Спасают секс и рок-н-ролл

Аврор Грегор

Наступил очередной рождественский вечер, и Грегор, как всегда, отпустил всех сотрудников своего отдела по домам. Как показывала практика — в этот день работы для его ребят практически никогда не было, а если и была, то он спокойно справлялся в одиночку. Даже оборотни не нападали ни на кого перед Йолем и на неделе после. Семьи у аврора не было, и, соответственно, не было никого, с кем он мог разделить праздничный вечер. С одной стороны, сей факт его иногда печалил, но он прекрасно понимал, в какие времена ему выпала возможность жить: после окончания Хогвартса набирала обороты Первая Магическая война, а спустя почти двадцать лет разразилась вторая. Да и волки всё это время не дремали. Наличие жены и детей сделало бы его уязвимым, чего он себе позволить не мог. Одно дело беспокоиться за свою шкуру (чего аврор никогда не делал), а другое — нести ответственность за жизни близких, которые имели почти стопроцентный шанс умереть не самой лёгкой и чистой смертью, а сам он мог оказаться невольным свидетелем их конца. Грегор сидел за столом в своём кабинете и гипнотизировал непочатую бутылку огневиски. В свете тусклой настольной лампы, единственного источника света в кабинете, жидкость казалась почти чёрной. Мужчина с лёгкой ироничной усмешкой достал из нижнего ящика стола стакан с толстым дном, а из внутреннего кармана тёплой мантии интересную книженцию за авторством всеми любимой сучки Скитер. В предвкушении эпичной истории аврор сначала зачаровал дно стакана, которое сразу же покрылось корочкой льда, а потом щедро плеснул туда огневиски. Откинувшись на спинку рабочего кресла и закинув ногу на ногу, Грегор хлебнул напиток и открыл книгу: «Северус Снейп: сволочь или святой». Блондинистая сука подсуетилась, чтобы её очередной «шЫдевр» вышел прямо перед рождественскими праздниками. Расчёт был верен — томные домохозяйки и девицы чуть за тридцать скупали эту макулатуру тоннами. Опостылевшая рутина и размеренная взрослая жизнь для многих почитательниц творчества жёлтой журналистки ещё до войны встали костью в горле. Страдающие от отсутствия эмоциональных приключений они с готовностью проглатывали завораживающую историю о трудной героической судьбе тёмного романтического героя (естественно, разбавленную ложью и домыслами на грани фола). Если бы Снейп выжил, то после выхода опуса о его жизни у него не было бы отбоя от экзальтированных влюблённых ведьм. Грегор почти заржал в голос, когда представил себе эту картину: как сгорбленный бледнолицый профессор зельеварения в своей фирменной чёрной мантии и с обязательно сальными волосами отбивался бы от толпы женщин в пёстрых нарядах и с ярко-алыми губами, стремящихся повиснуть на его шее и одарить своего кумира влажным слюнявым поцелуем. Да, Эван многое бы отдал, чтобы увидеть такое представление. — Я так посмотрю — у тебя есть планы на вечер, — раздался знакомый хриплый голос. Грегор поднял глаза от страницы, на которой Скитер слишком красочно описывала страдания юного Северуса, преследуемого гадкими мародёрами. — Есть, не спорю. Хочу напиться в компании лучшего друга и обсудить с ним это, — Грегор развернул книгу так, чтобы гость увидел название на обложке, напечатанное витиеватым готическим шрифтом. Несмотря на защитную магию мантии невыразимца, аврор буквально почувствовал, как скривилось лицо работника Отдела Тайн в гримасе отвращения. — Ты уже читал, — Грегор не спрашивал, а утверждал, доставая второй стакан. — Пробежался по диагонали. Если бы Снейп был жив, то точно проклял бы эту лживую тварь, посмевшую вынести на общественное обозрение его жизнь. — Не кипятись так, мёртвым всё равно, — применительно произнёс аврор, ставя полный стакан перед невыразимцем. — Нет! — Ты слишком бурно реагируешь на то, что осталось в прошлом. Помнится, ты так не злился из-за книжонки про Дамблдора. Невыразимец, продолжая стоять, буквально влил в себя полный