Дружба, хули

      Я хотел ему сказать, хотел признаться, но меня останавливало всё, что происходит со мной. Я не хотел, чтобы кто-то знал, что я люблю его. Я идиот. Какой же я глупый. Эта шутка была Андрею только на руку. Использовать Тёму чтобы вытащить из меня информацию — хороший ход с его стороны, но болезненный для меня. Да, он знал о моих чувствах к Артёму, я спалился однажды перед ним, дело было совсем недавно, но это другая история.       Меня и Андрея ничего не связывало кроме учёбы, так я думал до этой ночи. — Привет. Нам надо встретиться, — звонит парень, имени которого я не знаю, да что скрывать, я вообще ничего не знаю о нём, он звонит всегда, когда есть вариант подработать или посоветоваться серьёзными планами и соответственно узнать справлюсь ли я с задачей. — Встретиться? Мы договаривались без встреч, все дела по телефону или через парней. — Мы давненько с тобой работаем, так может стоит усилить доверие? — мне давно хотелось встретится с поставщиком, но дальше желания никогда не заходило. — Где, во сколько? — Парк, пол одиннадцатого. Тебя встретят. — Окей.       И меня встретили. Встретили довольно жестоко. — Ну здравствуй Олег, — прошипел Андрей, резко ударив меня кулаком по лицу. Я мог ожидать чего угодно, но не того, что мой одногруппник окажется поставщиком наркотиков, с которым я работаю чуть больше двух лет. Я никогда не общался с Андреем, поэтому и голос его определить я не мог. Как это глупо. Я сам никогда не употреблял, но согласился продавать, после поступившего предложения от одного знакомого. Мне нужны были деньги, на семью, на себя. Как и всем. Я понимал, что поступаю ужасно, что помогаю людям убить себя. Как только мой «поставщик», а то есть, как оказалось, Андрей, сказал, что он задумал продавать новые, сильнодействующие и убийственные наркотики, я согласился, но спрятал товар, хотел сдаться полиции и сдать его, рассказать о всех, с кем договаривался, сдать все номера телефонов, но прежде, хотел признаться в своих чувствах Артёму. Я не смог сказать всё, потому что понимал, как он разочаруется во мне, узнав о моём «бизнесе». Я не знаю, откуда Андрей доставал этот товар, я не знаю, какие дела он вёл, я просто продавал. Находил людей, договаривался, продавал, посредничал. Андрей на деньги не скупился, достойно отдавал мне часть заработанных денег, разумеется, не самолично. Лишь иногда прося доставить кому-либо наркоту в качестве пробника. Я продавал, получал деньги. Отдавал часть родителям, платил за квартиру, тратил на себя, на одежду, модные смартфоны и тому подобное. Но меня мучила совесть, не прошло и дня, чтобы я не пожалел о содеянном, но продолжал продавать. Подходили даже мальчишки четырнадцати лет. Куда только родители смотрят. А куда смотрят мои? Жаль, что им не хватало времени на меня. Могли бы взять ремень и выбить из меня всю дурь, не смотря на то, что мне двадцать один год.       Конечно, возникает вопрос, зачем же я пошёл на встречу, если знал, что меня заставят вернуть товар и поплатиться за предательство? Всё просто — эмоции. После разговора с Артёмом у него дома, после его слов о дружбе, мне показалось, что моя любовь так и останется без ответа. В тот момент внутри меня всё перевернулось, мир покатился по наклонной. Сейчас же мне кажется, что я полнейший еблан с детским восприятием. Иногда мы поступаем очень опрометчиво, не думая о том, что будет дальше.       Как это удивительно: искать свой идеал и не видеть его перед собой. Люди всегда смотрят вдаль и не видят, что счастье или любовь, успех или шанс на удачу находятся ближе, чем думают. Ближе, чем видят. Вот вы, например, когда-нибудь замечали, что ищете везде телефон, а он у вас в руках или в кармане? Или когда в детстве ваша бабушка искала очки, когда они у неё на голове? Забавно, да? А теперь представьте, что не видите что-то большее, что-то, что давно искали и так желали. Я не говорю о всяких престижных побрякушках, таких как IPhone или крутая тачка. Это пафос. Я говорю о чувствах, любви например, я говорю о людях, я говорю о том, что выше материальных благ. Вот так и у меня, я не видел перед собой то, что давно искал, а когда увидел — не смог удержать.       Я всегда задавался вопросом: как это, когда у тебя есть человек, который любит тебя, которого любишь ты? Я ведь никогда не верил в любовь. Как думаете, она есть? Всю свою жизнь, я убеждал себя, что любви нет, что её не существует.       