Последнее дело Корта Слая

[ 10 ]

      Курьер остановился у входа в храм и отвязал завёрнутый меч. Ещё раз окинул взглядом мёртвую серость вокруг и задержал взгляд на полуразрушенной беседке вдали. Сейчас он ожидал ощутить скорбь, горечь или досаду. Внутри откликнулась лишь пустота. Собравшись с мыслями, он вошёл в храм, а лошадь осталась скучать снаружи.       Храм Де-Патри́ Дифа́ — это вытянутый и узкий основной зал и два боковых крыла с полуоткрытыми прогулочными зонами и выходом в сады. Зал погрузился в полутьму, в воздухе летала пыль, а пол был покрыт мраморной крошкой от расколотых колонн. Корт таился и вслушивался, пока впереди не раздались шаги, и из-за дальней колонны не вышел человек в тёмном капюшоне. Нижнюю часть его лица скрывал чёрный платок. Лёгкое кожаное обмундирование с ремешками и множеством карманов выдавали гонца или курьера. Незнакомец остановился в двух шагах и пристально разглядывал своего визави, словно увидел знакомое лицо. Но чтобы точно вспомнить, ему словно не хватало ещё одной любой зацепки. — Разверни меч и покажи, — мягкий голос и спокойная манера речи звучали знакомо.       Корт освободил меч из тряпок, откинул их и сразу полез в карман куртки за рисунками от заказчика, готовясь объяснять ситуацию так же, как это было с Арт’Аффини: — Вот рисунки от заказчика, дело в том, что этот меч… — Корт Слай, ты ли это, сладкий мой?       Они посмотрели друг другу в глаза. Незнакомец получил свою последнюю зацепку, опустил маску и продолжил: — Вот уж совпадение, так совпадение, — он триумфально приподнял голову и глубоко вдохнул, втягивая в себя пыльный воздух. — Клод… — Скажу честно, я думал, что уже никогда не найду тебя. — Признаюсь, я тоже. Знаешь, я даже рад встрече. — О, ты не представляешь, насколько рад я! Оба видели друг в друге причину своего тюремного заключения и наконец у обоих появилась возможность свести счёты. Корт искал мести за Марианну, а Клод ненавидел своего бывшего подельника из-за вселенской несправедливости и двойного срока в темнице.       Корт увёл взгляд от оппонента и посмотрел на голую руку, беспрепятственно держащую меч. Снаружи на ветру зашелестели сухие листья. Шелест усиливался и вскоре перерос в шёпот. Словно кузнечные меха, этот шёпот всё больше раздувал в Корте лениво тлеющую жажду мести.       Оба забыли о заказе и своих обязательствах. Между ними образовалось такое напряжение, что малейшая искра привела бы ко взрыву. Когда Клод положил руку на мушкетон, висевший на его поясе, искра таки вспыхнула.       Озверевший к тому моменту Корт бросился вперёд с поднятым вверх мечом. Его оппонент успел среагировать и перекатиться. Корт всадил меч в колонну, отколол её часть. Когда он повернулся, Клод достал мушкетон и выстрелил в самое неудачное место: пуля попала в меч и отрикошетила. Корт снова бросился вперёд и рассёк воздух серией взмахов. Одну половину атак Клод отразил мушкетоном, а от второй — увернулся, затем сделал ловкий выпад, шибанул врага тем же мушкетоном по затылку и сбил с ног круговым ударом. Пока оглушённый враг поднимался, Клод отбежал на дистанцию, зарядил мушкетон и выстрелил. На этот раз пуля попала в живот цели и прошла на вылет. Корт совсем не обратил внимания на ранение, замахнулся и искусно метнул меч. Клод совсем не ждал подобного действия и не успел среагировать. Лезвие поразило бывшего подельника между рёбер прямо в сердце. Он умер не сразу, а долго корчился, иссыхая и бледнея. В конце концов Клод упал, его совсем бескровная белая кожа прилипла к костям, глаза запали.       По мере прояснения разума от анестезии, что давало кровожадное бешенство меча, сквозная рана в животе начинала отзываться медленно растущей болью. Слай развернулся и вышел на улицу. Мрачная пустыня снаружи обрела знакомые краски, мёртвые деревья превратились в яблони, груши и абрикосы; сорняк у тропинок сменился калейдоскопом из высоченных огненных лилий, лаванды, роз и остальных цветов, названий которых он не знал, но вид которых так хорошо запомнил в юности. Корта охватило необъяснимое притяжение, будто гравитация сменила вектор: он прижал рану рукой и, прихрамывая, отправился к сиротскому приюту, поднялся на третий этаж, прошёл до конца коридора и вошёл в комнату слева. Как только он переступил порог, рана разболелась в полную силу и уже перехватывала дыхание, по телу разошёлся холодок.       Девушка сидела на высокой табуретке, у окна, в бирюзовом домашнем платье. Марианна не заметила Корта, кисть в её нежной руке продолжала оставлять на холсте полоски рассветного неба. Прямые каштановые волосы касались пояса и колыхались с каждым движением. Корт, хромая из последних сил, подошёл к ней и поцеловал оголённое плечо. Марианна повернулась, красота и молодость её лица застыли во времени. Она встала, коснулась его бледных щёк и с облегчением сказала:       — А я всё жду тебя. Наконец-то ты вернулся. Я люблю тебя, — их губы столкнулись в поцелуе, девушка подталкивала его к другому концу комнаты. Оказавшись у кровати, она обняла его и толкнулась вперёд. Вместе они отправились в мягкую и тёплую бесконечность.