Там, где моё место

- Мама?       Напротив стояла невысокая темноволосая женщина плотного телосложения, руки были скрещены, на лице читалось некое недовольство. - Почему не отвечала на звонки? - спросила она спокойным голосом.       Такой спокойный тон тревожил Такару куда больше криков. - Телефон разрядился, - она достала его из кармана в подтверждение, - мама, прости… - Не стой на пороге, раздевайся и приходи на кухню, - слегка устало произнесла она, перед тем как развернуться и тихо шурша тапочками, скрыться за поворотом.       Такара чувствовала, что это видимое спокойствие не сулит ей ничего хорошего. Почему она здесь? Пару дней назад мама говорила, что не сможет приехать на Новый год в Токио. Ичиро пообещал приехать на пару дней в Сэкигахара, но Такара надеялась, что ей, каким либо образом, удастся избежать этой поездки. Она не хотела тревожить раны, только начавшие заживать, поездкой в этот чертов город.       Почему-то она боялась встречи с матерью. Она не боялась самой Сумико, её мать была доброй женщиной, она никогда не била её, почти не ругала, и довольно редко позволяла себе повышать голос на дочь, лишь в исключительных случаях. Такара не боялась матери, но возможная встреча с ней, по какой-то причине вызывала тревогу. Редкие сухие звонки по телефону Такару вполне устраивали. - Ты давно приехала? - спросила Такара присаживаясь за стол. - Около семи вечера, я была на кладбище, ведь сегодня ровно тридцать лет со дня нашего знакомства, - мама обернулась со слегка грустной улыбкой.       Она впервые приехала в Токио после переезда. Мама слишком тяжело переживала смерть отца, посетить его могилу, а теперь заговорить о нём, наверное, для нее это не легко. - Мама…, - начала было Такара, сама не понимая, что хочет сказать в итоге, слова поддержки, сожаления или утешения, но тихий голос перебил её. - Така-чан, - нежно обратилась она, из уст матери это обращение Такара не слышала уже так давно, - я хочу попросить у тебя прощения… - Тебе не за что извиняться. - Мне так жаль, что меня не было рядом, когда я была нужна тебе, так жаль, что не оказывала должную поддержку, я ужасная мать… - Прекрати, мам! - Это я виновата в том, что у нас не получилось выстроить близких отношений, я мало уделяла тебе внимания, закрылась от тебя и Ичиро, пряталась от своей боли, не замечая вашей… я так виновата… - Мама, - тихо выдохнула Такара, подойдя к ней, - я прощаю тебя, если и ты простишь меня. - Хорошо, милая.       После этих слов, она обняла мать и положила голову на её плечо, позволяя наконец покатиться слезам сдерживаемым до этого момента. Так просто доверие не вверишь, и волшебным образом близкие отношения не выстроятся, но это первый шаг. Возможно, когда-то она сможет делиться с матерью своими переживаниями, свой болью, когда-то… - Ты голодна? - шмыгнув носом, спросила Сумико, - Я приготовила суп.       Через пару минут кухня наполнилась запахом ароматного мисоширу, почувствовав его Такара резко ощутила голод и вспомнила, что последний раз она ела лишь онигири утром. - Кстати, во что ты ввязалась? - поинтересовалась Сумико, наблюдая как её дочь уплетает уже вторую миску супа. - Ни во что, - слегка напряглась та, - с чего ты взяла? - Я слышала звук мотоцикла и видела как ты обнималась с парнем во дворе, у меня хорошее зрение, под курткой на нем было токкофуку, ты связалась с какой-то бандой? - Мама, это не то что ты… - У тебя по всему лицу ссадины, кулаки сбиты, даже на одежде кровь, - продолжила она. - Это не моя…, - посмотрев на красные пятна тихо произнесла Такара, - мама, я могу объяснить… - Хорошо хоть всем там наваляла? - спросила она с хитрой улыбкой. - Что?! - Такара начала сомневаться в своем слухе, мама действительно задала этот вопрос или она сходит с ума. - Я хорошо понимаю, что сегодня произошло, я ведь по молодости состояла в Сукэбан, - усмехнулась Сумико, ещё больше озадачивая дочь. - Мам, если это шутка, то что-то она какая-то неудачная, - усомнилась Такара. - Не веришь мне? - возмутилась она, - вот вернусь домой, найду фотографии… - Это правда?! И у тебя есть фотки с твоей бандой?! И до сих пор я об этом не знала?! - Потише, ночь вообще-то, - пристыдила она дочь, - это не то, чем я могу