Спасают секс и рок-н-ролл

Нимфадора

После ночного разговора с мужем Тонкс была сама не своя. О том, что Римус мог не понять её поступок, она догадывалась. Вот только минутная слабость или, может, надежда на чудо заставили ее признаться. Она так хотела рассказать о беде, что случилась с ней, самому близкому и любимому человеку. Конечно, Дора ожидала негативной реакции, но и подумать не могла, что может услышать от Люпина такое. — Как ты, женщина, подарившая жизнь, вообще посмела найти в себе силы, чтобы отнять её у другого? Откуда в тебе эта тьма? Услышав жестокие слова от супруга, Дора молча развернулась и покинула кухню. Откуда в ней тьма? Она сама задавала себе этот вопрос не один день, но простые аргументы Грегора убеждали её в том, что она не сделала ничего предосудительного. Ведь столько бравых авроров, служивших в Первую Магическую под руководством того же самого Муди, использовали непростительные. И с ними ничего страшного не случилось. Да, это было сложно, местами неправильно, но, видит Мерлин, так необходимо в то время. Чем же Вторая Магическая отличалась от Первой? И обдумывая этот вопрос, Дора понимала, что ничем: та же убивающая своей абсолютностью жестокость; те же жертвы среди мирного населения, как среди взрослых, так и детей; тот же всеобъемлющий ужас, сковывающий душу, та же тотальная безнадёга. Хотя кое-что выделяло события минувшего года — когда Министерство пало, а Орден Феникса еле собирал в себе силы на борьбу после смерти Дамблдора, с врагом боролись вчерашние школьники. Её и других молодых орденцев учили, что свет обязательно победит тьму, что нельзя уподобляться стороне зла, нельзя отвечать им тем же оружием, что использовали враги. Конечно же, за это не было никакого физического наказания, только лишь моральное давление, нацеленное на пробуждение мук совести провинившегося солдата. Дора понимала, что они были всего лишь расходным материалом, нужным лишь для отвлечения Волдеморта от своей истинной цели. Они лишь тянули время, чтобы Избранный подготовился к исполнению Пророчества. А сколько же жертв можно было избежать, если бы кто-нибудь заавадил ту же самую Беллатрикс, когда Пожиратели пришли за пророчеством? Сколько бы выжило, если бы члены Ордена не убегали от егерей, а отстреливали их, как бешеных собак? Сколько бы всего не случилось, если бы они нашли в себе силы вести настоящую борьбу, а не театрально сопротивляться, кидаясь Ступефаями, да прочим малоэффективным дерьмом. Лёжа одна в постели, Дора давилась слезами, прокручивая в голове рой едких вопросов. Её любимый человек обвинил её, даже не обдумав причину того поступка. Она почти смирилась с тем, что сделала, но острые фразы снова вскрыли гноящуюся рану в её душе. Может быть, Римус прав? И она стала олицетворением того, с чем боролась? Муки совести и новая волна самобичевания прожигали дыру в груди, не давали дышать. Дора перевернулась на бок и подтянула колени, сжимаясь в позу эмбриона. Горячие слезы никак не хотели высыхать. Измученный разум метался, ища ответы на столь сложные вопросы. Перед внутренним взором всплыло недовольное лицо Грегора. Ему бы точно не понравилось, что она снова рыдает в бесполезной жалости к себе, ковыряясь ржавым лезвием вины в собственной душе в поисках ответов на философские вопросы, ведь история не знает сослагательного наклонения. Она буквально слышала его голос, язвительно указывающей ей на её беспросветную тупость. Целая тирада голосом Грегора в голове отрезвила её. Тонкс расслабилась и снова перевернулась на бок. Дыхание постепенно приходило в норму, слёзы высохли, а опухшие губы растянулись в болезненной улыбке. Она уже совершила страшный поступок, за который больше месяца сжирала сама себя, у неё больше не осталось сил продолжать это самобичевание. Она сполна ответила перед собственным внутренним обвинителем, почему же теперь должна проходить этот ад снова? — Да, поебать, — тихо проговорила Дора в темноту, копируя интонацию Грегора, — катись оно всё калачиком в жопу Мерлина.

