Не покидай меня

      Они расстались громко, с настоящим скандалом. Разумовский стенал, кидался ему на шею, умолял прекратить эту жестокую шутку. Но Олег лишь как заведенный твердил одно и то же: «нам нужно расстаться, я так больше не могу».       Может, Волков поступил неправильно, вывалив на Сережу все сразу, не подготовив к своей жестокой правде. Ведь для Разумовского все было хорошо. Воспоминания об Италии его воспаленный мозг запрятал куда подальше и запер на ключ. Волков все так же приходил домой под звуки стука по клавишам ноутбука, готовил ужин и обнимал своего Сережу.       Но, пусть те пять пуль и не убили его тело, они задели что-то внутри, в душе, и это что-то начало гнить, меркнуть, отравляя все нутро. Шрамы остались не только на коже…       Казалось, он никогда не разлюбит своего Рыжика, солнечного мальчика. За время в детдоме они смешались и срослись так, что иногда становилось непонятно, это он или маленький Сережа внутри него говорит. И, конечно, разорвать такую связь можно только разрезав живую пульсирующую плоть, залезть себе под кожу.       Олег знал, что не сможет жить с этим человеком, окончательно не потеряв себя. Эмоции Разумовского нависали над ним темной тучей, а его личность топтала и поглощала Волкова.       На следующее утро он собрал свои вещи. Сергей кричал, злился, плакал и выкидывал его вещи из сумки. Олег молчал и подбирал одежду с пола.       В конце концов Разумовский забился в угол и тихо плакал. Он не верил, что так вообще может быть.       Волков не знает, куда ему ехать. Весь Санкт-Петербург пропитан воспоминаниями, которые сейчас встают перед ним, осуждая, глумясь. Сергей заставил его возненавидеть этот город, а ведь он всегда любил холодную столицу.       «Ты сделал ему больно, он так к тебе привязан»       Олег потирает шрамы на груди. Сергей тоже делал ему больно.       «Он не сможет без тебя»       Сможет. Пока Олег был в армии он хорошо справлялся.       «Сжег пол-Питера. Вот это действительно справлялся».       На это Олег не смог ответить своему внутреннему голосу.       Волков достает телефон и набирает номер единственного оставшегося друга. Хотя смеет ли он называть Шуру другом?

***

      Оказывается, время прекрасно лечит, а, может, это и ежедневный секс с Шурой, кто его знает?       Волков боится признаться, что сейчас он счастливее, чем когда-либо раньше, когда он далеко от Сережи.       Да, Олегу больно, глупо отрицать, но внутри будто спокойнее, он будто обрел себя, теперь он не половина человека.       Он больше не связан с Сережей.       Вечер. Белый свет телевизора. Шура примостился сбоку и уложил свою синюю макушку Олегу на руку. Им совсем не интересно, что там происходит на экране, кажется, они слушают мысли друг друга.       Звонок в дверь разрезает воздух острым ножом. Пара переглядывается, молча спрашивая друг друга, кто бы это мог быть. Не получив ответа, Волков встает и идет открывать.       На пороге сидит Разумовский. Пламенно-рыжие волосы стали короткими, как у самого Олега. На нем его отвратительный фиолетовый пиджак, а в нем — как минимум бутылка дорогого алкоголя. Сергей поднимает взгляд от пола и сумасшедше улыбается: — Чертов Олег Волков, я хочу тебя убить.       Он шарит по поясу штанов, размякшими руками ища кобуру. Олег молча отбирает найденное оружие. —  Ты жалок. — Волков готов дать себе пощечину за эти слова. — И я это прекрасно знаю.       Тишину прерывали вздохи Разумовского. — Ты бросил меня как ненужную игрушку! Ты просто бесчувственное животное! Да ты хоть когда-нибудь улыбаешься?! — Разумовский цепляется пальцами за штаны Олега, трясет их и качается из стороны в сторону.       Сережа знал. Олег улыбался. Много лет назад, но он это делал. До того, как Разумовский собственноручно сломал что-то внутри своего Олежи. — Не трать время зря, Серый. — приглушенно ответил Олег. Сложно что-то говорить, когда он сидит перед тобой на коленях и смотрит своими голубыми глазищами. — Тогда скажи, почему?! — слезы брызнули из глаз, — Я чем-то хуже его? — Сергей вскинул руку в сторону Шуры, тихо стоящего в проходе. — Хочешь, уедем куда-нибудь, где нас никто не тронет? Я перестану работать? Может, хочешь денег?! Только не молчи! — Что ты хочешь услышать? — слеза течет по щеке Олега. Внутри разрастается дыра. Разумовский своими словами проходится по старым шрамам. «Я больше с ним не связан» — шепчет слабый внутренний голос. — Правду!       Мысли летают в голове белесыми мотыльками, хочется сказать так много, хочется не обидеть Серого, но собрать все воедино не получается. Олег жмурится и трет переносицу. — Ты сам разрушил все хорошее во мне и в себе, в нас. Сделал все прекрасные моменты своими, убил их. Больше нет того Олега, которым я был, верного пса, готового кидаться под пули только ради твоей несчастной задницы. — Олег перевел дыхание. — Нет, я этого не делал. — тихая мольба. Что-то внутри с треском разбивается. — Ты сам не заметил, как сделал меня ничтожным, неживым. Мне больно это говорить, ведь ты был моим всем. А сейчас… А сейчас просто оставь меня! — Нет, Олег, это не правда! Ты сам сделал себя таким, закрывшись от меня! — всхлип и слезы бегут по веснушчатым щекам с новой силой, но Разумовский взгляда не отводит. Серый сам понимает, что врет себе. Люди просто так не становятся убийцами. Смотрит в карие омуты, ищет остатки старых чувств и с ужасом ничего там не находит. — Как бы то ни было. Просто уйди.       Олег подхватывает Сергея за руки, поднимает и отряхивает, прижимает к себе близко, но не так, как это было раньше. Теперь это нужно лишь для того, чтобы Разумовский не упал.       Спустившись вниз, Волков видит черную тонированную машину, явно из автопарка Разумовского. Открыв заднюю дверь, он видит на переднем сидении водителя. Олег скидывает Сережу, цепляющегося за его тело, стремясь впитать в себя каждую его частичку, молча кивает знакомому водителю и хлопает дверью иномарки.