Спасают секс и рок-н-ролл

Драко

Компания Браун оказалась весьма приятной из-за тишины, царившей в купе. Драко курил и размышлял. Ему, как наследнику древнего чистокровного рода, никогда не были интересны маглы, их культура и образ жизни. Но вот эти вот штуки совместно с огневиски давали потрясающий эффект. Парень представил лицо отца, если бы он вдруг возник сейчас перед ним, и злорадно фыркнул. — Ты чего, Малфой? — вскинула одну бровь девушка. — Подумал о том, что мне сейчас мог бы сказать мой сиятельный папаша… — Дай догадаюсь, — Браун приняла напыщенный вид и высокомерно, вернее карикатурно, произнесла: — Сын мой, ты позоришь свою высокородную задницу! Драко прыснул. Его воображение с ювелирной точностью нарисовало образ лорда Малфоя, произносящего такие же слова на полном серьезе. — Живенько, Браун, — просмеявшись, похвалил девушку Драко, а она лишь пожала плечами. — Удивительно, мне выпала честь лицезреть пьяного Малфоя, — снова закурила Браун, уже в наглую стряхивая пепел на пол. — Зачем ты куришь? — вдруг спросил ее Драко. — Это не красит чистокровную ведьму. — Пха, а я ждала, когда же ты станешь поборником морали. — Без обид, мне просто интересно. — Мы что вдруг стали друзьями, Малфой? — Нам еще полтора часа ехать. Мне просто скучно. Так в чём причина? Девушка сделала затяжку, выпустила облако дыма и задумалась. Драко было любопытно — это от того, что она не знает или не хочет говорить? Но Браун, несмотря на своё заметное опьянение, посмотрела ему в глаза очень серьёзно и ответила на вопрос: — Это перебивает нюх. Обоняние слишком острое, я не могу привыкнуть к постоянной вони вокруг. Запахи, которые раньше нравились, вызывают тошноту. А ещё все вокруг очень шумные, я слышу сердцебиение на расстоянии вытянутой руки, а свет просто сводит меня с ума. О, Мерлин, нахуя я это рассказываю? Веселье как рукой сняло. До парня вдруг дошло, что его проблемы с самооценкой и самоопределением в новом обществе, а также ежемесячные встречи с куратором и выбор профессии по заказу Министерства — это все откровенная хуйня. Все эти общественные заморочки ничто, по сравнению с тем, как может измениться собственное тело, какой дискомфорт оно способно принести, и что все эти физические перемены — это навсегда. — Браун, ты правда считаешь, что я не должен был тебя спасать? — Правда. — Я не мог пройти мимо. Я видел, что тот гондон делал с другими. Эта мразь вместе со своей кодлой таких же вшивых тварей жила в лагере, разбитом возле мэнора. Отец допускал оборотней только в подземелье, но мне казалось, что весь дом смердит ими и кровью их жертв. — Так убил бы Сивый еще одну девку. Нихуя бы не изменилось. — Прошлого не вернуть, или ты предлагаешь пустить тебе Аваду в лоб? Девушка промолчала, отведя взгляд к окну. Тишина снова заволокла купе. Каждый думал о своём. — Мне нет тут места, — внезапно очень тихо произнесла она. От её тона у Драко мурашки по спине пробежали, столько тоски и обречённости было в её голосе. Он, не понимая, зачем хочет ей помочь, сел рядом и убрал неровную челку. От Браун пахло осенним лесом, дикими ягодами и мхом, причудливо смешанными с табаком и огневиски. Она заметно напряглась, сверкая желтовато-зелёными глазами. — Ты будешь полной дурой, если упустишь шанс, — примирительно сказал ей Драко. — Шанс на что? — На интересную жизнь. — И мне говорит это парень, который сам не знает, что делать со своим вторым шансом? — С чего ты это взяла? — О, от тебя за версту несет страхом. Понимаешь, такой кисло-сладкий запах тухлого мяса? Не знаю, как правильно описать. Малфой попытался принюхаться к себе, но кроме запаха алкоголя и табака ничего не почувствовал. — Что ты делал на уроках УЗМС? — Я бросил после того случая. — Любой хищник, а особенно магический, чувствует страх. Он его чует, — уточнила Браун, указывая тонким указательным пальцем себе на нос. — Хочешь сказать, что ты по запаху можешь определить, что испытывает человек? — Ну, да. — Пиздец как странно. — А я о чём говорю. У меня постоянно болит голова, я всегда злюсь, потому что не понимаю, что ощущаю. Это сводит с ума. Драко снова сделал большой глоток огневиски и передал фляжку спутнице. Браун, глупо хихикнув, приняла предложенную выпивку. Восприятие начало плыть, а боковое зрение смазываться. Приличные рамки поведения остались где-то позади, когда парень пересел на диван к девушке. Сначала они просто сидели рядом, но потом Браун, видимо, стало неудобно и она облокотилась на Драко, закинув скрещенные ноги на стол. — Ты бескультурная сука, Браун, — прокомментировал её позу Малфой. — А ты заносчивый сноб и высокомерный ублюдок, Малфой, — хмыкнула девушка, потянувшись за пачкой. — Бля, осталась одна сигарета. Девушка прикурила и откинулась на плечо Драко. — Будешь? — спросила она после нескольких затяжек. — Давай, — Малфой забрал у неё сигарету. Так они и сидели еще некоторое время, передавая друг другу зажжённую сигарету. Драко чувствовал у себя на плече приятную тяжесть и тепло её тела. Ему было комфортно. Не требовалось играть опостылевшую роль серебряного принца, строить из себя аристократа, следовать правилам приличия. В конце концов, ему было ещё только восемнадцать, а он успел стать убийцей, террористом и заключённым.

