Между реальностью и кошмаром

Густой мрак. Холод до костей. Тихая мелодия. Чувство болезненной слабости. Горло горит жарким пламенем голодного огня, прожигая лёгкие от бега. В глазах темно, как при слепоте. А ноги не слушаются, спотыкаясь обо все, падая на землю, раздирая колени до багровых пятен и синяков. Громкий вой был слышен в ушах ударом грома в небе, топот копыт и скрежет когтей по земле, что нарастал с каждым шагом бегущей дичи. Бежать. Бежать. Бежать. Жить. Бежать, чтобы жить! Но тонкий и белый, как слоновая кость, коготь проткнул шею, пустив алые брызги крови лепестками по земле. Тело трясётся, а перед глазами ярким светом зажигается картина живее всех, что рисовал Дон Кенн¹ красками детского страха. Кровь на стене, на полу и на потолке, стекавшая ручьями. Лежавшие тела и острые клыки, что впиваются в мясо, чавкая и пачкаясь. Кто это. Кто же ты... Ты. Детский голос сорвался с уст девочки, крепко схватившейся ручками за мягкий, похожий на перья птиц, красный плед. Глаза пытались сфокусироваться на окне, за которым вставало ласковое солнце, еще не скрытое за облаками, пока крупинки сверкающих слез скатывались с серых, словно тучи, глаз. Снова кошмары. Они приходят, когда что-то случалось нехорошее за день, но она и позабыла, что же с ней было такое. Голова старается забыть то, что приносит стресс, помогая телу, но не мыслям. Вокруг были и другие кровати, на которых еще сладко посапывали дети, не ощутив приятных лучей за окном. Ей стоит лечь спать, до подъёма ещё не скоро. Утро всегда было громким с первых ударов часов, когда все сны и кошмары отпускали, давая встать с кроватей и бежать умываться чистой и холодной водой, чтобы открыть очи, смотря только вперёд. По комнате стали раздаваться задорные голоса и гогот детей разных возрастов. Сейчас они заправляли свои кровати, что были идентичны, не считая одного различия. Номера, который помогал различать их и не ругаться. По коридору зашагала девочка небольшого роста с тёмными волосами и немного длиной челкой, что скрывала серые глаза. Походка была тяжелой, говоря за себя о беспокойном сне, что мешает быть бодрой. Хотя скрывать своё состояние девочка и не была намерена. Такова была "Шестая". И нет, нет ничего удивительного, что её имя - это, фактически, цифра. Она сама решила, чтобы её номер стал именем, ведь разум давным-давно позабыл ласковое имя, которым её звали домой. Его больше нет, как и прежней её. Но она старается ранним утром не мучить себя мыслями, что шумели в голове пчелиным роем, мешая слышать других, и поэтому, держа в руке белое полотенце, девочка поспешила умыться, как и другие ребята. Зайдя в комнатку с зелено-синими плитками и тусклым светом, она покрутила краник, и вода стала бить в раковину, немного брызгая на бледную ночнушку. Подставив маленькие ладошки, чтобы собрать воды, Шестая стала мыть свое лицо в холоде, прежде чем взять свою щётку и почистить зубы, некоторые из которых уже были коренными, подчёркивая, что она взрослеет. Закончив водную процедуру и вытеревшись мягким полотенцем, она поспешила за остальными ребятами на утреннюю зарядку, на которой должны присутствовать все. Надев уличную обувь и единственную любимую вещь, что являлась темно-синей вязаной кофтой, Шестая вышла из большой комнаты с бежевыми стенами в коридор. Кто-то думал чем сегодня заняться, другие же обсуждали свои интересы, а третья часть, как и она, сонно зевали, ещё не сняв с себя остатки сна. Пройдя длинный проход, в котором уже было светло из-за большого количества окон, на чьих подоконниках стояли горшки с разными растениями, они дошли до скрипучей лестницы, спустившись на первый этаж к главной двери. И, как только её маленькая нога перешагнула через порог здания, девичьи тёмные волосы стал ласкать теплый летний ветер. Был почти конец лета, и вот-вот должна была начаться дождливая осень и уборка сухих листьев. Встав в ряд с другими детьми, девочка старалась быть в самом конце, в тени, не желая выполнять задания, которые казались ей ненужной тратой времени. К детям вскоре вышел мужчина в красной футболке, что работал здесь как дворником, так и "учителем". Услышав громкий свист серебряного свистка, все начали повторять за стоящим в центре человеком разные упражнения. Шестая лениво крутила