Вот и поиграли в прятки...

За окном ещё с утра шумит дождик. Пик, скучая, оперся головой на руку и водит глазами из стороны в сторону. Большинство клонов пошло в кинотеатр, лишь мелкая часть разбрелась по делам. Куро на совещании, Данте с Габриэлем в библиотеке. Не то, чтобы без них скучно, просто на данный момент Пик себя ни чем не может занять, да и ему что-то охото с кем-нибудь поговорить. Были бы эти два мудреца-хитреца, по имени Ромео и Данте, дома, Пик бы снова получал уроки об правильном проявлениии любви и так далее, а потом они втроем бы случайно нашли какой-нибудь интересный фильм, что ходил по телеку. Или в конце-то концов он мог бы провести это время с Зонтиком! В своей комнате ворковать с ним, ухаживать за цветами, параллельно слушая его полученные знания о них, а потом, когда совсем стемнеет, пугать его и со смехом извиняться, покрывая его личико влажными поцелуями. Как жаль, что он ушел с другими смотреть фильм. Его отсутствие всегда пробирает неприятным холодком, и постоянно приходит это чувство нехватки. Рядом с Королем остывает чай в подаренной любимым кружке. Пик вмиг возвращается в реальность, когда приятный аромат трав касается его носа и когда чьи-то еле слышимые шаги подходят к кухне. Пик внимательно смотрит на дверной проем и в изумлении поднимает брови. Его любимый Зонтя по своей милой привычке потирает сонно глазки. Свет из кухни словил его образ, и теперь виднеются всё те же лохматые волосы, завязанные в хвост, и кофта Пикового на его худом тельце, что явно ему велика. Король зачарованно смотрит на него, отпивая чай из кружки и не замечая возникновения совсем лёгких красных пятнышек на его щеках. Трефовый ему приветливо улыбнулся. — Привет, Пик. — он повернулся к столешнице и потянулся к шкафчику с посудой. — Привет. Я думал, что ты пошел с остальными на фильм. Зонтик кидает пакетик в кружку и заливает её кипятком. — О, нет, я спал всё это время. Вообще, я отказался с ними идти, потому что хотел провести это время с тобой. — он повернулся к нему, мило улыбнувшись и смутившись. Всегда стеснялся говорить подобные «сахарные» фразочки. Что-то внутри Восьмого ёкнуло… — Хах, рад слышать, Зонтя. Его пара села к нему рядышком и начала перемешивать сахар в чае. Пик никогда не понимал, как можно пить сладкий чай. Что за извращение? (Осуждаю, Пик, осуждаю) Зонтику он похожое говорил, но тот ответил что-то вроде: «Так ведь вкуснее…». С кем, с кем, а с Шестым у Пика всегда завяжется какая-нибудь беседа. Темы они оба схватывают на лету и, к тому же, у них довольно много общего — о таком Пиковый и подумать не мог, ведь, казалось бы, что может связать эту тонкую натуру и этого отшельника? Удивительно, но многое. Король не ведет какой-то отдельный блокнотик, в который он записывает все вещи, объединяющие их, но он точно уверен, что многое. А теперь Зонтик в очередной раз рассказывает о своих новых полученных знаниях об ботанике и, чёрт, Пиковый, если бы мог, перематывал бы такие моменты заново по несколько раз. Зонтик с воодушевлением рассказывает всё до мельчайших подробностей, даже говоря с Куро он так не болтлив и открыт… Восьмой, как бы не старался, вникнуть в его слова, всё равно ничего не понимал — что ж, он давно признал, что абсолютно в этой теме не разбирается, да и вообще в ботанике плох. Ему ничего не остается, как просто слушать этот убаюкивающий голос, который умело произносит научные названия цветов… И вот, Зонтик замолчал, но в комнате ещё витает это умиротворение и легкость. Пока в доме тихо, пока эта атмосфера не исчезает из-за многочисленных ругательств и громкого хохота, они пытаются насытиться ею вдоволь. А после они будут бережно хранить её в своих воспоминаниях и в душе. Пик, уже допив чай, поднимается со стула и идет к раковине промывать кружку. Как только сильный напор воды стих, в тишине послышался тихий голос Зонтика: — Знаешь, Пик… Раз уж нам не чем заняться… Давай тогда поиграем в прятки? Восьмой обернулся к нему, явно не ожидав такого предложения, и, в очередной раз, завис. При виде такого валета внутри стало как-то тепло и до дрожи приятно. Румянец на его мягких щёчках, невинные голубые глазки и сползавшая с его плеча кофта Короля — кажется, сегодня Пику будет не до пряток. — Давай, что-ли… Только, раз уж ты предложил — ты и водишь. — Хорошо! — моментально Зонтик стал похожим на маленького ребёнка.

