Только завтра мне ещё нужно забыть всё.

Больные лёгкие отдают колющей болью с каждым новым вздохом. Вертится в кровати, меняет положение, подкладывает подушку то под спину, то под грудь, то под поясницу, кидает в сторону и снова натягивает на себя одеяло. Всё в бестолку. Сон не может утащить в свои дебри, заставляя мучаться каждую ночь, позволяя мыслям удушить и без того измученное сознание. Невозможно. Резко встаёт с кровати, в следующую же секунду проклиная себя и падая обратно, потому что голова начинает невероятно кружиться. В глазах темнота, которую не удаётся сморгнуть ещё секунд двадцать, а после, наконец, можно встать. На тумбочке пачка винстона, которая рефлекторно сжимается пальцами. Выходит на балкон. На улице пробивающий до костей холод, врезающийся своим порывом в открытые участки кожи. Заставляет поёжиться и накинуть на плечи какую-то тряпку, может, это даже халат. Рассвет проглядывает за девятиэтажками, оповещая, что время примерно без десяти четыре утра. Людей на улице нет, и от этого ощущение одиночества поднимается на ещё одно деление своей шкалы. Небо совсем тусклое, а на дорогах и тропинках - грязь, смешанная с ещё не до конца растаявшим снегом. Атмосфера давит на голову тяжёлым осадком ещё больше, вынуждая достать и взять в рот раковую палочку, зажав её между губ, поджигая лежащей на подоконнике зажигалкой. Лёгкие прожигает сгустком дыма, на что они в ответ одаряют тело разлетающейся вспышкой боли, вызывающей судорогу. Дергается, хмурится и болезненно мычит, судорожно кидая окурок в окно. - "Совсем дурачина что ли? Доведёшь же себя совсем.." - колом врезается в голову и в следующую же секунду разворачивает всё тело на источник звука. Однако, за спиной никого нет. И в других комнатах тоже. И в этом городе в целом. Понял. Снова показалось. Недостаток сна и никотин дают свои плоды. Такие глюки происходят не слишком часто, но как минимум пару раз на неделю точно. И каждый раз этот голос режет сознание с такой силой, что сердце болезненно сжимается, награждая обладателя вспыхнувшими эмоциями. Тело сковывает, больше сил стоять нет. Падает на колени, к горлу катит комок, совсем тошно. Хочется глубоко вдохнуть, но организм ещё не готов простить его за свои страдания, а потому становится ещё хуже с осознанием того, что моральная боль мешается с физической, принося невыносимые мучения. - За что мне всё это? - одними губами выпускает этот вопрос в звенящую пустоту. Ответ ему никто не сможет дать, а искать его - себе дороже. Тишина становится слишком громкой, нагоняя весь негатив в единственный живой объект во всей этой квартире. И это новый удар, такой же, как и сотни других, но от того он не легче. Перед глазами вспышки воспоминаний, в лимбической системе хаос из эмоций совершенно разных по составляющему. Злость, грусть, тоска, обида, вина, отвращение, сожаление, раздражение, отчаяние и тревога - всё это смешалось в убийственный коктейль, вырывающий все эмоции наружу. Слёзы начинают литься сами собой. Но все мы знаем, что: "Слёзы горю не помогут", и это красным светом горит в голове. Следующая остановка психологического состояния на стадии "Безысходность". Не выдерживая этого, через силу приходится вставать и давать себе глоток воды, лишь на секунду отрезвляя мозг и давая ему охлаждение. Апатия - уже привившееся состояние, а потому открывается стадия "Усталость". На ватных ногах и придерживаясь за стену доползти удаётся лишь до стула. Уже плевать. Да, именно. Теперь уже совсем. И это ошибочное мнение. Это лишь реакция организма, отключающая все эмоции ненадолго, давая системе перезагрузиться. Перейти в "спящий режим" просто