руками и вскоре от усталости присела на землю, взглянув на деревья. На них редко сидели птицы, не понаслышке знающие о шумных детях. Увидев красивого чёрного грача, девочка уже не смогла оторвать взгляд. Яркие всепоглощающей тьмой перья, острые когти и крылья, дающие им, птицам, полет. Эти существа знают и сладкий вкус свободы, данный им природой, и горечь оков от рук человека. Вдруг кто-то грубо толкнул Шестую в бок, говоря отнюдь не тихо. - Ты чего уселась? Почему не делаешь зарядку? Подняв лицо, что немного закрывала чёлка, на того, кто посмел так грубо осудить её за лень, она увидела мальчишку явно младше её самой, но уже любившего поябедничать на всех. О таких Шестая всегда отзывалась как о занозе в пальце, что мешали и дико бесили. Они всегда думают о том, как бы выделиться, и не могут придумать ничего лучше, кроме как подло всех "заложить". Такие всегда остаются без друзей и поддержки. Им нужно лишь внимание, что удовлетворит их эго. Но пока она думала об этом, мальчик попытался снова грубо высказаться о её неправильном поведении, в ответ она лишь молча встала на ноги, пытаясь достать ладонями до земли, как это и делал учитель. На этом моменте мальчик подумал, что победил и после обязательно расскажет об этом воспитателям, дабы точно закончить дело. Но когда он наклонился к траве, его резко толкнули в бок, и, не устояв на ногах, он всё же упал на землю. Такую суету было сложно не заметить, и, остановив всех, взрослый строго спросил, что же такое у них там происходит. На это Шестая с лёгкой улыбкой на лице, что пришлось скрыть под маской безразличия, ответила: - Просто кто-то уснул и упал на землю. На мальчика накатил сильный стыд от любопытных взглядов других ребят, и, встав с земли, он отряхнулся, решив молчать всю зарядку, что Шестая признала как свою победу. После зарядки дети уже разогрелись и поспешили в столовую, где для них был приготовлен завтрак. Находилось всё на первом этаже второго здания. Сегодня им были предложены чай, каша и хлеб с маслом. Банально, но действительно вкусно и сытно. Но не для Шестой, которой постоянно приходилось брать еще одну тарелку с кашей. У неё всегда была проблема с "голодом", хоть никто и не мог точно ответить, в чем причина этой странности. Чаще всего всё сводилось к трём вариантам: врождённой патологии, ещё неизвестной науке болезни и банальном переедании на нервной почве. И хоть девочка и была полностью здорова, третий вариант имел полное право на существование. Шестая никогда не садилась за стол с кем-либо, предпочитая спокойно есть в одиночестве, пока на это есть время. Да и не охота просто. Зачем с кем-то говорить во время завтрака, если ты хочешь только одного? Еды. Но когда пришло время идти обратно в комнаты, дабы начать уборку, Шестая, не горя желанием что-либо делать, быстренько скрылась от глаз детей и взрослых, ходящих по коридорам. Пройдя дальше дверей столовой, она скрылась в кладовке со старыми тряпками, вонючими средствами и вёдрами, пока через несколько минут не наступила тишина. Выйдя из своего тайника, девочка направилась к выходу. Само здание имело необычную форму. Прямоугольный угол, с "башней" по середине, откуда можно было увидеть из окон всю территорию приюта до каменного забора. "Восточное крыло" комплекса было спальней для детей, пока "западное" служило для другого. Туда воспитанники ходили читать, принимать пищу и самостоятельно занимать себя каким-либо досугом. Замечательное место для брошенных родителями детей, которое не назовёшь страшным и заброшенный, да и сами дети о таких местах не знали, ведь газеты с новостями и фильмы в их руки не попадали, а единственным источником информации были книги. Оказавшись на втором этаже башни, Шестая взглянула на улицу. Множество дорожек, по которым были расставлены вокруг маленькими аллеями молодые деревья. Вдалеке виднелся сад и небольшой лесок, который тоже принадлежал приюту. Ходить туда было многим запрещено, а если и разрешалось, то только в специально отведённое "свободное время", хотя детям было явно там скучно и они предпочитали играть на близлежащем участке, бегая и веселясь. Шестая изредка ходила туда, но не рисковала идти дальше, к каменному забору, что находился за деревьями, зная, что там ходит охранник, и любой