Заново?...

* На следующий день* Микаса стучала вилкой о пустую тарелку. Её глаза смотрели в пустоту. Сидящий напротив Леви, заметил странное поведение девушки, облакотился локтями о стол и сократил расстояние между их лицами. — Микаса, что случилось? Ты уже не первый раз за сегодня странно себя ведёшь, — сказал брюнет и забрал вилку у девушки. Аккерман буд-то очнулась и быстро помотала головой, чтобы выйти из оцепенения. — Ничего не случилось. Я просто не выспалась, вот всё, — пожала плечами девушка. — Я предлагаю не затягивать, собрать вещи, заскочить ко мне и ехать в штаб. — Хорошо, — кивнул Леви. — Тогда я пошёл собираться. Помыв всю посуду, Микаса направилась в комнату, в которой когда-то жила и где находились почти все её вещи. На сборку у Аккерманов ушло примерно 45 минут. Хоть они и брали только самое необходимое, вещей получилось много. Погрузив всё в машину, они отправились в квартиру Микасы, по дороге разговаривая на самые разные темы, пытаясь не затрагивать прошлое. Микаса жила прошлым, что очень напрягало Леви. Она всегда вспоминала своих родных и всегда рассказывала истории связанные с ними. Нет, Леви был не против того, чтобы она помнила их, но то, что делала Микаса для Леви было не правильно. Столько есть всего, о чём надо подумать. Зачем забивать себе голову тем, чего уже не вернёшь, — надо думать о том, что ещё можно изменить — так думал Ривай. Ведь с ним тоже такое было. После смерти матери Аккерман сходил с ума от горя. Он часто убегал куда-то в неизвестность и просто думал о том, какая же жестокая жизнь. Смерть близких — это самое больное, что может чувствовать человек. Тогда никто не думает об адекватности и нормах. Человек, погружённый в боль, — безумен. Ему становится всё равно на весь мир. Есть только он....... и жестокое прошлое. На пути к мечте Леви раз разочаровывался в своей силе. Отчаяние толкало на поступки, за которые впоследствии становилось стыдно. Отчаяние толкало на глупые безумства, о которых сейчас он старается не вспоминать. Побег туда, где тьма поглощает свет. Поиск души, затерявшейся среди обид, боли, вопросов без ответов. Он думал, что в отчаянии я разыщет себя. Заблуждался… Изменить пережитое невозможно, лучше принять его со словами: «Это было…» Отпустить прошлое — значит суметь сказать вслух «всё прошло». Леви повезло. У него были очень хорошие друзья. В трудную минуту они смогли вытащить Ривая из этой мрачной боли, поглотившего его полностью. Ханджи, Армин и Эрвин стали для Леви самыми дорогими людьми и остаются ими до сих пор. Подъехав к подъезду Аккерман, они вышли из машины и направились к двери. Поднявшись на последний 26 этаж, Микаса подошла к своей двери и вставила ключ. Сердце певицы замерло...... — ключ не поворачивался, а значит дверь была открыта. Страх полностью завладел девушкой. Без лишних вопросов Леви понял всю ситуацию. Он аккуратно открыл дверь. Резкий противный запах ударил в голову. Зайдя внутрь, Аккерманы прошли вглубь квартиры. Сердце Микасы пропустило удар… На полу лежало тело с простреленной головой, а под ним огромная лужа крови. Приложив руку ко рту, на глазах начали наворачиваться слёзы, ведь Микаса узнала его. — Жан… — тихо и жалобно сказала девушка, а после погрузилась в темноту. Flashback. Для обычного парня Жана Кирштайна сегодня был обычный рабочий день. По дороге купив кофе, он направился к себе на студию. Всё было как обычно: Жан создавал новые мелодии и эксперементировал с битами. Вдруг он слышит колокольчик, который говорит о том, что кто-то зашёл в студию. Кирштайн удивился, так как никого не ждал, но ни о чём плохом не подумал. Через некоторое время Жан увидел двое мужчин, один из которых был в шляпе. — Здравствуйте, — поздоровался звукорежиссёр. — Чем могу помочь? — Ты Жан Кирштайн? — немного в грубой форме спросил тот, кто не в шляпе. — Да, вы что-то хотели? — Ты