Я осознал, что люблю Артёма внезапно, неожиданно, как только увидел, как только прикоснулся. Это был день моего рождения, Артём пришёл в костюме, его пиджак был расстегнут, верхние три или четыре пуговицы рубашки тоже расстегнуты, ворот чуть сполз, оголяя ключицу. Он подошел ко мне, вручил подарок и поздравил, а потом обнял. Тут я словно открыл глаза и увидел в друге что-то другое, будто посмотрел на него с другого ракурса. В этот момент я и понял, что он мне больше чем друг. Он и есть мой идеал. Я понял, что всю жизнь дружил с тем, кого больше всего люблю сейчас. Самым лучшим подарком стал он, просто потому что разговаривал со мной, улыбался мне, даже когда просто смотрел на меня, он стал для меня всем. Первый взгляд на него в тот день, стал последним. Последним взглядом как на друга и первым как на любовь. — Я спрашиваю тебя ещё раз, где деньги и товар? — снова удар, я даже услышал как хрустнула моя переносица, — слушай, крысёныш, тебе всё равно целым не уйти, так зачем растягивать свои мучения? Я прошу тебя рассказать, это единственное, что от тебя сейчас требуется. — Какое мне дело, всё равно пришить меня собираешься, ты же в курсах о моем намерении сходить к ментам! — Удар в челюсть и следом в живот. Сплёвываю кровь. — Короче, ясно. Ну, есть у меня козырь, — Андрей достал телефон и набрав чей-то номер приложил смартфон к уху, ожидая ответа, — привет, Артём. Погулять не хочешь? — прослушав ответ, Андрей улыбнулся, — в самый раз. На, поговори с другом, — он даёт мне трубку, зачем? Он же знает, что я его предупрежу — алло, Тём, не приходи, слышишь? Не смей приходить! Один из дружков повалил меня, ударив ногой и после нанося серию ударов по рёбрам. — Узнал своего друга? Так вот, если ты не придёшь, мы его убьём. Приходи в парк в течение часа, — он сбросил. — Урод ебаный. Он тут не причём, мразь! — я об этом совсем не подумал, я не думал, что он воспользуется Артёмом в качестве весомого аргумента в свою пользу. Гнида. — Ну-с, теперь наблюдай.       Я не знаю сколько прошло времени, но судя по количеству ударов нанесенных по мне, примерно шесть раз в минуту, ради развлечения, можно предположить, что прошло минут десять, плюс-минус одна-две минуты. — А вот и Артём подошёл, пришёл спасать своего друга, да? — Андрей? Это ты? — он нервничает, идёт с опаской. Зачем ты пришёл, идиот? — что произошло? — А мы тут с твоим другом немного позабавились, личико подправили, видишь, какой красивый стал? — Зачем? Отпустите его! — Тёма, не кричи, не нарывайся! — Как скажешь. Развяжите ему руки, — парни начали развязывать мне руки, но сил встать у меня совершенно нет, я оставался лежать на земле, — Ты знаешь, почему я тебя позвал, Артём? — Нет! Олег, вставай! — Артём помог мне встать и не отпускал, принял мой вес на себя, а вешу я поболее, чем он сам. — Я тебя позвал, чтобы показать Олегу, что я могу сделать с его любимыми, если он мне кое-что не расскажет, ты ведь уже знаешь, что твой друг тебя безумно любит, или же он сохранил это в секрете, мм? — я сам должен был ему это сказать. Всё же, наверное, я и правда глупый. Ну, признаю. — Я… я не знал, — Тёма опустил взгляд, будто задумался, — но это ничего не меняет, что ты от него хочешь? — Я же сказал, хочу, чтобы он кое-что мне рассказал, что тебе, пока что, знать не нужно, правда, Олег? — Андрей заломил ему руку и отвёл от меня. Я удержался на ногах, хоть сил совсем нет, но я стою. — Олег, говори, если не хочешь, что бы твой Тёма пострадал. Кстати Тём, тебе понравилось той ночью? Ты даже сознание потерял, наверное тебе было очень хорошо? Мразь! — Заткнись, гнида! Зачем его впутывать? Это наши дела! — я убью эту тварь, ему конец. — Затем, что бы узнать то, — он прикуривает, — что мне надо. Ты знаешь, где это находится, но вот не задача, ты мне не рассказываешь по-хорошему. Олег, ты же не совсем глупый, ты знаешь, на что я способен, ты знаешь, что я своего добьюсь любым путем. Как-никак мы с тобой работаем довольно давно, вот только ты, недоумок, даже не понимал, что работаешь именно со мной. До сегодняшней ночи. — Ты не понимаешь, это слишком опасно! Много людей просто погибнет! — те наркотики, что он хочет пустить в оборот в реальности опасны не только