***

Поезд начал замедляться. Машинист объявил о скором прибытии в Хогсмид. Драко еле разлепил глаза. Как он ухитрился уснуть? Он обнаружил себя лежащим на диване в обнимку с Браун, нагло закинувшей на его живот согнутую ногу. Её волосы, пахнущие одновременно лесной свежестью и волчьей шерстью, лезли ему в лицо. — Браун, — помня о её чувствительном слухе, тихо позвал парень. — Браун, Хогсмид. Девушка недовольно насупилась, а потом выгнулась и потянулась, словно кошка. Драко успел рассмотреть её лицо с тонкими и острыми чертами и отметить, что несмотря на неестественную бледность и залегшие черные тени под глазами, она стала чертовски красивой. Пока он пристально рассматривал её, Браун, видимо, проснулась, но не решалась открыть глаза. С минуту она тихонько лежала, боясь пошевелиться. Драко догадался, что ей, так же как и ему, не совсем понятно, как они оказались в столь компрометирующем положении. — Браун, я вижу, что ты не спишь, — ехидно протянул Малфой, натягивая на лицо самое наглое выражение, чтобы скрыть собственную неуверенность. Девушка все-таки разлепила глаза, и два огромных фосфоресцирующих зелёных шара уставились в серые щелки. Малфой снова почувствовал, как начинает проваливаться в чужой разум, и, резко мотнув головой, остановил наваждение. — Я знать не хочу, как так получилось, Малфой, — хрипло со сна прошептала девушка. — Но я искренне надеюсь, что ты не будешь болтать об этом. — О чём? О том, что я нажрался огневиски с гриффиндоркой и уснул по пути в Хогвартс, а она придавила меня своим весом? — парень еле сдерживал смех. — Вот это достижение в духе Слизерина! — Слушай, а ты разве не староста? — удивлённо спросила девушка, крепко задумавшись. Вот тут Малфой не выдержал и рассмеялся в голос. — Я отказался. — Серьезно? — Нахуй мне этот геморрой. — Твоё дело. Тем временем поезд остановился. Браун осторожно слезла с парня и размяла затекшие конечности. — Сколько мы спали? — как-то невзначай спросила девушка. — Минут сорок от силы. — Потрясающе себя чувствую. — Ты все еще пьяна. — Как и ты, Малфой. Думаю, нам стоит подождать, пока большинство не уедет в Хогвартс. — Твоё здоровье, Браун, — весело подмигнул девушке Драко, сделав большой глоток из фляжки. — Ты выглядишь отвратительно, — заметила она, забирая у него огневиски. Малфой лениво достал палочку, пару раз вальяжно махнул, и его одежда приобрела идеальный вид. Девушка хмыкнула и просто смахнула с одежды пепел: — И так сойдет. — Поразительное пренебрежение к себе. — Иди ты. Меня заебало соответствовать. Если мне выпал второй шанс, то я, пожалуй, буду делать только то, чего сама захочу. Чего и тебе советую. — Это имеет смысл. Репутация все равно дерьмовая. Пока они общались, свет в купе потускнел, а за дверью послышались шаги и чьи-то голоса. — Нам пора, Браун, если мы не хотим вернуться в Лондон. Фините. Заклинание спало с двери, и в купе ввалился Блейз Забини, на мантии которого сверкал значок старосты школы. — А я-то думал, куда ты делся, Драко, — ухмыльнулся мулат. — Смотрю, ты времени зря не терял. Из-за плеча старосты маячила голова другого слизеринца, в котором Драко узнал Тео Нотта. — Ну, ты и сучонок, Малфой. Пил и без нас, — подал голос Нотт. — А это у нас кто тут? Браун? Не поделишься? Совершенно не смущаясь, девушка протянула через плечо Забини фляжку с огневиски. Нотт подмигнул ей и сразу же приложился к горлышку. — Отличный Огденский. Из запасов лорда Малфоя? — Только самое лучшее, Тео. — Кончайте валять Уизли, нам пора. Я задержал последнюю карету, чтобы, ты, олух, не плёлся ночью по лесу в одиночку. Хотя тебе это точно не грозило бы! — елейным голосом заметил Забини. Девушка подхватила рюкзак, и, растолкав парней, первой вышла из купе. — И долго Вас ждать? Когда Браун покинула вагон, Забини притормозил и развернулся к Драко: — Это правда? Малфой сузил глаза и холодно уточнил: — Что именно? — Некоторые грифы говорят, что ты спутался с Браун. — И с каких пор ты слушаешь то, что говорят долбоёбы? — Её показания спасли тебя, дружище, — подлил масло в огонь Нотт. — Вы были там. Браун ясно сказала, что нас ничего не связывает. — Ну-да, ну-да. А потом мы находим тебя в её компании