невозможно, поскольку бессонница на фоне всего того пиздеца, что был - въелась, как обыденность. Вот такая у нас биология. Перезагрузка воспроизведена, и в голове снова эти донельзя ненавистные картинки, которые хочется выкинуть, убить, просто послать нахуй. Хотелось уже не в первый раз взяться за бутылку, опустошить голову, но позволить себе такое - означало опуститься ниже ядра земли. На такое остатки здравого смысла не позволяли пойти. Но позволяли каждый день проникать никотину в кровь, хотя бы на пару минут останавливая это безумие. Во всём виноват он. Он. Он? Он.. Он..? И из горла вырывается сдавленный крик отчаяния, пронзающий и без того громкую пустоту. Как же сильно он его ненавидит. Просто не может вынести. Даже не знает, чего бы больше хотел - забыть или убить. Или же.. вернуть..? - "Да ну.." - мотая головой вдруг озаряется сознанием. Хочется скулить как выкинутому щенку. Каким, по сути, он и является. И внезапно снова воспоминания. - Эмиль, мы можем поговорить..? - подрагивающим голосом говорит Дима, садясь напротив и беря парня за руку. - Конечно можем, Дим, ты чего? - отвечает, кладя свою руку поверх чужой. - Я долго думал и решил, что.. Черт, я как в девчонка в сопливых драмах, ща.. Ну ка собрался, Дим, давай, - мыслил вслух, чем вызывал улыбку. Выглядит таким уютным.. И совсем искренним, открытым.. Вот он, как открытая книга на ладони. - В общем, - тихо-тихо начал парень, явно недовольный таким началом, прокашлялся, - В общем. Ты сам знаешь, что ты мне небезразличен. Я же в свою очередь тоже порой замечаю твои взгляды. Из этого могу сделать вывод, что мы не безразличны друг другу, верно..? Ладно, так вот, обдумав всё, взвесив все "за" и "против" хочу предложить.. Фух.. И стоило поднять голову и посмотреть в глаза друг друга, сразу стало всё ясно без слов. Своеобразный дзынь, который можно увидеть в таких затягивающих и стеклянный из-за слёз счастья - карих, а также в расцветающих скалах - серых. Мир за этими гранями перестаёт существовать, концентрируя всё лишь на друг друге. - Да, - говорит просто чтобы отбросить все сомнения, и в миг оказывается поднятым над землёй, буквально кружащим в воздухе. Его щёки и губы целуют нежно и часто, давая волю всем нахлынувшим приливам чувств. Грудная клетка болезненно сдавливается ещё сильнее, подкативший приступ обиды злости выбрасывается на ближайший стакан, кидая его в стену. Больно. Они уже месяц встречаются, и вот, Масленникову наконец-то удалось выхватить пару деньков отдыха, а потому работает схема: быстро собираем всё самое необходимое и валим из этой духоты. Самое необходимое - Иманов, в принципе, для счастья больше и не нужно. Однако, логично, что ещё нужны вещи. Их сборы происходят хаотично, но зато быстро, да и, в принципе, по делу. - Дим, а куда мы? - пристёгивая ремень спрашивает парень, в принципе, логичный вопрос. - Узнаешь. - Вот же интригант хренов, - после чего оба улыбаются комичности ситуации. И за время езды до места назначения, а именно, два часа, Дима и в правду держится партизаном, всё больше подогревая интерес. Масленников любил интриги и сюрпризы, а тут прям бинго. Эмилю оставалось лишь терпеливо ждать, когда же этот орех расколется. Но желание получить объяснения отпали как только после сворота на просёлочную дорогу глазам открылся одиночный домик, прилично отдалённый от цивилизации, зато максимально приближённый к реке. - Вау.. - только и осталось выдохнуть парню, - Ты прям как знал. - Так я и знал, ты же мне не раз говорил, что тебя успокаивают такие места. - Да моё ты золотце.. Когда они видели свет в глазах друг друга - невольно подхватывали эти яркие цвета, деля их