Хванчкара

      — Давай, за твоё здоровье, милый! — Яна торжественно подняла бокал над головой. Алексей посмотрел в её глаза, под которыми застыли чёрные реки размазанной туши, пытаясь уловить настроение девушки. Он повертел оставшуюся от бутылки вина в руках розочку и сказал: — Дорогое было. Наверно... Оба не сговариваясь глянули на подпирающее стену не дышащие тело, всё вымокшее в Хванчкаре́*. — И в память о нём, — вдруг добавила Яна — не чокаясь тогда. Алексей взял со стола второй бокал и они, предварительно ещё раз взглянув друг на друга, выпили. Яна допив свой бокал до дна, швырнула его в сторону — тот осколками разлетелся по всей кухне, отгороженной столом от гостиной. — Лёш, — Яна оперлась руками на стол и подалась вперёд — хочу трахнуться с тобой напоследок! — Прям здесь? — недоумевая отставил в сторону бокал Алексей. Девушка молча кивнула и повесила голову вниз так, словно она стала слишком тяжёлой, чтобы держаться на такой тонкой, изящной шее. Яна даже сейчас, с размазанной тушью и в порванной блузке, была чем-то очень красива и притягательна. — Мне казалось, после того, как тебя чуть не изнасиловали, тебе будет противен секс какое-то время... Яна усмехнулась: — Будет... В её голове всплыли события, давностью чуть более часа: — Здравствуйте! Позвольте поинтересоваться, почему столь прекрасная девушка сидит тут совсем-совсем одна? — Девушка хочет найти приятного собеседника — кокетливо ответила Яна. — Ох, тогда, боюсь, вам придётся ждать вечность! Я владелец этого бара и местный контингент мне знаком: обсуждать с ними нечего, пожалуй, за исключением того, как всё плохо у нас в стране... Но, если позволите, я угощу вас, чтобы скрасить ваше ожидание! — Я думаю, не сто– — Не волнуйтесь, это будет за счёт заведения! Боря, — мужчина крикнул бармену — сделай даме наш фирменный коктейль! И вот уже другое воспоминание: благовоспитанный, будто попавший в современность прямиком из восемнадцатого века, владелец модного ночного бара в центре города, которого, выяснилось, зовут Стас, открывает дверь в свою квартиру и вежливо приглашает Яну внутрь. Стас достаёт из шкафа на кухне красивую бутылку грузинского вина, прихватывает оттуда же пару бокалов, наливает сначала Яне, потом себе. А вот следующее воспоминание: вся вежливость и воспитанность вмиг куда-то улетучились. Стас грубо хватает Яну за руку, прижимает к стене, пытается снять с неё белую блузку. Девушка сопротивляется, пытается вырваться, слышит треск рвущейся ткани, чувствует как тяжёлая рука тянется к ширинке её брюк... Вдруг кто-то хватает Стаса сзади, отстраняет от Яны — развязывается драка. Непроизвольно текущие слёзы мешают чётко видеть происходящее. Яна слышит звук как разбивается бутылка, следом за ним — звук как что-то тяжёлое падает рядом с ней, ударяясь о стену. — Да, секс мне будет противен... но только не с тобой — Яна вернулась из воспоминаний в реальность. — Что ж, если так... — заговорил Алексей и приподнялся со стула. Он неспеша подошёл к Яне и стал медленно расстёгивать пуговицы, то и дело поднимая глаза и нежно смотря на любимую девушку. Та провела рукой по его волосам, чёрным как космическая пустота, и подумала про себя: "Дура! Блядь, какая же я дура! Влюбилась, как малолетка!" — поток её мыслей прервался, она закрыла глаза и резко выдохнула весь воздух, что держался в лёгких, когда почувствовала как холодные губы коснулись её оголённого плеча. Алексей продолжал целовать её тело, а Яна заговорила вполголоса, постоянно прерываясь на вздохи и стоны: — Прости, Лёш, прости меня! Я ведь... Ты ведь тоже просто один из тех мужиков, которых я наёбывала на деньги, которых травила... А я вот взяла и какого-то хуя влюбилась в тебя! не смогла тогда подсыпать тебе ничего, не смогла... Но теперь... теперь у нас с тобой осталось двадцать минут... прости... — Ян, всё хорошо — Алексей улыбнулся своей особенной улыбкой. Никто так улыбаться не умел, только он. — Всё хорошо, слышишь? я тебя люблю... — Я... я теперь буду ненавидеть секс ещё больше!

***

Яна дрожащими руками обратно одела бюстгальтер, свернула свою разорванную блузку и засунула в маленькую сумочку. Она склонилась над лежащим бездвижно на диване Алексеем, целящимся глазами в потолок и, сдерживая снова накатывающие слёзы, сказала: — Прости, Лёш! Я не хотела чтобы тебя посадили за убийство... Плотно зажав рот рукой чтобы не начать кричать, Яна аккуратно стянула с возлюбленного рубашку и одела её на себя — с досадой обнаружила, что в порыве страсти, похоже, оторвала на ней пуговицу из середины. В последний раз глянула на любимого, бледного, лежащего на диване с голым торсом и расстёгнутой ширинкой джинс, и быстро выметнулась из квартиры, сбежала по лестницам из дома — убегала от него как можно дальше.

***

Молодая девушка в форме сотрудника полиции стояла на лестнице, опираясь на перелила одной рукой, а в другой держала сигарету. К ней на лестницу вышел мужчина примерно одного с ней возраста, тоже в форме. — Ну чё, Ген, как у вас там дела? — девушка в форме спросила подошедшего. — Да дело у нас одно, мерзкое очень — ответил Геннадий. Девушка посмотрела на него вопросительно. — в квартире два трупа, первого ударили по голове, скорее всего, стеклянной бутылкой, у второго — отравление клофелином. Квартира принадлежит первому, второй приходится ему сводным братом. У него, кстати, вся шея — Геннадий махнул рукой от своего уха до своего плеча — в засосах! Видать, два педика. Один другого к себе пригласил на... — Геннадий недовольно хмыкнул — акт содомии, решил усыпить и обворовать. Но, потом они видать что-то не поделили — и этот его убил, да только сам выпил смертельную дозу клофелина – и сам тоже... коней двинул. Так ведь, Лиз, ладно просто пидорасы — но ведь братья ж были! — Ну, что ты хочешь, инцест, он иногда случается... Нам ко всякому надо привыкать — ответила Лиза. — Ну да ладно, хер с ними с этими гомосеками-клофелинщиками... у тебя что да как? — А, у нас так... Суицид, похоже. Девушка. Бросилась с моста.