отведёшь нас в квартиру Микасы Аккерман, — в утвердительной форме сказал второй. Жан подумал, что перед ним находятся очередные фанаты девушки и засмеялся. — Многие хотят побывать там. Извините, но я не могу этого сделать. Через секунду лоб Кирштайна почувствовал холодный металл. Сердце парня замерло, а руки автоматически поднялись вверх. — Ты отведёшь нас к ней, или я тебе бошку прострелю. Понял? — грубо сросил мужчина. — Д-да, — дрожащим голосом сказал Жан. — Только пообещайте, что вы ничего ей не сделаете. Увидев положительный кивок человека в шляпе, его помощник сказал. — Хорошо. Сразу после этого они пошли в машину и направились в сторону дома Микасы. Жану было очень страшно. Он мысленно молился, чтобы девушки не оказалось дома. Дело в том, что парень не знал, что Аккерман уже давно там не живёт. Приехав к месту назначения, троица поднялась на последний этаж и направилась к двери. Помощник Кенни грубо толкнул Жана к двери, мол открывай. Кирштайн тихо постучал. Не услышав никакой реакции, от постучал еще раз, но сильнее, при этом сказав: «Микаса, это Жан, открывай.» Никакой реакции. Кенни уже достала вся эта ситуация, он взял шпильку и подошёл к двери. Раздался щелчок, дверь распахнулась. В квартире действительно никого не было, что сильно обрадовало Кирштайна. Осмотревшись, Кенни сел на большой и мягкий диван. — Будем ждать до вечера, если она не придёт, — Аккерман изобразил пальцами пистолет и выстрелил в Жана. — Зик, — обратился он к помощнику. — Обыщи тут всё, может найдёшь что-нибудь. Зик Йегер — младший брат Гриши Йегера. На протяжении 10 лет сидел в тюрьме и недавно сбежал от туда с несколькими преступниками, благодаря Кенни. С Гришей он общался только в детстве, после окончания школы они не видилсь и не общались. Так настал вечер. Зик копался в вещах Микасы и что-то клал себе в карманы. Кенни спокойно вытерал пыль со ствола своего пистолета. — Ну что же. Кажется время вышло, — он встал и подошёл к Жану. Кирштайн напрягся. Тело побелело и стало резко жарко. Как же он возненавидел этих людей. Убедившись, что Зик находится в другой комнате, Жан напал. Он выбил пистолет из рук Кенни и ударил в челюсть. Удар оказался очень сильным. Сидя на Аккермане, он бил его, а Кенни пытался спихнуть Жана с себя. Зик прибежал на звуки. Увидев его, Жан вскочил и замер. Пистолет Зика был направлен на его голову. Глухой звук и Кирштайн лежит на полу, истекая кровью. Говорят, что после остановки сердца, человек слышит и видит всё, что происходит вокруг на протяжении 20 секунд. Так и есть. Последнее, что видел Жан, был красивый белый комод Микасы, на котором стояла фотография её с Эреном. Жан грустно улыбнулся. Не так он представлял свою смерть. Кирштайн боялся за свою маму, которая живёт недалеко за городом. Переживёт ли она его потерю? Тысячи мыслей и слов пролетели в голове Жана за эти 20 секунд. Последние слова, которые он помнил у себя в голове были: «Может быть я отправляюсь на поиски великого?.....» End of flashback. Микаса сидела на балконе, смотрела в одну точку и курила сигарету. Слёз не было, они закончились. Аккерман чувствовала пустоту и спокойствие. По её вине погиб ещё один человек. Человек, который ни в чем не был виноват. " Это всё я… всё из-за меня. Я должна умереть, иначе погибнут мои друзья. Я должна…», — твердила про себя Микаса. Дверь на балкон открылась. В кресло напротив сел Леви. Он долго смотрел на девушку, не в силах ничего сказать. Его пугало спокойствие и безразличие в глазах певицы. — Микаса… — тихо начал Ривай. — Мне жаль, что так произошло… Просто знай, что ты не виновата… Девушка никак не отреагировала. Она продолжала сидеть с разбитым лицом и курить сигарету. — То, что произошло, уже не исправить. Микаса пойми, это жизнь. Несмотря на все трудности и потери, мы должны жить дальше и идти вперёд. Ты ведь чувствуешь это в глубине своего сердца, — спокойно говорил парень. Вначале Микаса продолжала сидеть и делать вид, что ничего не слышит, но потом её губы расползлись в широкой и срашной улыбке. Певица начала смеяться. Громко и злобно смеяться. — Хахпхахах, Леви… — вдруг её лицо резко стало серьёзным. — Я не чувствую боль! Я не чувствую вообще ничего! В глубине моего сердца?! Раскрой глаза! Внутри меня пустота! Моего сердца давно уже нет.... оно погибло вместе с ними! Вместе со всеми ними.....