***

Дора проснулась даже раньше, чем рассчитывала. Несмотря на ночную истерику, в зеркале её встретил посвежевший и отдохнувший двойник. Улыбнувшись себе почти весело, девушка приступила к утренним водным процедурам. Когда она спустилась вниз, ей в нос ударил сладкий запах пайеток с кленовым сиропом. На кухне за столом уже собралась вся семья: во главе сидела идеальная во всем Андромеда; рядом с ней, на детском стульчике уже изрядно чумазый Тедди с переливающимися всеми цветами радуги пушистыми волосами; напротив хозяйки дома расположился хренов муж с понурым выражением лица, старательно прячущий глаза. — Доброе утро, — весело поприветствовала всех присутствующих Дора, целуя сына в макушку и усаживаясь рядом с детским стульчиком. Обречённо вздохнув, Дора поняла, что от хищного взгляда матушки не укрылось, что она села намного дальше от своего супруга — в скором времени её ожидал допрос с пристрастием. — Доброе утро, Нимфадора, — голос Андромеды был напряжен — неужели она уже успела сцепиться с Римусом? Люпин дергано бегал глазами по потолку, по стенам, по столу, не решаясь прямо посмотреть на свою жену или тёщу. Дора сузила глаза и поджала губы, неосознанно копируя собственную мать, в ожидании, когда же он соизволит соблюсти правила приличий. Для неё не станет открытием, если муж будет молчать весь завтрак, обед и скорее всего ужин. Когда они ссорились, Римус поступал именно так — уходил в себя и предпочитал ждать её первого шага. — Здравствуй, Дора, — всё-таки выдавил из себя приветствие супруг. — Приятного аппетита, — Андромеда своим пожеланием оповестила о начале завтрака. Всё-таки она была хозяйкой этого дома и требовала соблюдений определённых правил. Завтрак прошёл в неловком молчании, но Дора, чувствуя незримую поддержку от миссис Тонкс, совершенно не хотела ничего менять. Андромеда относилась к тем одаренным свыше людям, которые могли есть, спать, да и собственно жить, под всеобщим неодобрением, не обращая внимания на окружающих и их ценное мнение, а Тедди был ещё слишком мал, чтобы понимать причины затянувшейся тишины. О муже девушка даже думать не хотела — ему полезно осмыслить собственные грубые слова. Когда с завтраком было покончено, Дора взяла на руки малыша. Она старалась как можно больше времени уделять ему в свои выходные дни, которых, к слову сказать, было не так уж и много, учитывая сложившуюся взрывоопасную обстановку в обществе. Уйдя в гостиную, Тонкс сначала поместила Тедди в манеж к игрушкам, а сама уселась на старый потертый, но такой уютный диван. Насладиться идиллией ей не удалось — в дверях гостиной появился Римус. И по его виду Дора сразу поняла — извиняться он не намерен. В их паре роль любящей и ведомой всецело принадлежала ей. Как бы ни прискорбно не звучало — муж лишь позволял ей себя любить, щедро принимая её чувства. В последнее время в её голове всё чаще и чаще проскальзывала предательская мысль: «Может быть, мне не стоило так навязчиво добиваться его?» Прогнав лишнее из головы, девушка внимательно посмотрела на супруга. Он не ушел по делам сразу же после приема пищи, а значит… — Римус, ты хочешь сказать что-то? — Дора и сама удивилась безразличию в собственном голосе. — Моли и Артур ждут нас сегодня вечером на рождественский ужин. Я принял их предложение. — Нас — это кого? — сарказм, насквозь пропитавший вопрос, подозрительно напомнил ей начальника. — Меня и тебя. Тедди еще мал для таких мероприятий, — Люпин смотрел на носки своих потрёпанных ботинок. Дора проследила за направлением его взгляда. И вдруг заметила, что даже сейчас, когда Римус занял достойное место в обществе, получил хорошо оплачиваемую работу и солидную награду от Министерства, он продолжал выглядеть так же, как раньше: как пыльный безработный проходимец. Когда-то её зацепил этот его вид — вид возвышенного, непонятого обществом романтического героя, страдающего от таинственного недуга. Ей стало брезгливо от того, что он даже не попытался сменить гардероб или отклеить от лица выражение мученика перед казнью за свою веру. Неужели его облик казался ей сейчас таким неприятным из-за её обиды, или это было его истинное лицо? Отбросив в сторону размышления о супруге и решив обмозговать свои новые впечатления потом, Дора вежливо поинтересовалась: — А маму, значит, не пригласили? Люпин замялся, но ответил: — Нет. Уизли подумали, что ей будет неинтересно. — Вот как… — она сделала паузу. — Что-то я приболела, возможно, мне не стоит идти. — Дора, — в его голосе за напускной мягкостью послышалось раздражение, — я уже обещал друзьям, что мы будем. Разве ты хочешь обидеть Молли? Ей и так тяжело пришлось. Ты же знаешь. Подъехала тяжелая артиллерия — Римус решил давить на жалость. — Хорошо, — процедила Дора, буравя его почерневшим взглядом, — я пойду, но уволь меня от фальшивой игры в семейную идиллию. Жёлтые глаза мужчины расширились от удивления. Он не ожидал от своей лёгкой во всех отношениях жены такого вызова и сопротивления. Несмотря на их недолгую супружескую жизнь, Дора неплохо изучила мужа — он искренне полагал, что игра на публику в счастливую пару моментально помирила бы их. Но в этот раз с ней этот фокус не пройдет.