***

Парни заранее договорились не прятаться в чужих личных комнатах, только в комнате Зонти и Пика. От того, что небо затянулось тучами в доме было темно. Шестой на цыпочках ходил туда-сюда, ища гребаный выключатель, но нигде его не находил, будто тот слился со стеной. В третий раз проверив их комнаты и гостиную, Зонтя рукой водит по стене, дабы сориентироваться в пространстве, и надвигается на кухню. Чёрт, он даже, на всякий случай, проверил холодильник, а эти наглые рожки всё не находятся и не находятся. Трефовый выходит обратно в коридор, пискнув от внезапной грозы, и остановился у ванны. Стоит, думает, где именно он не посмотрел, как тут чья-то холодная рука дотрагивается до его оголенного плеча, заставляя его нежную кожу покрыться мурашками. — Мне нужна кровь девственника… — сказал чей-то хриплый голос. На весь дом раздался душераздирающий крик, уже совсем скоро страх перерастет в дикую истерику, перемешанную с паникой. Зонтик пулей бежит на второй этаж и прячется в своей комнате. Дрожит, как осиновый листик, и прячет свое лицо за коленками, тихо поскуливая. Восьмой, осознавший, что слегка перегнул со своей шуткой, побежал к нему. Лицезрев плачущего валета, внутри его заколола острыми иголками вина — чувство, что раньше было ему не ведомо. — Ну, Зонтик, ты чего… Я же просто пошутил. — он тихо подходит к нему и, садясь на корточки, заключает его в свои объятия. Тот сквозь слёзы пытался выговорить хоть слово, да постоянно прерывался из-за нового потока. Пиковый лишь гладит его по волосам и не перестает извиняться. После он, дождавшись, когда Шестой вытрет все соленые капли со своего лица, повел его за руку на кухню. Там он дал ему стакан с водой и приобнял — на большое он не способен. Не умеет он успокаивать людей, вот от слова «совсем». Быть может, умение успокаивать — это такая супер-сила? Королю кажется, что это именно так. Кстати, у Зонтика ведь всегда получалось остудить его пыл… Надо будет разузнать, как у него это выходит. — Обещаю, больше пугать не буду. — Рогатый потрепал любимые голубые волосы. — Ты всегда так говоришь… — ответил ему хрипло Зонтик, показывая свою заплаканную грустную моську.

***

Это был один из тех немногих случаев, когда в Зонтике проснулась смелость. Сейчас по коридору бродит Пик, который периодически останавливается, дабы уловить странные для него звуки. Пара проделанных шагов, и он теперь стоит у своей комнаты. Рука потянулась открывать дверь и резко одернулась, когда вдалеке послышался грохот и последующий за ним топот, доносящийся у лестницы. Король тут же ринулся туда, со стороны напоминая то-ли спортсмена, что скоро настигнет финиша, то-ли дикого голодного зверя. Родное хихиканье выдает местонахождение самого милого клона, прыгнув с пятой ступеньки, Пик, благодаря своему росту, за пару шагов добирается до гостиной. Там за диваном виднеется всеми известная голубая макушка. Пиковый оскалился. Подбегая к Зонту, он, не обращая внимания на его шуточные протесты, берет его на руки и валит на диван, а после нависает над ним. Вид был… Завораживающий. Руки Зонтика расслабленно лежат у головы, сам он пытается отдышаться, безостановочно смотрит прямо на своего парня. Щёчки всё такие же красные, а губки опухшие от слёз. Глаза, кажется, тоже от них блестят или нет? Может они хранят в себе некое желание, которое не хочется говорить в слух, вот и пытаются своим блеском дать какой-то намек, раскрыть своего носителя насквозь. Агх, эта будоражащая теплота в теле такая одурманивающая, что Королю, по всей видимости кажется то, чего нет. Он приближается к Трефовому, дыхание становится неравномерным, а глаза словно темнеют. — Знаешь… А я бы хотел искусить кровь девственника… — хрипло сказал он, смотря на Зонтю со всей серьёзностью. Покрывшись пунцовой краской, Зонт не придумает ничего лучше, как хлопнуть ладошками перед лицом Пика и начать выкарабкиваться с дивана, пока остолбеневший Король застывает на месте. Он грохнулся с дивана и по-быстрому улизнул в коридор, из которого тут же донеслось хихиканье. Когда сознание вернулось в реальность, он заметил, что его «жертвы» нет. Пиковый злобно поджал губы.