пойманный будет строго наказан. Сама башня имела выход на крыше, но там стоял тяжёлый железный замок, ключи от которого были в тайне спрятаны от всех. Это было разумно, ведь полезшие бы туда дети спокойно могли бы поскальзываться и падать. А это, знаете ли, для сиротского приюта не особо хорошо. Спускаясь вниз по винтовой лестнице и посматривая на улицу, Шестая лишний раз старалась быть начеку, от чего ей и повезло. Прижавшись к кирпичной стенке, она ждала, когда стихнут шаги взрослого. Когда этот момент настал, девочка рванула к саду, что находился близко к восточному крылу. Сад был сделан для обучения воспитанников, где те, в свою очередь, должны были садить и выращивать растения. Их там было много: цветы, кустарники, молодые деревья. Здесь чувствовались легкость и спокойствие. Гуляя, она слышала как стрекочут насекомые, что притаились при её присутствии. Но ощущение маленьких лапок, ползущих по ноге, испугал Шестую, быстро скинувшую ладонью наглое насекомое. Небольшой паук чёрного цвета с тонкими и длинными лапами, величиной больше девяти сантиметров, с большой скоростью стал карабкаться по дорожке в странном направлении. Но даже такой жалкий вид нервировал Шестую, видящую лапы и глаза. Особенно похвастаться чёткими и страшными иллюстрациями этих существ могли книги, навлекая сильный страх с самого детства. Шустрые и страшные. Большой размер им и не нужен. Встав рядом, внимательно следящая девочка без лишних слов покончила с чужим существованием, игнорируя возможную "опасность"². Мерзость. Долго прогулка продлится не могла, и, вернувшись обратно, девочка увидела, что уже многие ребята разбрелись кто куда. Кто-то стоял у аллей, весело болтая, другие предпочли скрыться под крышей здания от ярких солнечных лучей. А Шестая? А Шестая просто неторопливо шла по тропинке, пиная камушки, что катились все дальше и дальше. Так она и проводила все время в сиротском приюте, кочуя ото дня в день, стараясь не умереть раньше времени от одиночества. Мир и так несправедливо с ней обошёлся, закинув её душу в этот пыльный и мирный детский дом, хоть она и была готова даже отдать свой палец, лишь бы оказаться в более опасном месте. Так она чувствовала бы себя живой. Имеющим сильный смысл жизни существом. А сейчас единственное, что давало ей смысл, это ожидание повестки об удочерении или о собственном совершеннолетии. Ей всего двенадцать, и ждать выхода из этого места ей нужно каких-то шесть лет... Резкое столкновение о чужое плечо вывело из транса серых мыслей. Мальчик, что был, наверное, её возраста, поспешил поднять с земли книги, выпавшие из рук из-за Шестой. Все же надо будет задуматься об аккуратности при хождении по территории. Промолчав, она собиралась скрыться за группой ребят и уйти прочь, но возмущенный голос мальчика не позволил ей этого сделать. - А извиниться не собираешься? Прёшь как танк средь белого дня. - Прости, но с теми, кто "возиться" на земле, я не разговариваю. Острые, как лезвие, слова были сказаны с холодом, подчёркивая положение, в котором был парень, сидя на корточках с книжками в руках. Она не собиралась извиняться в том, в чём не виновата, да и он сам мог обойти её, а не идти навстречу, надеясь, что его заметят. Но она явно не задумалась наперёд о последствиях, когда он грубо потянул её за волосы. Это было для неё как зелёный свет. Кто-то говорит, что девочки должны быть мирными и божьими одуванчики? Шестой на это плевать. Показывая злость, она ударила кулаком в чужой бок. Когда дети дерутся со стороны, это выглядит ужасно и неприемлемо. Но когда ты участник этой бойни, то чувствуешь лишь прилив адреналина, текущего по венам, позабыв остановиться. Они били руками и ногами, тянули за волосы и одежду, прожигали друг друга взглядами. Без разницы, дерётся мальчик или девочка, в этом деле нет равных правил, особенно когда Шестой остаётся каких-то пару мгновений, чтобы приготовиться и ударить мальчика в нос. Но грубое и болезненное ощущение в шее заставило её отступить на шаг назад. Стало понятно, что их борьбе пришел конец, когда на её воротнике появилась крепкая хватка, оттягивая от несчастного. Тихо, но сердито были сказаны слова, которые девочка легко могла слышать не один раз. - Успокоились немедленно, пока я не позвала взрослых!