Люблю тебя также, как ты — Фелицию

«В Фелиции все действительно счастливы, — пронеслось на уме Ромео, когда тот озирался на восхваляющих своего правителя фелицийцев. — И Феликс счастлив тому, что все счастливы, — отметил он про себя, на сей раз вполне обдуманно. — А я счастлив, когда счастлив он...» Радостный Феликс вёл своего гостя по улицам, между многочисленных домов и прилавков, крепко сжимая его ладонь — они с червонным братом всегда отличались особой тактильностью. — Только посмотри, Ромео! — восклицал валет. — Эти конфетные столбы — символ изобилия Фелиции! А это — наше солнышко! А там находятся поля, где мои верные подданные выращивают репку!.. Принц Ромео действительно пытался сосредоточиться на словах златовласого брата, но всё, на что он был сейчас способен, — любоваться его гордой, по-детски простодушной улыбкой. Проходя мимо жилых домов, король Феликс осыпáл прохожих пожеланиями чудесного дня и отличного настроения. Розововласый соблазнитель не смог сдержать умилённую улыбку, когда его валет с нежностью потрепал рыжие волосы девчушки, что босиком выбежала из дома, дабы поздороваться с королём. Удивительно. Впервые Ромео захотелось покинуть Верону, сбежать от постоянных почестей и восхвалений, от женского внимания, от роскоши и доступности. Он и сам не знал почему, но сегодня утром он не направился заваливать девушек цветами и украшениями, он сел в свою огромную пустую карету и поехал к брату, Феликсу. Других вариантов у него даже не возникло. И вот уже который час червонный валет водит своего короля по «стране вечного счастья», с энтузиазмом рассказывая об её устройстве. Честно говоря, Ромео было непривычно видеть вокруг не только девушек, но и мужчин, и детей. Все фелицийцы были либо рыже-, либо зелено-, либо златоволосыми, в отличие от розовых (не лесбийские намёки) дам Верона. — Феликс, сладкий, разве ты не устал? Что на счёт того, чтобы выпить по стаканчику коктейля? — предложил покоритель женских сердец, прервав рассказ Феликса о способах использования репы. — Ну конечно! — Правитель «счастливой страны» чуть ли не прыгал от предвкушения и радости. Эти чувства постоянно переполняют его, потому то он очень энергичен и жизнелюбив.