***

Стоило Доре и Римусу выйти из камина в доме семейства Уизли, как их тут же поприветствовала поставленная встречать гостей Гермиона Грейнджер: — Профессор Люпин, Тонкс. Девушка выглядела немного уставшей, но искренне и радушно улыбалась им. — Гермиона, я же говорил, что можно называть меня Римус везде, кроме Хогвартса, — тут же ответил своей ученице Люпин. Дора лишь кивнула. Она никак не могла взять себя в руки и выглядеть соответственно праздничной обстановке. Единственное на что её хватило — окрасить волосы под цвет рождественской ели. А то, что расцветочка больше подходила враждебному победившей стороне факультету, ее мало заботило сегодня. Оставив мужа в компании Грейнджер, Дора поспешила поздороваться с хозяевами дома. Честно говоря, настроения для празднования у неё не было, но она могла попробовать хотя бы сделать вид, что наслаждается вечером. — Тонкс, — миссис Уизли радушно сжала Дору в объятиях, — как же я рада видеть вас с Римусом! А где же Андромеда и Тедди? Они не приболели? Дора постаралась сохранить лицо, когда услышала вопрос хозяйки дома. Андромеду приглашали? Римус. Вот гондон! Впервые в жизни Тонкс захотелось устроить прилюдный скандал, но правила приличия, с боем привитые матерью, не позволили ей моментально вцепиться в лицо собственного мужа и добавить парочку уже заслуженных шрамов. Девушка сжала кулаки так сильно, что короткие ногти впились в кожу. — Да, нет. Просто Тедди слишком мал. Мы не хотели стеснять Вас, — оправдание получилось жалким, но вроде бы Моли не заметила. — Брось! В нашем доме всегда рады маленьким детям! О чём ты! В следующий раз я жду вас в полном составе, ладушки? — Конечно, Молли. В следующий раз мы обязательно придём все, — на последнем слове Дора споткнулась, надеясь, что миссис Уизли не заметила её интонацию. Найдя спокойный уголок, Дора скрылась ото всех и не принимала участие во всеобщем веселье, сославшись на усталость. Внутри неё всё кипело — собственный муж нагло солгал ей о том, что её мать не пригласили. И это после всего, что Андромеда для них сделала, пойдя против собственного характера. Возможно, миссис Тонкс бывала слишком резкой, слишком прямолинейной и на редкость вредной аристократкой, но в трудную минуту она всегда приходила на помощь, не обращая внимания на социальное положение или статус крови. Даже неприязнь матери к Люпину Дора понимала — не каждый сможет отбросить предубеждение к опасности, которую несли в себе оборотни. А что сделал Римус? Поступил, как предатель по отношению к её семье. Мысленно Тонкс уже успела обвинить всех членов Ордена в предвзятом отношении к её матери. При этом то, что Молли и Андромеда хоть и поверхностно, но общались между собой, Дора совершенно не брала во внимание. Устыдившись в том, что она чуть безосновательно не обвинила в лицемерии совершенно непричастных людей, девушка всё-таки решила дать шанс этому вечеру, а с мужем она разберется позже. Наедине. Когда последние гости (министр Магии Бруствер с супругой) вошли в гостиную через камин, Артур Уизли пригласил всех в увеличенную заклинанием незримого расширения кухню, где уже стоял накрытый праздничный стол. Дора, как обычно, заняла место между Гермионой и Джинни и возблагодарила Мерлина с Морганой, что Люпина усадили рядом с главным чиновником почти на другой стороне стола, и их взгляды совсем не пересекались. В противном случае она бы точно не выдержала и, наплевав на дружескую обстановку, высказала всё, что думала о его гнусном поступке. Праздничный ужин, как любой другой ужин, за столом Уизли, проходил в сопровождении бурных обсуждений, добрых и порой ни разу не безобидных шуток, взрывов хохота. Дора не чувствовала никакого напряжения, ей было хорошо и спокойно. Уже на середине пиршества она поняла, что не сможет проглотить больше ни кусочка, рядом сидящие девушки тоже отодвинули