общепринятым, медленным разрушением организма, но и своей формулой, которая увеличивает риск летального исхода в разы. Наркоманы будут брать «как обычно», но им подсунут смертоносную дешёвку, за те же деньги. — Да мне плевать, кто умрёт, а кто нет. Они сами на это пошли, сами начали губить свои жизни и мы с тобой, Олег, всего лишь помогаем им в этом. Это их выбор. — он ударил Артёма по животу, тот упал, пытаясь привести своё дыхание в норму, — мне надоели разговоры. Смотри, ему больно, смотри, как он задыхается. Это только начало. Поможешь мне, значит, поможешь ему. Тём, — Андрей обращается уже к Артёму, — а ведь он предупреждал, что тебе не нужно приходить. Он подошел и поцеловал Артёма в губы и тут, при виде этого действия, мне снесло крышу. Я не имею ни малейшего понятия, откуда взялись силы, но я рванул с места в их сторону. Я его точно убью. Не судьба. По закону жанра, дружки Андрея повалили меня на землю и скрутили раньше, чем я смог добежать до этой твари, которая целовала моего Тёму. Андрей ударил парня по голове несколько раз, он бьёт лежащего, уже потерявшего сознание Тёму. — Прекрати! Остановись! Я скажу! Делай со мной что хочешь, отвали от него! — да, я сдался. Лучше меня, чем его и по моей вине. — Вот, — растянул он, разминая руку и потирая костяшки на кулаке, после ударов, — а если бы пораньше согласился, возможно, до такого бы не дошло. Перейду сразу к делу, уже нет смысла молчать. — Заткнись! В твоей шайке, крыса завелась и это я не о себе. Спрятал я у него, думал поможет пацан, а оказалось, что и меня он поимел. — Андрей присел на корточки рядом со мной, — думал забрать, да к ментам как раз пойти с этой бодягой, оставил, блять, на сохранение. — сплёвываю кровь, — так мало того, что он куда-то затолкал товар, так потом сдал меня тебе через каких-то левых парнишек. Мне прилетел ещё один удар в ребро с ноги. — Ты разводил всю эту ебучую иронию, что-бы не спалить другую крысу? Ты мазохист? — Андрею, видимо, не особо понравилось узнать, что он бился тут в пустую. — Я сам только с утра узнал, что он меня опрокинул, и я и не до такой степени крыса, — я вообще себя крысой не считаю, я хотел сдать их и себя, только в благих целях, но никак не ради своей выгоды, — чтобы сдать его вам. Тем более, сам товар как основное доказательство уже не вернёшь. — Ты идиот, раз думал, что если придёшь к ментам с наркотой и номерами наших телефонов, то они начнут искать всех, кто торгует и поставляет. Это глупо. Они повесят всё на тебя и дело с концом! — Да, но если немного указать на твоих приближённых, то их скрутят и ради понижения срока они бы выдали всю информацию, которую знают. О тебе в том числе. — Хм, — удар в скулу, — да, здесь ты прав, «товарищи» не все надежные в этом деле. Ладно. Слушай теперь сюда. Уговор: ты живой, твоя безответная любовь тоже. Ты молчишь и забываешь всё, что было и мы больше не пересекаемся. А вот если ты вдруг решишь пойти в полицию, — достает пистолет из внутреннего кармана пиджака, приставляя его к моей голове, — знай, я убью не тебя, а вон того бедолагу, который сейчас пытается встать и это не пустая угроза, Олег, я ничем не пожалею, но ты будешь страдать. Надеюсь мы договорились, а крысу я найду и без тебя. Смотри, Тём, мы закончили, ты рад? Тебя больше не будут бить, — он обратился к приходящему в сознание Артёму, который пытается встать, но не удачно, лишь приподнял голову, чтобы посмотреть на нас, — а теперь, ты увидишь, что мы делаем с предателями вроде Олега, только смотри внимательно, а то не запомнишь, что связываться со мной не нужно.       Выстрел. Уши терзает дикий звон. Я падаю на спину, время стало замедляться.       Как это странно, сначала ты стоишь и смотришь на того, кого любишь, но не в силах защитить, даже не в силах помочь, а через мгновение сам лежишь, в крови, думая о своей жизни, о своих любимых, ведь больше ничего не остается. Только ожидание спасения или смерти. — Олег, не умирай, — Артём лёг рядом со мной.       Как хочется взять его и отнести домой, лечь рядом с ним, чтобы он знал — он в безопасности. Но я не смог. Не смогу. — Я… люблю… тебя, — быть может мои последние слова, но в них вложено всё: все мои мечты, вся моя любовь, вся моя жизнь. Небо такое чистое. Звёздное небо — прекрасно. Но нас окутывает тьма.

Редакция от 05.07.2016