***

Большая деревянная вывеска с улыбающимся смайликом гласила: «Кафе «Хорошая компания». В это заведение и зашли червонные братья. Розововласый принц ощущал дискомфорт от того, что его не окружали пышногрудые, норовящие физически ощущать присутствие своего принца, дамы, но Феликс скрашивал эти ощущения своими улыбкой, смехом и частыми касаниями: то сжимал ладонь Ромео обеими руками, то прижимался своей щекой к щеке своего короля. В эти моменты Ромео ловил себя на мысли, что ему приятны прикосновения валета, но одновременно с этим пугался своей ответной, излишне раскрепощённой реакции: поцелуев руки брата и поглаживания его мягких светлых волос (что, конечно, не осталось незамеченным для посетителей кафе — многие смущённо отводили взгляд, а кто-то, напротив, начинал откровенно пялиться на правителей). «Я смотрю на него также, как на девушек, я касаюсь его также, как касаюсь девушек, я говорю с ним также, как говорю с девушками...» — принц Вероны пытался отогнать от себя подобные навязчивые мысли, но Феликс снова и снова так радостно произносил: «Ромео! Ромео!». «Интересно, он такой счастливый и безмятежный со всеми, или только я удостоился его ослепительно невинной улыбки и мягких прикосновений?». Конечно, соблазнитель уже знал ответ, но в глубине души надеялся, что это иллюзия, обман, что только для него этот паренёк излучает такое счастье, дабы осчастливить и своего короля. Его золотые волосы, отливающие механическим светом фелицийского солнца, его карие, как молочный шоколад или кофе со сливками, глаза, брови полумесяцем, постоянно жестикулирующие руки и, конечно, широкая улыбка, взглянув на которую начинаешь верить в счастливый исход своего существования — все эти внешние признаки постоянно привлекали розововласого принца в брате. — А что на счёт твоего королевства, Ромео? — Этот вопрос застал принца врасплох. Ему очень не хотелось навешивать свои проблемы на плечи брата, но подсознательно он уже доверил ему эту тайну... — Об этом трудно сказать так же оптимистично, как ты рассказываешь о своём королевстве, но... — Ромео нехотя поёжился, уловив на себе заинтересованный, но обеспокоенный взгляд собеседника. — Не волнуйся, ничего такого, — поспешно залепетал он, наклонился к самому лицу Феликса и прошептал: — Просто у моего генератора закончилась энергия... Почти полностью... Я... Не успел романтик договорить, как брат крепко-крепко обнял его за плечи, зарывшись лицом в мех его плаща. Некоторые фелицийцы (конкретнее девушки-фелицийцы), пялившиеся на братьев, сейчас негромко завизжали и начали перешёптываться, что очень смутило Ромео. Он покрылся багровым румянцем и, дабы скрыть это, прижался щекой к мягким волосам Феликса. Визги и шёпоток усилились. Принцу казалось, будто эти несколько секунд длятся гораздо дольше долгих томительных часов, а златовласый парнишка, которого он сжимает сейчас в объятиях, отчётливее окружающих охов и визгов слышит бешеное колочение его сердца. Вся эта нелепая ситуация прервалась резко и несуразно, когда в кафе появился Франц. — Ваше величество, я Вас обыскался, — пропыхтел он, тяжело дыша, затем недоумённо добавил, оценив ситуацию: — Ваше величество, чем Вы занимаетесь? Его величество отстранился от брата и невинно произнёс: — Ох, Франц, рад тебя видеть! Не хочешь коктейль? — Феликс подвинул наполненный бокал в сторону рыжего мужчины. Ромео старательно прятал глаза от нагрянувшего советника, параллельно пытаясь успокоить стремительно нарастающий ритм биения сердца. — Кстати, Франц, — начал король Фелиции, — как думаешь, можно ли... делиться энергией генератора? Рыжеволосый советник подавился коктейлем и несколько минут пытался откашляться, в то время как похититель женских сердец сгорал со стыда и проклинал свою неосторожность в сохранении государственной тайны. — Ромео, может, все жители Вероны смогут переехать в Фелицию? И тогда станет ещё больше счастливых подданных! Червонный король не понимал, шутит ли сейчас его валет, или говорит на полном серьёзе, но ему определённо льстил тот факт, что Феликс готов помочь ему, даже поделившись энергией собственного генератора. Это заставило все сомнения и сожаления внутри Ромео раствориться, как сахар в кипятке. — Ни в коем случае! — прервал неначавшийся диалог откашлявшийся Франц ещё хриплым голосом. Феликс рассмеялся. Это всё же была шутка. Как Ромео мог повестись? От этого ему самому стало смешно. Вскоре втроём они смеялись, хватаясь за животы, пока заразительный смех заставлял окружающих также погружаться в бессознательный хохот.

***

Прошло ещё много часов, прежде чем Феликс, Ромео и Франц направились в королевские покои. Последний пожелал братьям продуктивного отдыха и отлучился по своим делам. — Ну-с, спать будем на моей кровати, — объявил златовласый, неспешно раздеваясь перед шкафом. — Как скажешь, сладкий, — согласился принц. Тогда эта перспектива совсем не страшила и не смущала его, однако стоило им обоим, одетым только в трусы, лечь на одну, пусть и огромную, кровать, Ромео почувствовал гложущий дискомфорт. Постоянное желание лечь ближе к Феликсу, обхватить его плечи своими руками, как в кафе, прижаться лицом к его мягким волосам... Окунувшись в эти мысли, принц потерял связь с реальностью, а потому чуть вздрогнул, когда ощутил на щеке чьё-то горячее дыхание, а через секунду — прикосновение губ. — Сладких снов, — нежно шепнул знакомый голос прямо над ухом, оставив червонного короля гадать: только ли братским был этот поцелуй?