Спасают секс и рок-н-ролл

Драко

Прошло всего два дня. Всё было как раньше, но по-другому. Малфой ощущал себя лишним. Он по-прежнему был негласным лидером на факультете и к его словам прислушивались. Паркинсон и младшая Гринграсс как всегда строили ему глазки и старались обратить на себя внимание. Забини и Нотт, ещё пару лет назад сменившие Кребба и Гойла, упокой Мерлин его душу, не оставляли его одного, что изрядно раздражало. На завтрак Драко пришёл с опозданием. Заняв место спиной к стене (ожидание нападения сзади никуда не делось), он сразу же бросил взгляд на дальний стол, это стало входить в привычку. В очередной раз он нашёл себе оправдание: ему было просто забавно наблюдать, как рушилось единство в стане врага. Складывалось впечатление, что красно-золотые объявили бойкот одной единственной студентке, сидящей с самого краю с очередной книгой. Но Малфой видел, что многие только делают вид, чтобы не выделяться из толпы и не навлечь на себя недовольство национальных героев. Самым занимательным, что находил Малфой, было абсолютное равнодушие Поттера. Золотой мальчик в отличии от других членов геройского кружка к Браун неприязни не испытывал. Драко признавал, что герой не был дураком, а уж тем более мелочным. Его поведение говорило о том, что победитель Реддла, также как и все, скрывал своих демонов и инертность, которая бросалась в глаза, свидетельствовала о полном безразличии к происходящему. Ещё прошло слишком мало времени, чтобы забыть всё и продолжить жить дальше. А вот Уизли и Грейнджер с энтузиазмом приняли на себя образ добродетели и стали глашатаями победоносного Трио. Размышляя о происходящем и ситуации в целом, Драко не заметил, как рядом с ним села Паркинсон. — Драко, что ты собираешься делать на выходных? Может, сходим в Хогсмид? Вопрос не был неожиданным, но отвечать на него, и уж тем более положительно, парень не хотел. — В другой раз, Пэнс. Девушка обиженно надула губы и отвернулась. Боковым зрением Малфой заметил довольное лицо Гринграсс и закатил глаза. А он думал, что дамы дадут ему немного времени, прежде чем снова станут донимать его вниманием. Если Паркинсон можно было подпускать ближе, то не блондинку уж точно. Стоит ему проявить хотя бы мимолетную симпатию, лорд Гринграсс сразу же помчится в Малфой-мэнор заключать соглашение о помолвке. Отец не раз предупреждал его о возможности такого развития событий. Сам же Драко хотел для начала убедиться в стабильности своего положения в обществе, прежде чем засовывать голову в петлю. Да и душевное равновесие, после трех месяцев заключения, все еще оставляло желать лучшего. Пожалуй, единственное, чего хотел Малфой в ближайшие пару недель, так это напиваться в сопли и жалеть себя. И желательно в одиночестве. Ещё вчера он ухитрился достать ящик не самого лучшего огневиски и блок магловских сигарет. Пустующих классов было достаточно, чтобы выходные прошли в атмосфере уныния и самобичевания. С каким-то мазохистским удовольствием он предвкушал, как предастся самому настоящему разрушению личности наедине со своими страхами, обидами и рухнувшими надеждами. Первой парой сегодня стояла ЗОТИ в компании представителей всех факультетов. Новый декан Гриффиндора, а по совместительству оборотень, неплохо справлялся с этой работой на их третьем курсе. Возможно, даже будет интересно, но не факт. Что нового о темной магии может узнать бывший Пожиратель? Зайдя в класс одним из первых, Драко занял место в самом последнем ряду, оттуда было видно всех, да и тыл защищен. Помещение постепенно наполнялось. Золотое Трио, естественно, уселось в самом первом ряду. Слизеринцы предпочли, как и он сам, задние ряды. Пришли все, кто посещал ЗОТИ в прошлом году, и заняли свои места. Но вдруг дверь открылась — вошла Браун, которая не посещала это занятие раньше. Под удивлёнными взглядами она заняла последний стол через проход от Малфоя и вытащила учебник. Что она тут забыла? Драко уставился на неё, как на дементора, но девушка никак