от себя подальше полупустые тарелки. — Я больше не могу, — прошептала Гермиона, когда миссис Уизли левитировала ей громадную порцию пудинга. — Крепись, я тоже, — ответила гриффиндорке Дора, расстёгивая пуговицы на жилетке. — Пора валить, — Джинни включилась в обсуждение. Девушки почти встали, чтобы тихо удалиться в гостиную, когда их окликнули: — Юные Леди, а куда вы собрались? Ещё десерт! — Молли была в своем репертуаре. — Ну, мам! — Джинни буквально взмолилась, — я больше не могу. — А ну сели на место! — несерьезно насупив брови, прикрикнула хозяйка дома. Под громкий веселый смех гостей им пришлось повиноваться. После десерта вся честная компания выживших членов Ордена переместилась в гостиную. Мест было катастрофически мало, и молодняку пришлось усесться на полу на диванных подушках. Дора же просто плюхнулась на пушистый ковер возле уютно трещавшего камина. Мужчины пили огневиски, женщинам (Доре в том числе) хозяин вручил фужер с игристым эльфийским вином, а младшие довольствовались пуншем. Но по подозрительно блестящим глазам Рона и Гарри, Тонкс поняла — кто-то ухитрился подмешать туда что-то сомнительное и крепкое. — Артур, налей-ка мне огневиски, — недовольно пробурчала Макгонагалл, отставляя от себя фужер с искрящимся напитком. — Конечно, конечно! — хозяин дома бросился исполнять пожелание директора Хогвартса. — Минерва, прости! Я и забыл, что тебе вино, как слону дробина. Гостиная взорвалась хохотом, даже железная директриса хмыкнула на фамильярную подколку хозяина. Настроение у всех было более чем приподнятым. Давно они не собирались в такой спокойной обстановке, неомраченной потерями и скорбью. Жизнь продолжалась, несмотря на печальные события прошедших лет, а надежда на счастливое будущее, выросшая будто хрупкий зелёный росток в ту роковую майскую ночь, набирала силу и цвела пышным цветом. Глядя на счастливые и довольные лица, Дора не хотела разрушать их спокойную жизнь тем, что ещё не всё окончено, что даже сейчас существовала скрытая угроза, что неизвестная сила набирала мощь, что… Но именно сегодня девушка решила отбросить все эти многочисленные «что» и отложить тяжелые думы на завтра. Это могло подождать. Дора расслаблено попивала напиток из своего фужера, слушая, как члены Ордена делились между собой новыми успехами, радостными событиями и планами на будущее. Римуса рядом не было, он с кем-то что-то где-то обсуждал. Не удивляясь собственному равнодушию по отношению к мужу, девушка просто наслаждалась обстановкой, дружелюбной атмосферой и ни к чему не обязывающими беседами. Её внимание привлек вопрос: — Кингсли, а что ты можешь рассказать про новый курс подготовки авроров в Хогвартсе? — Гермиона Грейнджер в сопровождении своих мальчишек атаковала министра Магии. — Уже записались на программу? — Бруствер немного захмелел и был настроен весьма радушно. На его широком темнокожем лице сияла белозубая улыбка, а в глазах плясали бесята. Дора напряглась, чуйка подсказывала, что содержание этого разговора может ей не понравиться. — Да, Гарри, Гермиона и я, — Рон довольно ударил себя в грудь кулаком, — будем участвовать. И обязательно победим. — В вас я точно не сомневаюсь, — Кингсли похвалил свещенное Трио. — А зачем туда допустили слизеринцев? — Уизли задал вопрос, волновавший его явно больше всего. — В рамках реабилитации социально-абстрагированных от общественной жизни элементов Министерство обязано предоставлять им равные условия и право на включение их в социальную жизнь. — Ничего не понял, — Рон растерянно хлопал глазами. — Другими словами, Рональд, — Гермиона попыталась перефразировать слова министра для своего парня, — Министерство взяло на себя обязанность социализировать всех членов общества, в том числе и членов семей Пожирателей Смерти, и дать им равные права вместе с нами в любой сфере жизни Магической