Маска психопата

      Лучшим решение, казалось, было вернуть в родной дом, где все и началось. Первые два дня Чонгуку и правда стало лучше. Сны, в которых страдали друзья, не снились. Голосовые галлюцинации не появлялись, как и дурных мыслей. Решив, что все прошло, понял — можно возвращаться. Однако, рано обрадовался. Оставшись на еще один день, так сказать, для лучшего результата, в ушах появился манящий голос. «Сын, перед смертью я оставил подарок. Ты нашёл его?» Как бы не сопротивлялся, голос не исчезал. «Найди же его». «Эта вещь только для тебя». «Найди!» Чонгук сам не заметил как погрузился в мысли, очнулся в подвале. «Твое любимое орудие…» Парень, стоя на месте, не понимал о чем речь, о каком орудие. Повернув голову к стене с инструментами, он огладывал их. На глаза попался молоток, молоток с небольшим порезом на рукоятке. Это оно. Как он понял, что это то, о чем говорил отец? Так вот, в детстве, а точнее Чонгуку было шесть лет, Джисон положил все инструменты, висящие на стене, перед сыном и сказать выбрать один, который больше всех импонирует. И Чон выбрал. Молоток. И все тренировки продолжались искчительно с ним. Первым делом, Джисон объяснил как правильно держать его, ведь техника очень важна. Так же рассказал о правильном использование, на своём примере показывал движение рук, кистей, на какой высоте лучше держать. Конечно, пока Гук был не готов, все тренировки проводились на гвоздях. Но став старше, отец рассказал настоящую (почти) причину этого учения. А именно охоты. Охоты на животных. Маленького Чонгука ничего не смутило. Если отец сказал надо, значит надо. Они приступили к охоте на настоящих зверей. На первой охоте стать мишенью выпал шанс кабану. Использовав технику, которой учил отец, Чонгук встал за дерево в тридцати метрах от животного, и стал выжидать, когда оно отвернется от него. Не прошло и пяти минут, как кабан медленно шагал в противоположной сторону мальчика. Время пришло, Чонгук медленно, но уверенно, шёл к мишени, крепко держать молоток, пропуская ветки, чтобы не издать лишний звук. Оказавшись уже рядом с животным, парень замахнулся молотком. Почуяв, кабан резко развернулся и снёс парня, протаптываясь по маленькому телу. Чонгук попытался быстро встать, держа молоток, ещё крепче, впереди, будто это меч. Кабан снова наступал на него и задел руку с инструментов, тем самым оставив там «шрам». Отец, наблюдавший за ребёнком, выстрелил с первого патрона в шею животного. Подойдя к лежавшему полумертвому животному и дрожащему сыну, он взял молоток. И на глаза Чонгуку забил кабана. «Запомни этот урок и хорошенько проанализируй. Больше я не буду помогать» — со строгим взглядом и не менее строгим голосом, сказал мужчина. Сняв молоток с гвоздя, на месте недавно висевшего инструмента что-то сверкнуло. Это было серебряное кольцо с аспидом. Джисон всегда его носил, никогда не снимал. Он рассказывал как-то, что кольцо досталось ему от отца. Вся их родословная передавала своим детям, передавая звание охотника. Самыми выдающимся был прадед Чонгука, убивший более двадцати парней (из-за травмы детства, он охотился только на них — педофилов; перед погружением жертв в вечный сон, прадед делал с ними тоже, что и с ним ранее и другими детьми), также выдающимся был Джисон, который из всех своих жертв отдал полиции двенадцать человек, на деле же их было тридцать три. Просто ему не нравилась проделанная работа, поэтому не было желание заявлять народу о себе, и неудачные тела сжигал. Чонгуку надо было возвращаться в город, к учебе, работе, друзьям. Не в силах оставить кольцо, положил в карман и направился собираться.