гордиться, потому не рассказывала. - Я уже боюсь представить что ещё ты скрываешь, - Такара скрестила руки, - теперь я жду подробностей. - Начиналось всё со своего рода протеста, - с легкой улыбкой начала вспоминать свою молодость Сумико, - протеста против сложившихся традиций, против чертовых Банчо, против правительства. Мы нарушали школьные правила, наш внешний вид, не соответствующий школьному уставу, полиция в своих памфлетах окрестила «предзнаменованиями морального падения». Мы красили и завивали волосы, носили длинные юбки и разноцветные носки, развязывали галстуки и подворачивали рукава, это так бесило всех чертовых консерваторов. Банчо не принимали девушек в банды, и мы создавали свои, защищали слабых, изгоняли мужские банды с наших территорий, помогали девушкам изнасилованным ими же. А ещё здорово проводили время, мы были свободны… Так всё начиналось… - Это круто. - Да…       Со слегка кривой улыбкой она повернулась к окну и ненадолго замолчала. - У тебя есть голова на плечах, Такара, и я не собираюсь тебе что-то запрещать или отчитывать как маленькую… Это ведь был младший брат Шиничиро, там на улице. Такара, ты должна понимать, чем это всё может закончится, один поворот, одно неверное движение и всё катится к чертям… Со временем, многие из нас связались с криминалом, некоторые попали в колонии, большинство вступило в «Женский преступный альянс Канто». На одной из стычек погибла Мэй, моя подруга детства… Когда это произошло, я совсем с катушек слетела, делала то, чем совершенно не горжусь, но твой отец вытянул меня…       Такара внимательно слушала и анализировала все слова матери пытаясь не перебивать её, но услышав об отце не выдержала. - Папа тоже состоял в какой-то банде? - Тадаши то?! - в голос рассмеялась она, - этот хлюпик от одного моего чиха бы улетел тогда.       Было так непривычно видеть маму настолько эмоциональной и открытой, ещё непривычней было услышать давно забытое прозвище отца, пробудившее детские воспоминания. Папа злился, если мама его называла так, и оттаивал только после того как она целовала его в щёку, лоб и нос. Тогда Такаре это казалось очень смешным. Но сейчас она поняла, что это была своеобразная игра между ними, от которой каждый оставался в выигрыше, получая тепло от любимого человека. - Тадаши был далек от преступности, - отсмеявшись продолжила Сумико с теплой улыбкой, - благородный, правильный, перспективный молодой человек из среднего класса, таким он был. Встретила я его вдрызг пьяная возле храма в Цукидзи, его добрая улыбка - последнее, что я увидела перед тем, как отключиться. - Да уж, знакомство романтичней некуда, да и вообще молодость у тебя бурная похоже была, мягко говоря, - заметила Такара, - хорошо ещё тебя не стошнило прямо перед ним. - А кто сказал, что этого не было, просто я хотела эту деталь опустить, - призналась Сумико, - в общем, открыла я глаза на следующий день в его комнате на кровати, повернув голову увидела свернувшегося калачиком на полу парнишку. Был бы кто-то другой на его месте, всё могло быть куда хуже, но Масао полностью соответствовал своему имени. Благодаря ему я вырвалась из той мерзости, в которую сама же себя и загнала. Он мотивировал меня завязать с бандами и слишком близко подобравшейся преступностью, помог подтянуть оценки, а позже поступить в университет, он стал моим солнцем, освещающим всё вокруг. Мы создали семью, у нас появился Ичиро, а затем и ты. Тадаши подарил мне столько счастья в жизни… - Мама…, - видя скатывающиеся по лицу матери слезы, Такара не смогла сдержать и своих. - Такара, я хочу сказать, иногда можно не заметить, что ты уже падаешь вниз, нужно иметь рядом человека, который сможет тебя вовремя поймать…       Сумико ещё долго делилась историями, вспоминала свое прошлое, а так же смешные моменты из детства Ичи и Такары. Дополняя свои рассказы активной жестикуляцией и яркой мимикой, она казалась такой живой, такой «тёплой», такой близкой… Такаре тоже хотелось в ответ открыться перед матерью, но всё же, что-то продолжало её сдерживать. И похоже Сумико это понимала, завершая ночь откровений, она бросила: - Така-чан, ты сможешь поделиться со мной чем угодно, когда будешь готова, просто помни, что я люблю тебя.