Глава 1: день сто девяносто первый
20 августа 2021 г., 20:07
Примечания:
После ста девяноста дней в плену Пиро… не самый счастливый заключенный.
Немедля дайте бой в колокола: Пусть знают все – любовь мертва. Была отравлена чумой презренья, Затем червями в яме сьедена. Кому нужна истоптанная вера? Отныне ей лишь грош цена.
Филип Сидни
День сто девяносто первый. Пиро никогда этого не признает, но он наблюдает за дверью. Каждый раз одно и то же. Угрюмая девочка, давно переставшая смотреть на него с любопытством, приносит ему завтрак и ужин. В обед с едой приходит Бобби. Пиро удерживают здесь уже шесть месяцев. Размер камеры восемь на семь, на одной из стен небольшая полка. Есть жесткая кровать и пластиковое нечто, годящееся за стол. После того, как его взяли в плен, Пиро потребовалось четыре дня, чтобы смириться с тем фактом, что хоть решетку его камеры и можно было бы расплавить, но дальше его бы ждала система посерьезнее. У него все равно нет и шанса попробовать, пока не появится хотя бы одна малейшая искра. Бобби четко следит за временем. Он приходит каждый раз в два часа дня. Совсем рядом возле прутьев лежат нетронутые большой блокнот и карандаш. Сент-Джон не написал ни единого слова за последние пять лет и не собирается сейчас. У Пиро ушел день на то, чтобы перестать злиться на Людей Икс, которые даже не решились передать его правительству, и еще два дня он разрабатывает личную программу тренировок. Каждое утро он тратит по часу в бесплодных попытках открыть замок, расковыривая внутренний стальной узор. Впрочем, он знает, что дверь не подастся. Ему объяснили, что ключ нужно заморозить до определенной температуры, и не то чтобы у него был при себе лед. Он не слушает музыки и не смотрит новости – его ограждают от возможности получить искры от перегретого электричества. На его маленькой полочке лежат книги, которые продолжает носить ему Бобби. Пиро и самому не верится, что ему полюбились старые английские поэты. Он отказывается полностью забыть о побеге. Если у него нет огня, то придется полагаться на ум и физическую силу. Самые толстые томы на полке – это сборники сочинений елизаветинцев. Шекспира он не трогает. Тренируясь, Пиро про себя читает наизусть Марлоу, испытывая удовольствие от мысли, что мог бы плюнуть Ксавье в могилу. Бобби никогда не показывает, что у него есть ключ при себе. Однажды его заходил навестить Зверь, провел медицинский осмотр. Именно от него он узнал, что спустя две недели после его взятия под стражу Шторм и Магнето убили друг друга в схватке. Первые двадцать пять обедов Пиро игнорировал попытки Айсмена поговорить с ним. Потребовалось четыре недели пустых взглядов в ответ, чтобы Бобби наконец замолчал. Стрелка часов близится к двум. Пиро вовсе не смотрит на дверь. С кем бы нынче не сражались Люди Икс, без Эрика за ним не придет никто. На тарелках никогда, никогда, никогда не бывает чего-то, что Пиро не любил бы. Но Айсмену незачем помнить, что именно Сент-Джон ненавидел есть. Он знает, что Бобби нынче самый старший над учителями, хоть Пиро и представить трудно, чему Роберт Дрейк мог бы научить мелких детишек-мутантов. Главная дверь подвала толстая и тяжелая, открывается при помощи кода. Вчера Пиро так увлекся стихами сира Томаса Уайатта, что только краем глаза замеченный приход девочки дал ему понять, что обычный уклад его существования здесь поменялся. Обед принес не Бобби. Он давно заметил код от двери в отражении на стеклянном шкафе с медикаментами в другом конце зала. Случилось это еще на сто тринадцатый день его заточения. Вот-вот, с минуты на минуту… Дверь распахивается, и Пиро видит только девочку с косичками. До конца дня еще десять часов. Сент-Джон знает, что Бобби больше не придет. Быть может, он наконец-то понял, что не нужен здесь.
