минутами ранее и даже сильнее. Они останавливаются, когда слышат громкие крики, которые доносятся от соседей снизу. — Пиздец, я реально был согласен на продолжительное сожительство в этом рассаднике героиновых наркоманов, алкоголиков и психически нездоровых типов. Леша глядит на парня сверху, и сбиваться от такого эротического настроя ему не очень хочется, но он не может сдержаться: — Я обязан рассказать об этом твоему папе. — Только попробуй, - и вновь целует.