твоя рука в моей

это не он. чёрт возьми, это не он!       не тот тайм-лайн; не та вселенная; не то ещё, чёрт знает что! а самое главное — не тот Мобиус. в груди — стойкое ощущение использованности. так нелепо остаться в дураках, пасть под ударом таких же пешек, лишь мельком замечая где-то наверху порхающие пальцы игрока-кукловода. его нити тянутся туда, вверх, откуда он минутами ранее упал, наивно полагая, что сам вершит свою судьбу. не тут-то было, не тут-то было…       сломленное не только тело, но и сознание, мешком оседает на клетку шахматного поля. голова бессильно склоняется вниз, лишь бы глаза не видели торжествующего безумного лица, изображённого на статуе. «видишь, Локи, ты снова проиграл. ты проигрываешь снова и снова, вознося этим других на пьедестал почёта» — как нелепо…       холод от стены пробирается внутрь, замораживает внутренности, но растапливает слёзы. странно. нелогично.       «почему.? почему так больно.?» — вопросы в пустоту, криком утонувшие во мраке. что теперь? куда теперь? молчание дорого обходится — собственная цена, которую стыдно называть. пустой взгляд, буравящий непробиваемую стену непонимания. он не помнит, уяснил? он не знает даже твоего имени! а ведь только всё начало налаживаться, только он начал верить в… саднящая старыми ранами спина; кровавые борозды на месте, где раньше были едва окрепшие крылья. его не услышат… никто. губы — истерзаны в попытке заглушить мольбу, надежда — призраком ускользает в объятия отчаянию.       перед глазами мелькают воспоминания о детских грёзах: тёмная чаща родного широколиственного леса, мелькающие на периферии огоньки светлячков, холодные корни особого дерева, с которым можно обсудить всё-всё на свете, ведь оно никогда не осудит. как жаль, что он сам находит веревку и спички, собирает костёр из тех детских мечт, — прикуривает над синим пламенем, ласкающим обожжённые стопы… и звонко смеется над тем, что остался совершенно один.       быть невольно втянутым в бурю, наблюдать за тем, как вокруг рушится твоя жизнь, осознавая причину лишь наполовину. а ведь казалось, что всё под полным контролем. очередная иллюзия, созданная слабыми, чтобы управлять сильными. только вот… в очередной раз не вышло.       «ты можешь быть, кем угодно! стоит только захотеть, Локи» — тихий голос, тонущий в океане самобичевания. нет, он так просто не сдастся. к чёрту беспокойную усталость, превращающуюся в паническое равнодушие; к чёрту холодное одиночество, скользкими лианами оплетающее замершее в молчаливой истерике сердце; к чёрту время, которое то замирает, то бежит с невиданной скоростью; к чёрту назойливые мысли, ульем жужжащие в сознании. к чёрту. к чёрту. к чёрту! если какой-то смертный смог поверить — довериться - в него за считанные часы, так почему он до сих пор не смог этого сделать за несколько тысяч лет?! ответ прост: воевать в одиночку всегда трудно. когда ты ведёшь борьбу один на один, положиться не на кого. в этой битве, где ты обречён, чертовски не хватает просто плеча, на которое можно опереться в момент полнейшего бессилия.       воевать в одиночку — всегда страшно. сталкиваясь лицом к лицу с собственным бессилием, всегда понимаешь, как же не хватает уюта дома, который действительно можешь называть домом. дом — где пахнет терпким травяным чаем, где книги лежат ленивой стопкой на подоконнике у раскрытого окна, где по утрам живот урчит от аппетитного аромата свежих пышек, где постель всегда тёплая, пускай одеяла на ней скомканы и смяты. дом — в его мягких, тёплых глазах, в осторожных, почти целомудренных прикосновениях, скользящих по коже как шёлк, в тихом голосе, успокаивающем и утешающем даже сквозь омут, в котором бесконечно тонешь.       словно стихийное бедствие, смертельным саваном накрывающее мирную мирскую жизнь, он поднялся с пола, полный решимостью волн, ударяющихся о корму корабля, которому остались считанные секунды до гибели. что ему терять? ничего. всё и так потеряно. но, если он не приложит все усилия, чтобы вернуть всё утраченное, он — всего лишь безвольная пешка в этой проклятой игре.

***

      с дребезгом разбивающиеся о бетонные стены бесконечных коридоров частые отрывистые мысли; беглый взгляд на равнодушные серые пятна минут-менов, ставших безликими смазанными тенями. перманентное чувство обманутости и дикого животного страха, побуждающего забиваться в угол в попытках с ним слиться. но он продолжает искать. из тайм-лайна в тайм-лайн. из TVA в TVA. сотни голосов зловеще, истошно громко шепчут, наперебой пытаясь что-то рассказать. эта какофония буквально разрывает барабанные перепонки, и эта пытка сводит с ума. так кажется. сказывается многодневная усталость. он действительно истощён и вымотан. беспокойная усталость, превращающаяся в паническое равнодушие.       резкий луч света рассекает грань между ужасом и безрассудством. это портал. ещё один из множества одинаковых золотисто-жёлтых порталов TVA. он слишком устал, чтобы думать — куда-нибудь да приведёт. вновь услышав протяжный, режущий уши сигнал, он делает шаг. только вот рёбра почему-то ломит с каждым вздохом, словно бы на них накинули стальные путы. это…предчувствие… смутно знакомое ощущение — чувство опустошенности, свернувшееся в комок в районе солнечного сплетения.       по ту сторону — пронзительный взгляд глубоких голубых глаз, изучающий его лицо взглядом полным настороженной надежды; уголки губ, приподнявшиеся в неком подобии улыбки.       как шахматная доска, перевёрнутая в порыве гнева, он обессиленно опускается на колени — потрескавшиеся бледные губы, сжатые в тонкую линию; прядь кудрявых волос, небрежно спадающая на высокий лоб; доверчивая обнажённость души; болезненное покалывание внизу живота; тихий надломленный шёпот:       — пожалуйста, скажи, что это ты. что ты тот, мой, Мобиус… прошу тебя…       стук чужих коленей о серость и холод пола. нежная, шёлковая осторожность в прикосновениях к худым хрупким плечам — яркий фейерверк, взорвавшийся в ночном небе и превратившийся в мириады светящихся огоньков. холод кинжала, приставленного к шее, отступает, стоит только почувствовать тепло и мягкость объятий.       — это я, Локи. ты дома, котёнок. теперь ты дома…       так давно в этой полузаброшенной клетке не было человека: лишь ледяная пыль горечи да иссохшие просторы раскаяния. но он упорно ждал, побеждая в кровавых схватках, что вёл сам с собою. ведь под толщей изумрудного снега отбивает неровный ритм сердце, сотканное из пламени. наполняет силой вены, посылает огонь, разгоняя замерзающие сомнения. и пока в ледяных осколках дремлет алое пламя души, продолжает бессмертный путь.

***

каждый раз, каждый день, каждое задание. они идут рядом — рука в руке. всегда готовые к новой возможной опасности. они вместе. рука об руку.