стакан и жестом показал, чтобы его снова наполнили. Настроение Грегора стало повышаться в предчувствии занимательного разговора. Его друг почти всегда держал себя в руках, но иногда эмоции вырывались из него безудержным фонтаном желчи и отборного сарказма. — Нахуй Дамблдора! Грегор с ухмылкой цокнул языком. — Аяяйяй, — протянул аврор, давясь смехом, — зачем ты так про великого светлого волшебника?! — Иди ты, Эван, — уже спокойнее произнёс невыразимец, — одного не могу понять, какого хуя Поттер рассказал всё общественности, а потом ещё и дал эксклюзивное интервью Скитер. — Чтобы обелить честное имя погибшего ради общего блага героя, — подлил масло в огонь аврор. Под прожигающим взглядом из-под капюшона аврор едва не подавился огневиски. Невыразимец всё-таки сел в кресло напротив Грегора, но расслабиться так и не смог. Видимо, чтиво задело его тонкую душевную натуру. — Послушай, дружище, я понимаю — тебе это не нравится, но лучше бы отпустить ситуацию и не делать ничего лишнего. — Не держи меня за идиота. — Не держу. — Всё, что я говорю — это только между нами. — Естественно. Тем более, уже прошло достаточно времени, а эта волна ажиотажа вокруг имени Снейпа также быстро уляжется, как и поднялась. Разговор постепенно уходил от книжонки Скитер. Мужчины распили бутылку и открыли вторую. Это была давняя традиция двух одиноких друзей — напиваться вдвоём в рождественский вечер. Невыразимец расстегнул сюртук и раздраженно откинул капюшон. Магия, скрывавшая черты лица мгновенно перестала действовать. Грегор недовольно щёлкнул пальцами. — Не думаю, что открывать лицо — уместно. — Походил бы ты двадцать четыре на семь под этой маской, — раздражённо ответил невыразимец, — тем более, ты знаешь меня. — Твоё дело. Они продолжили распивать напиток, обсуждая последние новости магического мира. Но не прошло и десяти минут, как дверь в кабинет с грохотом распахнулась. Оба мужчины синхронно вскочили, накладывая на автомате щиты. Даже в средней тяжести алкогольного опьянения они были стремительны, благодаря боевой подготовке и мастерству, отточенному с годами практики. Грегор пьяно моргнул, когда рассмотрел того, вернее ту, кто оказался под прицелом двух палочек. Нимфадора Люпин, вбежавшая в кабинет, замерла в неудобной позе с приподнятыми руками. Хитрое выражение её лица мгновенно стало удивлённым, а голубые глаза превратились в сверкающие блюдца, когда она уставилась на его гостя. — Охуеть… — выдохнула девушка, — ОХУЕТЬ!!! — Пиздец, — только и смог выдавить из себя аврор, не зная то ли ему ржать, как конь, то ли накладывать на неё Обливиэйт. — Снейп, — прошептала Нимфадора, впившись взглядом в лицо невыразимца. Мужчина закатил чёрные глаза и опустил палочку, садясь в кресло, но оружие убирать не спешил. Девушка же, замерев на месте, жадно его рассматривала. Бывший профессор и по совместительству директор за прошедшие месяцы сильно изменился: исчез желтоватый цвет кожи; черты лица стали более плавными; пропали вековые мешки под глазами и синюшные трупные круги; сальные патлы сменила короткая стрижка с блестящими чёрными прядями, слегка спадающими на лоб; даже фигура стала пропорциональной, он набрал вес, нормальный для здорового мужчины его роста и худоба исчезла. Но всё же его выдавали с потрохами нос и коронный снейповский взгляд из-под недовольно сведённых бровей. — Как?.. Почему?.. — сдавленно пискнула Дора. Она ещё какое-то время растерянно хлопала глазами, но вскоре пришла в себя. Ярко-алые волосы показали Грегору, что она сейчас взорвётся, и он с интересом стал наблюдать. — Какого хера, Снейп! — взвизгнула она. Грегор предусмотрительно захлопнул дверь и наложил запирающее заклинание совместно с заглушкой, но мысленно отругал себя за распиздяйство. Если бы он сделал это с самого начала, то неудобной ситуации можно было избежать. Невыразимец молча смотрел на взбешённую девушку с деланным безразличием. Аврор догадывался, что