Спасают секс и рок-н-ролл

Лаванда

После окончания вводного инструктажа Лаванда одной из первых выскочила из класса. Она не была зла, о нет, она была в бешенстве. Сначала Паркинсон на глазах у всех липла к Малфою, и ни с того ни с сего возникшая ревность неплохо так подпортила настроение. Но к середине лекции девушка успокоилась, когда поняла, что своими неуместными взглядами лишь веселит слизеринца, тем более он к своей соседке не проявлял никаких знаков внимания и сам не сильно радовался её поведению. Уж такие мелочи она считывала без особого труда, да и подслушанные язвительные мысленные комментарии к речи Грегора несколько охладили её обиду. Основной причиной её гнева вновь стала Грейнджер. Как же бесила неугомонная староста своими едкими замечаниями, бросаемыми как бы вскользь, но всегда так, чтобы Браун их слышала. И вот снова Гермиона приплела её там, где, казалось бы, вообще стоило промолчать. Конфликт, который возник между двумя гриффиндорками на шестом курсе из-за рыжего простофили, был забыт ещё тогда. Сама Лаванда перебесилась за лето и окончательно похоронила свою первую влюбленность. Да и предвоенное время не располагало к романтическим страданиям. Когда первые эмоции схлынули, она поняла, что Уизли не стоил её нервов, но где-то глубоко в душе осталась обида брошенной девушки. Это разрушающее мелкое чувство исчезло в момент, когда Браун призналась на всю Магическую Британию о своей близости с боевым товарищем Избранного. Это признание освободило её, очистило от прошлого, но у всего есть своя цена. Если Лаванда и попрощалась с прошлым, то Грейнджер — нет. Староста будто бы искала повод оскорбить или высмеять соперницу, хотя Браун давно перестала быть таковой и совершенно не интересовалась Роном Уизли. После предупреждений Малфоя Лаванде с трудом удавалось сдерживать себя и контролировать каждое сказанное слово, чтобы между ней и Грейнджер не возникло откровенных конфликтов. Но как же ей порой хотелось встать и отвесить звонкого леща высокомерной всезнайке! И вот сегодня был такой день — руки просто чесались расцарапать надменное лицо. Побродив по заброшенным коридорам и выкурив пару сигарет, Лаванда смогла успокоиться до ужина. Возможно, Грейнджер будет продолжать мусолить тему несправедливого отношения к оборотням и приплетать её имя по любому поводу, но Браун решила, что больше не позволит глупым провокациям нарушить её внутреннее равновесие. К её удивлению и облегчению, Золотое Трио отсутствовало за обеденным столом, и старшекурсники гриффиндора смогли набить животы в относительном спокойствии. Как показывала практика, основным деструктивным элементом в этом учебном году стал Рон Уизли с его мудрыми высказываниями на каждую животрепещущую тему. Лаванда дожевывала кусок пирога с почками, когда напротив неё села Данбар. — Ты где была? Я всюду тебя искала после лекции офицера Грегора, — достаточно дружелюбно начала разговор гриффиндорка. От неожиданности Браун выпучила глаза. Она уже успела отвыкнуть от того, что за родным столом к ней кто-то обращался. — Гуляла. — Одна? Лаванда прищурилась — видимо Данбар не забыла их последний разговор, когда соседка вернулась из гостиной вусмерть пьяная. — Да, а что? — Ничего, — Данбар как ни в чём не бывало продолжила, — сегодня после ужина в гостиной будет обсуждение новой инициативы Министерства. Ты, как член Отряда Дамблдора, должна участвовать. — Я думаю, что моё мнение никого не интересует. И я больше не член Отряда. — Тебя никто не исключал, так что твоё присутствие обязательно. Также будут гости с Хаффлпаффа и Равенкло. — Данбар, кто попросил тебя поговорить со мной? — Лаванда снова подозрительно прищурила глаза. — Не нервничай так. Это был Невилл. И он очень хочет, чтобы ты пришла. — А чего это он сам ко мне не подошёл? — моментально ощетинилась Браун. — Ты знаешь. И сразу же отвечу на твой следующий вопрос. С Грейнджер я никогда дружбу не водила, так что её мнение мне по боку. В конце концов, мы с тобой хорошо общались раньше. И поэтому сейчас я решила попробовать снова. — Данбар протянула ей ладонь для рукопожатия через весь стол. Прислушавшись к своим ощущениям, Лаванда поняла, что от гриффиндорки не пахнет ложью. Данбар вполне искренне протянула ей если не руку дружбы, то хотя бы руку товарищества. Собственно, что она теряла? Может быть, сейчас она и не совсем одна, но здоровым человеческим общением секс с Малфоем и их словесные перепалки назвать было сложно. Криво улыбнувшись, Браун пожала узкую ладонь с тонкими длинными пальцами. — Так ты пойдешь со мной на эту встречу? — улыбнувшись, Данбар ещё раз задала свой первоначальный вопрос. — Хорошо, но если мне там не понравится, то я пойду спать. — Или к своему тайному поклоннику? — Тссс. Хватит уже. Нет у меня никого! У дружбы с Данбар был только один минус — её длинный язык.