не отреагировала на его взгляд. Как и ожидалось, вводный урок ЗОТИ был посвящен недавним событиям, а так же воспоминаниям очевидцев. Люпин рассказывал о действиях Ордена Феникса, тактике борьбы со Злом. Студенты делились впечатлениями о действии темномагических заклинаний на их тела и души. Красочные подробности, естественно опускались. Золотое Трио также не осталось в долгу: краткий отчет Поттера был сугубо информативен; Уизли не забыл добавить свои три кната; но больше всего разглагольствовала Грейнджер, сдабривая свою речь зарисовками из учебников. В дискуссии не участвовало только пятеро студентов. Драко молчал, как молчали Кребб, Забини и Нотт. Браун аналогично не проронила ни слова. Видимо, их нежелание поддержать животрепещущую тему было слишком очевидным. — Может быть, Малфой поделится с нами своими воспоминаниями о пытках и использовании чёрной магии? — ехидно послышалось с первого ряда. Драко лениво посмотрел на говорящего, конечно же, это был Уизел. — Нет, благодарю, — растягивая гласные в своей старой манере проговорил Малфой, вальяжно откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди. — Почему же? Это дополнило бы картину, — спокойно заметил Люпин, стоящий перед аудиторией, облокотившись на преподавательский стол. Спины впереди сидящих слизеринцев напряглись. Малфой готов был отдать руку на отсечение, что они только лишь по одному сигналу встанут в защитные позы. Что ж, становилось всё интереснее и интереснее. — Картину чего? — непонимающе поднял бровь Драко. — Событий прошлого года, я полагаю, — Люпин сделал паузу. — Мистер Малфой, Вы единственный студент, видевший, что происходило на другой стороне. — Я не понимаю, что Вы хотите узнать? — Скольких ты запытал до смерти, Пожиратель? — выплюнул какой-то хаффлпаффец. Финч-Флетчли, вспомнил фамилию Малфой. — Смелое заявление, барсук, — подал голос Нотт. — А тебя не спрашивают, слизеринец, — подхватил Смит, сидящий рядом с Финч-Флетчли. — Так, ребята, хватит, — остановил спор Люпин. — Не будем переходить на личности и устраивать сцены. Если мистер Малфой не желает делиться своими мыслями, то мы не вправе его заставлять. Может быть, кто-то ещё хочет высказаться? — Браун ничего ещё не сказала, — в голосе Грейнджер ясно слышалась плохо скрытая неприязнь. Повисла зловещая тишина. Инцидент с Лавандой Браун вызвал резонанс после последнего слушания по делу Малфоев. И не успели студенты вернуться в школу, как самые языкастые язвы выдумали массу сплетен в духе Скитер. И Драко знал, что его имя полоскали не чуть не реже, чем имя Браун. Слизеринцы, конечно же, сразу задали все интересующие вопросы в лоб, и получив на них ответы, закрыли эту тему. Чего нельзя было сказать про остальных. По лицу Люпина стало понятно, что он неприятно удивлён высказыванием лучшей ведьмы поколения. — Мисс Грейнджер, я не думаю, что стоит поднимать все вопросы на общее обсуждение. — Почему же? — голос Браун сочился ядом. — Что же ты хочешь узнать, Грейнджер? Может тебе интересно, как это, когда тебя ебут по-настоящему? А не минуту елозят, и кончив, отворачиваются к стене? Тогда рекомендую перед полнолунием сходить в Запретный лес и поискать себе оборотня. Думаю тебе понравится. — Заткнись, бешеная сука! — трясясь от злости, вскочил Уизли с красным лицом. — Завали! Завали свой грязный хлебальник! Столь отвратительнейшей сцены Малфой не мог припомнить за все года обучения. Определенно перепалки Браун и Грейнджер в этом году станут приятным бонусом, вносящим разнообразие в тоскливые и скучные дни в Хогвартсе. И, пожалуй, не только для него — остальные студенты наблюдали за ситуацией с неменьшим интересом. — Уизли, Браун, Грейнджер! Что на вас нашло? По десять балов с каждого! — всегда спокойный Люпин сверкал жёлтыми глазами, метавшими молнии. Крепко задумавшись, Малфой всё же решил отловить безбашенную дуру и поговорить с ней. Ему по какой-то неведомой причине совершенно не нравилось то, как Браун нарывалась на очередной скандал.

