Иллюзия любви

Вася медленно сходил с ума от этого нового, назойливого чувства. Образ старшего лейтенанта Субботина не выходил из головы, преследовал, не отпускал, прочно обосновавшись где-то в нейронах головного мозга. Юшин разваливался на части, прокручивая в голове их встречи и пытаясь отыскать в поведении Субботина малейший признак того, что он ему нравится. Леонид был с ним приветлив, учтив и общался очень доброжелательно, так, как до этого с ним не общался никто. А глаза… Пожалуй, именно глаза являлись отличительной чертой внешности старлея. Голубые, искрящиеся, светившиеся теплом и участием, живые, яркие. Вася чувствовал, что Леонид на его стороне, что он правда всеми силами старается спасти глупого мальчишку от тюрьмы, и на душе становилось мучительно сладко. Он вновь и вновь возвращался мыслями к Субботину, прокручивал их, точно кинопленку, наслаждаясь любимыми моментами. От этих воспоминаний обрывалось сердце, в животе приятно щекотало, где-то под ребрами томительно ныло. Непередаваемое чувство всепоглощающего счастья, вперемешку с горечью овладело Юшиным. Чем сильнее Василий влюблялся в Субботина, тем мучительнее становилось скрывать от него правду. Совесть поедала парня изнутри, вгрызалась в его нутро острыми клыками, чувство тревоги нарастало, отчаяние накрывало с головой, не давая дышать полной грудью. Вася безумно боялся. Если Леонид докопается до правды, пиши пропало. Он не простит… Возможно поймет мотивы, искренне посочувствует, пожалеет, но не простит. Васе хотелось открыться, рассказать все Лёне, попросить помочь ему, защитить, не дать упрятать его в тюрьму. Юшину казалось, что старлей проникся его историей и искренне понимает, как непросто пришлось ему в школе, среди этих жестоких гиен, которые глумились над ним, мерзко скаля зубы. Но время шло, у следствия появлялись все новые и новые улики, а это значило лишь одно — рано или поздно в ФЭС выяснят всю правду, и тогда Леонид сам лично защелкнет на руках Юшина тяжелые браслеты. Все это угнетало Василия, мучило, давило на грудь непомерной тяжестью. Страх окутывал чёрным коконом не оставляя возможности дышать полной грудью. Вася боялся… Боялся потерять все, а главное — Леонида. Плевать на все, лишь бы старлей, добрый и сильный, не оставил, не бросил, защитил от всего дурного. Леонид сидел напротив Василия в комнате для допросов, выясняя все новые подробности о его отношениях с одноклассниками. Внутри Васи все сжималось от ужаса, мысли путались, руки чуть подрагивали, но он упорно придерживался той истории, которую заранее сочинил. Поднимать глаза на Леонида было страшно. Что если он увидит в них презрение или немой упрек? Нет, Вася не хотел думать об этом. Некстати вспомнилось, как они на школьном стадионе бросали баскетбольный мяч в корзину. Пожалуй, именно тогда Вася понял, что влюбился в Лёню. А теперь человек, чье имя он произносил со священным трепетом, разговаривает с ним так, будто уже знает правду и навешивает на него стикер со сроком. — Ладно, Вася, ты пока свободен, — произнес Леонид после двадцати минут бессмысленного допроса — ничего нового выяснить не удалось. Вася еле сдержался от вздоха облегчения и робко взглянул на опера. — Пойдем, провожу тебя до выхода. Вася сам не заметил, как его губы растянулись в счастливой улыбке. Леонид его ни в чем не обвиняет, он верит ему и все также хочет помочь, защитить. В груди расползлось приятное тепло, напряжение схлынуло, и на его место пришло окрыляющее чувство эйфории. Леонид шел впереди, а Вася, чуть отстав, гипнотизировал макушку старлея напряженным взглядом. Повсюду ходили люди, слышались чьи-то