Британии. — Правильно, Гермиона, — Бруствер удовлетворенно кивнул девушке, — ты всегда верно улавливаешь суть любой проблемы. Гермиона смущённо покраснела и улыбнулась похвале министра. — Всё равно это неправильно, если бывшие приспешники Волдеморта, — на прозвище Реддла Рон запнулся, — будут работать в Аврорате. — Мы должны быть снисходительны, — покачал головой министр, — этим мы и отличаемся от них. Думаю, что жесткий отбор, ожидающий участников отметет потенциально-опасные элементы. А ответственный за программу не допустит проникновение шпиона в структуры Аврората. — Это вы про офицера Грегора? Что вы можете про него рассказать? — спросила Грейнджер, нахмурив тонкие брови. Услышав фамилию начальника, Дора напряглась и стала вслушиваться в разговор более внимательно. Ей никогда не нравилось, когда обсуждали кого-либо за спиной, тем более подчинённые или будущие стажеры. — Отличный аврор, первоклассный специалист в своём деле. Это была его инициатива — ввести курс подготовки авроров в Хогвартсе, — ответил на вопрос Бруствер, — я считаю, что вам повезло получить возможность пройти подготовку под его руководством. — Мне офицер Грегор показался несколько резким, а его методы весьма сомнительными, — заявила Грейнджер. Дора мысленно фыркнула — знали бы они насколько его методы сомнительны, бежали бы от этих курсов, как чёрт от ладана. — Компетенцию моего подчиненного я не в праве обсуждать с посторонними людьми, тем более с его потенциальными стажёрами. Извини, Гермиона, это неэтично, — Бруствер постарался смягчить резкие слова дружелюбной улыбкой, — но поверьте — офицер Грегор знает, что делает. На этом обсуждение закончилось, а разговор пошел по другому руслу. Дора задумчиво вертела фужер в руке. За сегодняшний день у неё появилось много поводов для раздумий, и некоторые из них её сильно тревожили. Грегор провёл всего лишь два инструктажа, а уже нажил себе тройную (глянув на безразличного Поттера, Дора поправила себя) двойную проблему на голову. Её ждало невероятно весёлое полугодие. Допивая уже второй фужер с вином, Дора чувствовала лёгкое опьянение, но ей вдруг этого показалось мало. Но она подумала, что пить огневиски на рождественской вечеринке Уизли было бы совершено не к месту. Девушка поднялась, нашла хозяев дома и украдкой попрощалась с ними. Молли подозрительно косилась на неё, когда Тонкс исчезала в зелёном пламени камина. А про Люпина Дора даже не собиралась вспоминать, раз он вёл себя, как последний козел. Министерство Магии встретило её абсолютной пустотой и тишиной. Лишь дежурный аврор дремал на посту охраны. Он вяло проверил её палочку и махнул рукой в сторону лифтов. Уровень безопасности — тролль. Дора спустилась вниз на нужный этаж. Коридоры освещали лишь редкие тусклые светильники аварийного освещения. Казалось, что здесь никого нет, но дежурные группы авроров присутствовали на рабочих местах круглосуточно. В общем зале отдела по отлову не было никого. Грегор всегда разгонял всех своих подчинённых по домам на праздники, а сам дежурил всю ночь один, собирая всех по необходимости. Кромешную темноту разрезали тонкие полоски очертания двери в кабинет начальника. Дора довольно хмыкнула. Для отличного завершения рождественского вечера ей не хватало только попойки в компании угрюмого Эвана и совершенно негнетущей тишины. Она тихо подкралась ко входу в личное пространство руководителя — ей захотелось сделать ему сюрприз, а глупый детский розыгрыш в её глазах выглядел уместно. Тонкс резко распахнула дверь и ввалилась в помещение, где двое мужчин распивали огневиски и о чём-то тихо беседовали. Когда она бесцеремонно нарушила их уединение, они сработали почти моментально, принимая боевые позы, накладывая невербальную защиту, и беря её на прицел сразу двух палочек. Вместо задорного «Сюрприз» Дора ошарашено выдохнула: — Охуеть…