почувствуй через музыку клавиш

в глубине комнаты сидит белая фигура за пианино; сквозь темноту ночи просачиваются белоснежные лучи лунного света, подсвечивая хрупкое тело. аккуратные пальцы быстро бегают с клавиш на клавишу, музыка чиста и доверху наполнена переживаниями, эмоциями, не передаваемые словами. только так: скоротечным ручьём музыкальных мелодий. веки прикрыты и мелко подрагивают ресницы, девушка иногда хмурит брови, сжимает губы, останавливает на секунду руку в воздухе и продолжает. музыка льётся, переливается трелью, заливисто и играючи, то легко и неосязаемо, будто перьевые облака, то тяжело и больно, что терзает душу. девушка отдаётся музыке, не замечает и движения за спиной, и чужого присутствия рядом. в последний миг дрогают пальцы и распахиваются небесные яблоки глаз. барбара смотрит на пришедшего, ещё не зная как реагировать, но ни один не решается сказать слов, не желая нарушить чувственность недавней песни. парень чуть улыбается, молча садится на банкетку, подымая кисть над бело-чёрными пластинами. мельком смотрит на непонимающую девушку и начинает свою музыку, пропитанную сладкой горечью и чем-то легким, сравнимым с одуванчиками. помедлив, белокурая поддаётся порыву и изящество мелодий безрассудным ветром разносится по помещению. композиция выходит обманчиво-тёплой, разной как мёд и дёготь, но идеально сливающейся в едином танце. и песня эта становится интимней секса, нежнее касаний утреннего солнца; становится сокровенной и приватной ото всех. кажется, что былая тяжесть бремени и забылась вовсе. импровизация заканчивается тихими нотами соль; сердце бьется бешено, больно бьется о грудную клетку, и воздуха категорически мало в одной комнате. и барбара вспоминает о времени, о обещании, что закроет музыкальный класс до восьми; смотрит на электронные часы над дверью, на которых красными цифрами видятся полдесятого. улыбается, переводит взгляд на венти. а тот сидит с невозможными эмоциями в глазах, ловит искреннюю улыбку и встаёт, разминая шею. — ты идёшь? — бросает тот, подхватывая сумку девушки. и они всё ещё молчат, не расспрашивают о произошедшем, ведь через музыку поняли всё.