проблемы с алкоголем и тобой

- я лесбиянка и я устала, - ноет сана, пытаясь усесться в кресле удобнее. – знаете, уставшая лесбиянка. это я, - она копошится ещё немного, прежде чем сложить руки на груди и вернуться в предыдущее положение. - а ещё ты пьяна, - наён неодобрительно качает головой, но сама прижимается губами к бокалу. все их посиделки были таким: начинались с того, что кому-то было невыносимо грустно и хотелось чего-то сладенького, а заканчивались жутким похмельем на следующий день. сана пишет чаще всех, жалуется на нелёгкие отношения на расстоянии (которые таковыми не являлись), противного начальника и слишком высокие цены на жильё; наён прибегает по первому зову, неся с собой дорогие пирожные и жалобы по поводу собственного одиночества; а затем подключается и момо, только в сумке у той, случайно или нет, почти всегда оказывается спиртное. - вино закончилось, - момо расстроено падает на диван, обхватывая наён за шею. – никто не хочет сходить за новой бутылкой? - думаю, на сегодня хватит, - наён кивает в сторону опьяневшей и печальной саны. – тем более, мне завтра на работу, начальница голову оторвёт, если я буду с похмелья. - ты говоришь о ней так, будто она изверг. - потому что так и есть, - наён пожимает плечами и, скинув руку момо, поднимается, слегка шатаясь. – уложи её спать, ради бога, иначе она соседей снизу своими слезами затопит. наён, покачиваясь, идёт к выходу, уже у самой двери салютуя подругам. она знает, что момо, как и всегда, останется с саной, потому что, как показало время, минатозаки ни в коем случае нельзя оставлять одной в таком состоянии. - почему у всех нормальные отношения, а я должна перебиваться звонками по скайпу в два часа ночи? – сана тычется носом в плечо подошедшей момо, размазывая сопли-слёзы по её новой белой футболке. – а сегодня она мне даже не позвонила-а-а-а. момо морщится, чувствуя, как ткань постепенно пропитывается чужими слезами и противно прилипает к коже. сана, находящаяся в состоянии алкогольного опьянения – это излишне эмоциональная сана. или же, если всё упростить, то просто глупая. хираи отводит взгляд в сторону, на подлокотник кресла и лежащий там телефон. на заставке – старая фотография дахён, сделанная лет пять назад, но сане почему-то нравится. телефон вибрирует, оповещая о новых сообщениях, которые сана успешно игнорирует, слишком занятая самоанализом. момо особо не вникает, но понимает, что «глупая сана» постепенно превращается в «паникующую сану», которая думает лишь о том, что дахён хочет с ней расстаться, потому и не пишет. - меня сейчас вырвет, - сана закатывает глаза и наконец отпускает руку подруги. момо вздыхает, бормочет «только не здесь», и тащит к туалету, задевая все углы, попадающиеся им на пути. у момо начинает болеть голова. сана в туалете старается не умереть, а её телефон, такой же громкий как и его владелица, продолжает надрываться, и сообщений, кажется, становится всё больше. на звонке у саны стоит какая-то навязчивая мелодия, на экране отображается фотография дахён и какая-то тупая сленговая подпись на японском. момо язык уже подзабыла, но, зная свою подругу, предполагает, что это что-то супер слащавое. - сана-я, - дахён давится воздухом, пока произносит имя своей девушки, и складывается впечатление, будто она бежала. – ты дома? - сана в туалете, избавляется от всего, что успела съесть и выпить за этот вечер, - невозмутимо отвечает момо. – ты чего такая… нервная? - открой дверь, пожалуйста. момо минуту смотрит на сброшенный вызов, оглядывается на распахнутую дверь туалета, из которого продолжали доноситься звуки человека, находящегося при смерти, и только потом идёт к входной двери. смотрит в глазок, видит растрёпанную дахён, и, наконец, открывает. - вы пили что ли? – ким принюхивается и морщит носик, когда момо