на двоих, нереально кайфуя от атмосферы. "Это и называется любовью" - думал Эмиль, "Не только смех бывает заразительным" - думал Дима. Кулак со всей дури бьёт стол, останется ушиб. Чувство тоски сжирает. Он скучает по этой заботе, по этой любви, по этой нежности, по этому взаимопониманию, по вниманию к себе. Он хочет. это. вернуть. Они лежат в обнимку уже минут тридцать, смотря "Назови меня своим именем". Эмиль подтолкнул на это, имея своеобразные планы на этот фильм. Дима никогда не смотрел подобные фильмы, так что с радостью согласился. "Попробую что-то новое, что уж". Лёжа на груди у Масленникова, чувствовать, как твои кудри гладит рукой твой единственный, вдыхать такой родной запах и чувствовать себя максимально закомфорченным - невероятно. Так бы и провёл весь день, а в дальнейшем, и жизнь. Но вот, в фильме подходит тотсамыймомент и хитрая ухмылка совсем уже даже слышна. Дима переводит вопросительный взгляд на своего хитреца, но тот и не даёт секунд на размышления. Выключает телевизор и садится бёдрами прямо на пах. Вот такой пиздец. - Ты чего? - вопрос то остался. - Я хочу тебя. Вот так прямолинейно всё и решаем, к черту лишние слова. Собственно, дальше всё пошло без них. Руки скользят вверх по телу, стягивая и кидая на пол одежду. Притягивает к себе, что позволяет начать выцеловывать каждый сантиметр кожи, оставляя горящие отметки по всему телу. Истерично закрывает лицо руками, всхлипывая и откидываясь на спинку стула, ударяясь головой об стену. Боль разлетается, но почти не чувствуется на фоне подступающей истерики. Обида - главное слово дня. Ком в горле не даст соврать. Психологическое состояние лезет изо всех щелей, и отнекиваться от него уже невозможно. Хочется всё вернуть. Хочется вновь почувствовать эти губы и руки на своём теле. Хочется согреться в этих объятиях и остаться в них навсегда. Хочется рассказать всё, что на душе и почувствовать заботу. Хочется прижаться головой к его груди и засыпать под размеренное сердцебиение. Хочется вновь улыбаться каждому новому дню. Хочется жить общими целями, мечтами и надеждами, потихоньку воплощая их в жизнь. Хочется быть вместе всегда, заполняя каждую секунду смыслом. Хочется, чтобы он просто был рядом. И очень сильно. Но квартира на окраине Иваново пуста. По телу бродит лишь дичайший холод, отмораживая конечности. Рядом лишь трещащая пустота, вгоняющая в самые отвратительные эмоции каждую блядскую секунду. Сон и вовсе не даёт хотя бы на битые четыре часа забыть о своём существовании. Каждый новый день превратился в пытку, расшатывая психику всё сильнее и сильнее. Жить.. не хочется. Хочется убежать отовсюду, где есть хоть намёк на прошлую жизнь. Цели, мечты, надежды - разбились, и лежат осколками на самом дне, изредка больно коля в самое сердце. Больно. Больно каждую секунду, каждый день и каждый месяц с того дня. С дня их расставания. Со дня, когда Иманов понял, что всё это было лишь из жалости и любит он совсем другую. И никогда уже не будет счастлив так, как с ним. Его сломали, перед этим дав надежду на что-то настоящее, искреннее и счастливое. Больше он никому не верит. Всё в миг стало ложью, пропитанной лицемерием и откровенным враньём. Невозможно. Обессилено встаёт со стула, в тумане доходя до кровати и грохаясь на неё. Вот бы удалось поспать хотя бы сейчас. Когда мозг совсем вымотан, апатия по горло накрыла тело, а сам организм истощен попытками восстановить здоровье. И веки накрывает усталостью, давая такие долгожданные секунды облегчения. Хоть на капельку стало лучше. Последние слова, которые проносятся в голове: "Да, я смогу тебе открыться, только завтра мне ещё нужно забыть всё."