голоса, гудела техника, но Юшин словно не замечал всего этого. Ему отчаянно, до судорожных спазмов в сердце, до умопомрачения хотелось кинуться Лёне на шею, крепко обнять его, уткнуться носом в грудь и почувствовать себя нужным, важным. Понять, что теперь он в безопасности, под надежной защитой своего старлея, который непременно сделает все, чтобы оградить Васю от любого, кто посмеет его снова обидеть. Глупые, наивные мечты влюбленного подростка, но Васе так хотелось верить в то, что хотя бы Лёне есть до него дело. — Лёнь, — раздался рядом спокойный вкрадчивый голос. Вася обернулся и обнаружил что к ним степенной походкой приближается незнакомый мужчина. Он двигался уверенно, не сводя чуть прищуренного взора со старлея. Леонид в свою очередь радостно улыбнулся, в его глазах вспыхнула нежность, напряженное лицо разгладилось. Васю обожгло испепеляющей ревностью. Он явно, отчетливо увидел в глазах Леонида любовь. Но вовсе не к себе, а к этому мужчине, который пристально глядел на него. Казалось, что между этими двумя искриться воздух. Острая боль полоснула сердце Васи, ненависть серной кислотой потекла по венам, глаза заволокло бордовой дымкой. Ему казалось, будто он сорвался с высокого обрыва и летит в черную пропасть, быстро приближаясь к собственной гибели. — Стёпа! Ты вернулся, — произнес Леонид, когда мужчина приблизился к нему. — Почему не позвонил? — Хотел сделать сюрприз, — тепло улыбнулся Степан, лаская взглядом лицо старлея. — Ты еще не закончил? — А! Чёрт, — старлей тряхнул головой. — Увидел тебя и все мысли из головы вылетели. Подожди, провожу свидетеля и поедем домой. Домой. Вася едва не поморщился, услышав это слово. Так значит, эти двое живут вместе? Ненависть оглушала, сжигала изнутри, будоражила кровь, распаляясь все сильнее. «Лёня меня не любит», — как гром среди ясного небо пришло осознание. Придумал сам себе супергероя, спасителя, наивно поверил в сказку о золушке. Но жизнь — это вовсе не сказка со счастливым концом. На самом деле жизнь — это сплошное дерьмо, без возможности выкарабкаться из него, отмыться. Сердце в груди билось неровно, дерганными скачками, страх сковал душу, заморозил сознание. Юшин не мог поверить в то, что все оказалось лишь разноцветной иллюзией, яркой и неправдоподобной. Плодом его воспаленного воображения. Никто никогда его не любил, не жалел, не защищал от хулиганов. Вся его жизнь это сплошные американские гонки, с лихими виражами. Без возможности что-то изменить. Он не знал, где находится педаль тормоза, не знал, как остановиться, отдышаться, спокойно подумать. Сука-судьба подсовывала ему все новые и новые проблемы, смеясь ему в лицо, наслаждаясь его беспомощностью. Но теперь Вася знал, что судьбу можно обмануть, поиметь жестоко, как она его. Можно, например, взять в руки камень и одним ударом убить того, кто над тобой насмехается, а заодно убить в себе труса. — Юшин, вот пропуск, можешь идти, — словно из-под толщи льда раздался голос Леонида, выводя Васю из транса. Вася перевел на него взгляд, еле сдерживая клокотавшую внутри ярость. Глаза старлея смотрели холодно, без малейшего намека на участие и сострадания. Юшин сглотнул вязкий ком, застрявший в горле, натянул на лицо улыбку и произнес: — И вовсе ты не супергерой. А затем направился на выход. Леонид, поглощенный радостью от встречи со своим любимым капитаном, не обратил внимания, как Вася обернулся и в его глазах полыхнула ненависть. Та самая, которая толкает людей на безрассудные поступки, заставляет забыть о морали, о человечности, вытесняет из души доброту, честность и порядочность. Вася любил Леонида. Вася хотел отомстить...