специально на неё дышит. – чего меня не подождали? - так мы и не знали, что ты приедешь, - момо помогает снять пальто и вешает его на крючок, едва не промахнувшись. – твоя девушка устроила попойку из-за того, что ты ей не пишешь. - самолёт же, - растеряно отвечает дахён. – десять часов лететь, с пересадками. хираи понимающе кивает и подталкивает девушку к гостиной, по которой разбросано несколько бутылок вина. квартира не её, поэтому стыда она не чувствует. плюхается в кресло, на котором недавно сидела сана, и закидывает ногу на ногу, ожидающе глядя на дахён. - ей совсем плохо, да? – ким кивает в сторону туалета. – я надеюсь, она не успела прийти к выводу, что нам нужно расстаться? - нет, но была к этому близка. дахён немного устало вздыхает и откидывается на спинку дивана. в квартире повисает тишина: момо бесцельно крутит браслет на своей руке, дахён почти мгновенно засыпает на диване, несмотря на то, что половина её тела находится на полу, и ей должно быть неудобно. сана же не выходит из туалета, и даже не подозревает о том, что её девушка успела приехать за время, что она сидела там. хираи скучно, она собирает несколько пустых бутылок и складывает их в заранее приготовленный пакет, проверяет сану в туалете, находя её спящей на полу, и перекладывает ноги дахён, чтобы наутро у неё ничего не затекло. и уходит, оставляя двух подруг разбираться друг с другом самостоятельно. сана просыпается из-за головной боли и чувства, будто кто-то методично бьёт её по вискам. болит живот, к горлу подступает тошнота, но не из-за количества выпитого, а из-за желания поесть. комната вокруг неё кружится, но она всё же находит в себе силы, чтобы опереться руками о раковину и встать. становится немного хуже, но холодная вода (пить из-под крана – не самая лучшая идея) и чистка зубов помогают. по крайнеё мере, она чувствует себя свежее, и пить хочется не так сильно. на кухне что-то гремит, сана думает, что момо осталась на ночь, как и всегда. в крайнем случае, человеком на кухне может оказаться вор или маньяк. или всё вместе. или хираи момо на самом деле серийная убийца, которая разносит квартиры своих жертв. подозрения не подтверждаются, потому что вместо тоже страдающей похмельем момо на кухне оказывается дахён. двигает бёдрами под мелодию, которую сама же напевает, и иногда крутится вокруг своей оси. сане немного завидно, потому что она в данный момент делать также не может. чёртово похмелье, чтоб его. - ты что тут делаешь? – сана опирается плечом о стену, наблюдая за тем, как дахён разворачивается и роняет ложку, которой что-то помешивала. - живу? – ким вздёргивает бровь, недоумённо наблюдая за тем, как её девушка хмурится. – уже три года как, если ты не забыла. - слишком много слов, мой мозг не выдерживает, - сана разводит руки в стороны, приглашая младшую обниматься. – прости, что подумала о том, что ты хочешь расстаться со мной. - ничего, я действительно перебарщиваю с командировками, - дахён поднимается на носочки и целует японку в щёку. – мне тоже надоело, что большую часть времени мы общаемся не лично, а по скайпу или в какао. - отчаянные времена требуют отчаянных мер, - сана целует зажмурившуюся дахён в лоб, и заглядывает через её плечо, чтобы увидеть варящееся нечто. – что ты готовишь? - пока ничего, но сначала хотела блинчики. просто случайно вместо сковородки достала кастрюлю, и решила, что это судьба. - убирай это всё, я тоже хочу блинчиков. - а мы не расстаёмся? - дахён-а, - сана несколько поцелуев на лбу и щеках своей девушки. – не думай о таком. и я постараюсь больше не напиваться из-за того, что ты мне не пишешь несколько часов подряд. мало ли, вдруг ты опять в это время будешь в самолёте. - ага, я тоже тебя люблю. - этого я не говорила, - сана несильно шлёпает ким по бедру и чмокает в ухо. – но я скучала.