пьяным в вагоне барсуков. Ухмыльнувшись, Малфой направился в сторону выхода. Парням ничего не оставалось, кроме как, последовать за ним. На перроне не было ни души. Браун, как в воду канула. Подумав, что так даже лучше, Драко проследовал к последней, оставшейся карете. Пара фестралов недоверчиво косилась по сторонам. Животные всегда чувствуют хищника, пусть этот хищник и не совсем настоящий. Поймав себя на очередных странных мыслях, парень удобнее устроился на лавке. Забини и Нотт не заставили себя долго ждать. Как только последние студенты покинули перрон, Хогвартс-экспресс медленно пополз в обратную сторону. Драко лишь уныло пялился в окно, размышляя о предстоящем годе, который обещал быть ещё охуительнее, чем предыдущий. Тогда он хотя бы знал, откуда ждать неприятностей, здесь же всё было окутано туманом. Карета медленно катилась в темноте, противно покачиваясь. Малфой старался увидеть хоть что-нибудь, отгоняя от себя предательские мысли, о том, что или кого именно, он хочет найти. Чёртова идиотка, даже не попрощалась. И тут, вдруг, он вспомнил разговор с парнями в вагоне. До него дошло сразу, что девушка всё слышала. Она обиделась? Да ему какое дело до чувств гриффиндорки? Тем более такой туповатой и помешанной на шмотках, мальчиках и сплетнях. Но Драко знал, что именно эта версия Лаванды Браун совершенно другая. Оказавшись на грани, невозможно остаться прежним. Это касалось и его в том числе. Есть черты характера, которые не меняются, но Драко точно знал, что никогда не хотел становиться похожим на среднестатистического Пожирателя. Не было в нём той непроглядной тьмы и нечеловеческой жестокости, желания пытать, уничтожать и убивать. Гнильцо в душе было, и этот факт он признавал. Да и как не быть червоточины, если его с пелёнок воспитывали в ненависти к грязнокровкам, с верой в то, что маглы сродни животным. А в итоге оказалось, что бо́льшим зверьем были рьяные блюстители чистоты крови. Его тётка, например, была настолько пизданутой, что проебала всю свою жизнь в фанатичном служении Реддлу. От одного воспоминания о нежити, возглавлявшей верхушку чистокровных фанатиков, пробирала дрожь вперемешку с истерическим смехом. А как же тут не смеяться, если эталоном и лидером аристократических расистов был полукровка? Тот самый продукт грязного кровосмешения ведьмы из древнего рода с маглом? Малфой находил сей факт на редкость ироничным. Пока в пьяном мозгу роились крамольные мысли, карета подъехала к главным воротам Хогвартса. Замок был полностью восстановлен и, как прежде, сверкал тысячей огней. Несмотря на все недостатки этого места, Драко был рад вернуться. Возможно, судьба дала ему шанс поменять свою жизнь, возможно, это лишь самообман, но ему хотя бы стоит попробовать. Терять по сути и нечего. Да, он оказался на проигравшей стороне, как и другие студенты Слизерина; да, ему будет тяжело; да, с него будут требовать больше, чем с остальных; да, он единственный в этом замке, у кого на предплечье мерзкая метка. Но он так же, как и все остальные, имеет право на свой счастливый финал. Проходя по коридорам, разглядывая сияющие доспехи в свете волшебных огней, Малфой немого расслабился. Хмель изрядно выветрился на холодном ветру, пока они добирались до замка. Парни последними вошли в отремонтированный Большой зал. На стенах больше не было черных следов от заклинаний; потолок, как раньше, отражал небо над крышей; тысячи свечей парили над головами студентов; столы стояли на своих местах, укрытые белоснежными скатертями; а на противоположном конце зала возвышались профессора. Только настроение было другим — радость вперемешку с грустью потери. Когда все расселись по своим местам, директор Макгонагалл поднялась с обычного стула (золотой трон, наконец-то, выброшен?) и поприветствовала всех, кто пожелал вернуться в Хогвартс. Она толкала речь о равенстве, братстве, честности и любви друг к другу. Что-то в духе Дамблдора. Драко не слушал, для него все эти слова были пустым сотрясанием воздуха. Не то, чтобы он в них не верил, просто они были не для таких, как он. В этом зале был еще один потерянный человек. И она сидела через два стола от него, сверкая зелеными глазами.