***

Остаток дня прошёл без происшествий. После ужина Малфой подгадал время так, чтобы столкнуться с Браун на выходе из Большого зала и сунуть ей в руку записку. И вот уже был отбой, а он стоял один на площадке Астрономической башни и курил уже вторую сигарету, запивая дрянным огневиски из своей чудо-фляжки. Браун всё ещё не пришла. Решив, что она и не появится, Драко, собравшись уходить, наткнулся на тонкую фигуру, облокотившуюся о косяк двери. — И давно ты тут? — недовольно спросил парень, удивляясь, как не услышал её шаги. — Достаточно, чтобы убедится в том, что ничто магловское тебе не чуждо. Почему курю я, мне понятно. А зачем это надо тебе? — Удивительно быстро пьянею с этим дерьмом. Браун хмыкнула, доставая сигарету. — Я так понимаю, что через тебя можно заказать еще? — Я к Вашим услугам, Леди, — отвесил шуточный поклон Малфой. — Зачем звал? Не о жизни же поговорить. — Браун, меня, конечно, веселит, то как ты выводишь из себя Грейнджер, но прекрати делать это так часто и грубо. Глаза девушки сузились, а на лице проступило выражение крайнего недовольства. — Тебе какое дело, Малфой? — Никакого, Браун. Просто будет жаль, если найдут способ выгнать тебя из школы. И такое удивительное шоу закончится. — С чего вдруг? Я имею полное право закончить обучение, — она сразу же ощетинилась. — А ты не думала, почему я и никто из Слизерина за эти несколько дней ни разу не подъебнул ни одного гриффиндорца? — Не обратила внимание, уж извини, мне до вас нет никакого дела. — Ты не глупая, какой тебя считают, но ты точно недальновидна. Всё изменилось. Есть победители, и мы не из их числа. — Мы? Я была на их стороне. — Тогда почему ты сейчас здесь разговариваешь со мной? А не сидишь в гостиной и не пьёшь сливочное пиво? — Я не хочу. Да меня и не зовут. — А почему не зовут? Браун крепко задумалась, затянувшись сигаретой. По сменяющимся эмоциям было видно, что она всё поняла. — Ты хочешь сказать, что я теперь не одна из них? — Бинго! — Малфой сделал глоток из фляжки. — Будешь? — Давай. Браун сделала сразу же большой глоток и закашлялась, вытирая слезы. — Бля, что за дрянь? — Огневиски из Хогсмита. Я не всегда могу пополнять свои запасы в семейном погребе. Если не нравится давай фляжку обратно. Закатив глаза, девушка опять приложилась к горлышку. — Спасибо за предупреждение, Малфой. Данбар намекала на что-то похожее. — Да? Удивительно. А я всегда считал, что на вашем факультете учатся только одни дегенераты. — К сожалению, большинство. Спокойной ночи, Малфой, — девушка вернула ему фляжку и также бесшумно, как пришла, исчезла в темноте лестницы. — Спокойной ночи, Браун. Оставшись один, Драко задумался. Ему определенно не нравилось положение вещей вокруг. Среди представителей других факультетов были разумные студенты, но они предпочитали молчать. Браун была другой. Оставшись без поддержки, она кидалась из крайности в крайность: то замыкалась в себе, то начинала везти себя агрессивно. Столкновения с героиней войны для неё плохо кончатся, если она не усмирит свой характер или не найдет сторонников. Возможно, он и другие слизеринцы могли бы её поддержать, но Малфой не видел выгоды в таких взаимоотношениях. У него и так было много проблем, чтобы взваливать на себя еще и взбалмошную девчонку с враждебного Гриффиндора. Лучшей стратегией поведения, Малфой видел сидеть ровно на пятой точке и не отсвечивать. Тем более у него был испытательный срок. Полное оправдание перед лицом Магического общества не означало то, что он может вести себя так же, как раньше. И перед отъездом отец сказал ему прямым текстом, что их положение шатко, что любой необдуманный поступок, лишнее слово или косой взгляд в сторону национальных героев могли привести к пересмотру решения Визенгамота. Лишь время и более осмотрительный выбор жизненного пути смогут поменять положение вещей. А маячившая через неделю встреча с ответственным куратором Грегором не добавляла никакого оптимизма. Аврор и его жесткие требования нереально выбешивали Малфоя. Перспектива к Рождеству определиться с будущей профессией была сродни петле на шее. Ни о какой свободе выбора и речи не шло. Он был под каблуком у Министерства, ожидающего, что все долги, навязанные выбором собственного отца, будут выплачиваться им до конца жизни. Нет, конечно же, можно было найти и что-то хорошее, что можно было выжать из каждого предложения, но Драко не видел ровным счетом ничего. Ко всему, что его мучило, добавлялся страх. Малфой до остервенения боялся, что Реддл мёртв не до конца, что его последователи могли найти способ вернуть его назад. Несмотря на все уверения о том, что кошмар закончился, Драко смутно ощущал скрытую опасность. Где-то там, за границей безопасного мира, ещё прятались последователи безносого тирана, а магическое общество уже праздновало безоговорочную победу над Злом. Только вот зло, оно такое, что может пустить корни в каждой душе, даже самой светлой, и заменить один идеал на другой.