его друг тоже недоволен их недальновидностью. — Какая же ты сволочь! — прокричала Дора в лицо Снейпу, а потом она повернулась в сторону Грегора и добавила: — И ты знал, ты всё знал, Эван! — Эван, — протянул Снейп, издевательски приподняв одну бровь в фирменном жесте, — и с каких пор миссис Люпин так фамильярна с тобой? — Так, хватит! — рявкнула Дора. — Успокойся, Дора, — Грегор постарался взять себя в руки и не засмеяться. — И с чего это я сволочь? — запоздало задал вопрос Снейп. Она перевела свой гневный взгляд с аврора на невыразимца, включая режим Блэк: — Ты хоть представляешь, как мы все скорбели по тебе?! Снейп подался вперёд и глумливо ухмыльнулся: — Не стоило. — Ты в курсе вообще, что Орден оплакивал тебя?! Что Гарри до сих пор винит себя в твоей «смерти»?! Что мы все сожалеем о несправедливом обвинении тебя в предательстве?! — О да, вы устроили настоящее шоу с захоронением моих воспоминаний на кладбище в Годриковой Впадине рядом с могилой Поттеров, — Снейп буквально выплюнул ей в лицо ядовитые слова. — Умнее ничего не могли придумать? — Гарри решил, что так будет правильно, — огрызнулась Дора. — Естественно, это была идея Избранного. Тёмный лорд в его пустой башке за почти два десятилетия совсем повредил и так нежизнеспособные мозги. — Да как ты смеешь! — Смею! Избранному и всем вам никто не давал права устраивать из моей жизни цирк! — У меня в голове не укладывается, как в одном человеке могут уживаться самопожертвование и глубокие чувства к погибшей женщине и вся эта гниль вперемешку с раздутым самомнением! — Дора зло сверлила глазами Снейпа. — Ты забыла про талант и мастерство, — Снейп был в своём репертуаре. — Думаю, достаточно, — вставил свои пять кнатов Грегор. — Кто ещё знает? — уже более спокойно спросила Дора. — Кингсли? Минерва? — Упаси, Мерлин! — поднял руки в защитном жесте невыразимец. — Очень узкий избранный круг лиц. И теперь ещё ты, к моему глубокому сожалению. — Но как? — выдохнула Дора, видимо, смирившись с ситуацией. — Раком, блядь, об косяк! — бросил Снейп, залпом допивая свой огневиски. — Можно не выражаться? — Нет. Грегор, чего смотришь? Нливай. — И мне, — пододвигая второе кресло к столу произнесла насупленная Дора. Когда напиток плескался уже в трёх стаканах, Грегор произнёс: — Дора, у тебя только два выхода — Обливиэйт или Непреложный Обет. Снейп зло прошипел под нос какое-то витиеватое ругательство в три этажа в адрес Грегора и его предков по седьмое колено, но больше ничего не сказал. — К чему все это? Я никому ничего не скажу, если это так необходимо, — уже серьёзно произнесла девушка. — Это не моя тайна. И так нужно. Всё гораздо сложнее, чем кажется. И то, что Северус Снейп жив — только верхушка айсберга. Сейчас ты можешь просто взять и уйти, забыв об этом разговоре, и жить дальше. Мы не собирались втягивать тебя или кого-то ещё в эти дела. Дора молчала и внимательно смотрела то на одного мужчину, то на другого. Грегор видел, как в ней боролись желание жить обычной жизнью и страсть к тайнам и членству в подпольных организациях. Она ещё не ответила, но он знал, что блэковский авантюризм уже победил. Эван не знал, как реагировать на её ещё неозвученное решение. С одной стороны, он хотел, чтобы она узнала то, что он скрывал от неё. Тогда она станет ещё ближе к нему, разделив общую тайну. А с другой стороны, аврор всей душой желал защитить её, а это значило, что Нимфадора должна держаться от всего этого как можно дальше. — И кому я должна дать Обет? Грегор тяжело вздохнул, пристально глянув в равнодушное лицо Снейпа. Тот лишь едва уловимо кивнул. — Невыразимцу Теусусу Принцу, — сказал Грегор, кивнув головой в сторону Снейпа. — О, как, — удивлённо моргнула Дора, — значит Северус Снейп действительно мёртв. — Именно так, — поднял свой стакан с миром почивший Северус Снейп. — Надеюсь, после Непреложного Обета вы двое мне всё расскажете, — произнесла Дора, вставая со своего места.