Ты серьёзно думаешь, что я никогда не слышала этих слов? Каждый раз одно и тоже. «Надо жить дальше, надо жить дальше», — передразнила девушка. — Вот и живите дальше, — её голос погрустнел и стал тише. — А я так жить не хочу..... Леви молчал. Он прекрасно понимал, что эти слова не подействуют. Он говорил их больше не для Микасы, а для себя… — Я боюсь задохнуться в грусти, — тихо продолжила девушка. — Порой ее так много, что я теряю контроль над собой. В голове шум, в глазах темнеет, кровь закипает. Сигарета — лучшее болеутоляющее. Вместе с дымом выдыхаешь грусть… Сильные люди — те, кто распахивает дверь перед грустью со словами «добро пожаловать». Ведь и радость, и грусть — частые гостьи повседневности, ни одну из них нельзя обделять вниманием… — Микаса докурила и потушила сигарету. — Когда кто-то исчезает из твоей жизни и ты больше никогда его не увидишь, но ты хотел бы сказать ему то, что не успел, что-то очень важное… Знаешь, что я делала после смерти родителей? Я брала бумагу и карандаш… И писала письмо. Оно может быть длинным, а может в одно слово… Я писала тому, кого уже нет… Но не отправляла, а просто складывала, подносила к огню и сжигала… И ветер уносит пепел и ту боль, которая была внутри тебя… Наступила пауза. Все думали о своём. — Микаса, скажи, что мне сделать чтобы тебе было легче? Я не герой, но что смогу, то сделаю, — неожиданно спросил Леви. Девушка посмотрела в глаза Риваю. В них она увидела сотрадание и понимание. И всё-таки Аккерман была, очень рада, что у неё есть такой человек в жизни, как Леви. При этой мысли она погрустнела, а глаза потемнели. — Живи… Просто живи, Леви. Не умирай. Это всё, что мне нужно. Ривай кивнул. — Тогда пообещай мне, что перестанешь тянуться к прошлому и подумаешь о будущем, — попросил брюнет. После паузы тишину, Аккерман уже подумал, что Микаса решила не отвечать на его просьбу, но скоро услышал тихий голос. — Я скучаю, — жалобно сказала девушка. — Это единственное объяснение моей тяги к прошлому. Не помогают никакие советы и психотехники. Можно только смириться, стараться скучать все тише и тише, с надеждой когда-нибудь научиться просто помнить, — голос Аккерман дрогнул. — Ты говорил, что я сильная…Так вот люди становятся сильнее, благодаря воспоминаниям, которые не могут забыть. Это взросление, Леви… Брюнет тихо вздохнул. Он не хотел как-то ссорится или давить на девушку и поэтому замолчал. Микаса достала из кармана вторую сигарету и поднесла к губам. Увидев взгляд Леви на себе, Микаса взглядом предложила ему закурить тоже, но Ривай отрицательно покачал головой. Так они и сидели…в полном спокойствии и тишине. Спустя какое-то время, Леви стал замерзать. Он встал с кресла и подошёл к Микасе. — Нам пора, Микаса. Уже становится холодно. Микаса перевела взгляд на парня. — Ты иди, я сейчас докурю и приду, — спокойно сказала певица. Леви кивнул и вышел с балкона в комнату. Микаса продолжала сидеть в своем кресле и думать о жизни. За это время девушка научилась смотреть на смерть, как на старый долг, который рано или поздно надо заплатить. Почему-то от этих мыслей, Аккерман усмехнулась. Потушив сигарету, она встала с кресла, как вдруг почувствовала что-то острое в районе шеи. Ноги начали падкашываться, а разум погружаться в темноту. Последнее, что видела Микаса были чёрнын люди, которые спрыгнули с крыши на балкон, взяли её на руки и куда-то понесли.