***

Гостиная Гриффиндора к назначенному времени заполнилась своими студентами и гостями с Хаффлпаффа и Равенкло, как и говорила Данбар. Обе гриффиндорки спустились из спальни к самому началу собрания. Лаванда не хотела раньше времени мозолить всем глаза своим присутствием. Все собравшиеся уже расселись полукругом от импровизированной сцены возле камина, где уже стояли сегодняшние ораторы — Грейнджер и Уизли. Поттер сидел вместе с Джинни чуть дальше от них, своим видом показывая, что сегодня он будет простым слушателем. — Итак, — начала Грейнджер. — Мы собрались здесь, чтобы обсудить новую программу подготовки авроров. Гриффиндорская староста была в своей стихии. Внимание аудитории полностью принадлежало только ей одной. Она была признанным авторитетом среди этих ребят и знала об этом. Грейнджер давно справилась со своей застенчивостью и обуздала свой защитный психологический механизм в любой непонятной ситуации давить окружающих интеллектом. Из маленькой заучки она выросла в Героиню Войны и любимицу общества. И сейчас являла собой голос поколения. — Директор Макгонагалл разрешила нам: Гарри, Рону и мне, связаться по каминной сети с министром Бруствером и уточнить лично у него некоторые детали. Почти все слушатели благоговейно вздохнули. — Кингсли, — Грейнджер застенчиво улыбнулась, довольно сверкнув глазами. — То есть министр, полностью подтвердил слова офицера Грегора. Идея, конечно, не министра, но он её поддержал и надеется на отклик от нас. Действительно, сейчас в Аврорате серьёзная нехватка кадров. Из восьми кандидатов четверо обязательно будут работать в отделе по контролю за опасными тварями, остальные четверо по желанию могут выбрать любое другое подразделение Аврората. Программа в Хогвартсе будет действовать минимум три года для всех желающих седьмого курса. А теперь давайте обсудим все возможности и недостатки. По выражениям лиц однокурсников Лаванда сделала вывод, что они готовы пойти куда угодно и когда угодно за своими героическими лидерами. Она же вообще не видела для себя смысла участвовать в этих дебатах, потому что уже раньше всех согласилась на эту авантюру Грегора. Если у них был выбор, как жить дальше, то у неё его давно не было. И сейчас для неё самой главной причиной для работы в отделе по отлову тёмных тварей было внушительное денежное довольствие. — Гарри, может быть, ты что-нибудь скажешь? — предложила высказаться Герою Грейнджер. — Хорошо, — подал голос Поттер, не очень охотно вставая рядом с подругой. — С третьего курса я хотел поступить в школу Аврората после окончания Хогвартса. И считаю предложение Министерства отличной возможностью. И я рад, что министр Бруствер понимает, что мы не совсем обычные школьники, у нас уже есть опыт борьбы и опыт побед. И нас не нужно держать три года в аудиториях, чтобы мы научились выполнять эту работу. Поттер без особого энтузиазма произнес то, что хотели от него услышать, и снова занял своё место. Скорее всего, он был уверен в правильности собственного выбора, но звать других за собой не горел желанием. Его маленькую речь всё же приняли на ура, большая часть присутствующих аплодировала и выкрикивала слова поддержки. — Кто ещё хочет высказаться? — снова Грейнджер. — Я, — подал голос Уизли. — Я тоже принял решение участвовать в программе. Это отличная возможность для нас всех! — Куда ж без тебя? — отчётливо пробурчал один из хаффлпаффцев — Захария Смит. — Ты имеешь что-то против? — сразу же насупился Уизли. — Нет, конечно же, — Смит предпочел уйти от конфликта. Официальная часть встречи по интересам закончилась. Грейнджер начала составлять списки будущих участников программы, а кто-то доставать сливочное пиво и закуски. Лаванда отошла в тень, собираясь улизнуть в спальню. Её присутствие пока никто не обсуждал, но лучше было исчезнуть раньше, чем до её персоны доебуться. Удача сопутствовала ей, Браун облегчённо выдохнула, оказавшись в спальне. Практически сразу за ней вошла Дарбар. — Лав, что думаешь? От старого прозвища Лаванда скривилась, но предпочла не делать замечание. Если Данбар так больше нравится, то пусть называет, как хочет. — О чём конкретно? О бессмысленности сегодняшнего мероприятия и последующем празднике? Или о министерском предложении? — В кругу друзей многие чувствуют себя защищёнными, — пожала плечами Данбар. — Да и праздники — дело полезное. Лаванда лишь хмыкнула, достав рюкзак в поисках бланка заявления. — Ты тоже будешь участвовать в программе? — наконец-то спросила Данбар, доставая свой лист. — Ты против? — Нет, но я не уверена, что мы попадём в пятерку счастливчиков. — Почему пятёрку? Мест же восемь. — Три уже заняты, — с улыбкой ответила гриффиндорка, начиная заполнять своё заявление. — Думаешь, что офицер Грегор выберет Поттера, Уизли и Грейнджер? — заинтересованно спросила Лаванда. — А разве нет? Они герои и для них все двери открыты. — Я не думаю, что офицер Грегор будет смотреть на их награды и заслуги. Мне кажется, что ему важно нечто другое. — Ты так говоришь, как будто знаешь, чего ему надо. Лав, он министерский служащий, что министр ему скажет, то он и сделает. Лаванде очень бы хотелось, чтобы в словах Данбар не было правды. Но она уже выросла из того возраста, когда мир для неё состоял только из розовых красок, и жизнь была справедлива для всех. Но Браун знала, жизнь ни разу не справедлива.