***

И так, теперь водит Зонтик. Шестой выходит из своей комнаты и, прежде чем спускаться по лестнице, заходит в комнату Пика. Увиденное заставило его усмехнуться — нечто большое и длинное лежит под одеялом, а если приглядеться, то можно будет увидеть торчащие коленки. — Ха-ха, Пик, ты даже не постарался! — Зонтик, радуясь такой быстрой победе, подбегает к нему и уже хочет стянуть с него одеяло, как тут же Восьмой встает на колени и хватает его тельце, унося к себе под укрытие. Оцепеневший Зонтик принимается уворачиваться и смеяться от щекотки. Он хватает кисти Пикового и тщетно оттягивает их от себя — слишком уж слаб. Один рывок, и уже Пик держит кисти Зонтика, нежно целует его шею, а после, когда Зонтя притих, начинает вылизывать его ключицы, кусая их и оставляя темно-розовые засосы. Шестой отводит взгляд в сторону, совсем тихо стонет, зовет своего любимого. У обоих ранее сказанное тепло в теле медленно переходит к паху, отчего стало приятно до закатывания глаз. Рогатому хочется больше, чем простые укусы и тихие постанывания — он задирает снизу кофту Зонтика, массирует его соски, а после облизывает их языком по кругу. Трефовый мычит, сжимает пальцами майку Короля и подрагивает всем телом. Пик отрывается от своих деяний, смотрит на свою любовь и нежно целует его в щёчку. Приоткрытые голубые глаза взглянули на него, как жаль, что в темноте Восьмой не видит, насколько прекрасны они на данный момент. Теперь-то они точно показывают это тайное желание, как бы их носитель сейчас не смущался и отворачивался. Через три минуты Зонтик уже лежал перед ним раздетый. Смятая одежда партнера лежит где-то на полу, вскоре на верх неё кинули одежду Восьмого, а после случайным образом и одеяло. Зонтик робко смотрел на накачанный торс Пикового, рвано дыша и подмечая для себя, насколько же он красив. Валет в смущении одной ногой пытался скрыть возбужденное причинное место, пока Король кончиками пальцев гладил его по бокам, плавно переходя к бёдрам. Перед началом самого процесса он покрыл поцелуями чуть-ли не каждый сантиметр его тела, думая, что так он сможет снять мелкую дрожь и в целом расслабить свою пассию. Поглаживая одной рукой его тело, «случайно» задевая затвердевшие сосочки, он второй рукой потянулся к тумбочке и достал оттуда презерватив с смазкой. Пик сразу почувствовал то, с каким удивлением на него таращится Зонт. — Ромео дал, не спрашивай. Парень, при упоминании о своем друге, прикрыл свое почти что багровое лицо ладошками. Его лучший друг всегда знал, что до этого дойдет, всё заранее советовал предохраняться - прямо как заботливый родитель. На такую реакцию валета Пиковый усмехнулся и незамедлительно начал покрывать влажными пятнами его тонкие короткие пальчики. Скромно улыбаясь, Зонтя аккуратно взял своего парня за щеки, зная, как сильно Восьмой любит, когда он так делает. Пиковый кратко целует его в губы. — Смотри только на меня. — сосредоточено проговорил он, уже смазывая пальцы правой руки и медленно поднося их к пульсирующему отверстию. Трефовый вопреки просьбе решает посмотреть вниз, но его тут же вовлекают в страстный поцелуй. Отвечает он не особо умело — слишком возбужден, чтобы соображать, да и к тому же отсутствие практики дает о себе знать. Внезапно, сквозь поцелуй, Зонтик начал болезненно мычать и брыкаться. Тело само выгибается к Пику. Рогатый отстранился от него с лёгким испугом смотря на прослезившиеся глаза любимого, слушая его учащенное дыхание. Слово «тихо» повторяется по несколько раз, Пик вдобавок целует лицо Зонтика — старается, как может, но, опять же, он не умеет успокаивать. Палец со временем начинает двигаться и оба сами не заметили, как к нему присоединились ещё два. Пиковый всё это делает впервые — он ещё многое не знает и, вполне вероятно, уже совершил пару ошибок. Восьмой считает, что он достаточно проработал анальное отверстие Зонта. Настало время для самого желанного и в тоже время волнующего момента… Смазка льется на головку покрытого латексом члена, длинные пальцы Пикового круговыми движениями смазывают её по всей длине. Зонтик всё-таки взглянул вниз и тут же положил голову обратно, чувствуя, как краска распространяется по всему его лицу, уже, наверное, доходя до ушей. Слишком зрелищно и возбуждающе… Восьмой боится, что рано или поздно, он сорвется и точно сделает больно своему парню. Он, привыкший делать всё резко и небрежно, сейчас преосторожно раздвигает ножки Шестого, после наклоняется к нему, одновременно держа с ним зрительный контакт. Зонт подрагивающими руками обвивает чужую шею, словно его в следующую секунду окунут в кипяток и шея Пика — его единственная опора и защита от этой учести. Медленно-медленно Пиковый входит в него, останавливаясь на полпути и кое-как терпеливо ожидая, когда его пассия привыкнет. А тот от неожиданности и шквала новых, ранее неизведанных ощущений жмурится, задерживает дыхание. Вдох-выдох. Зонтик открывает глаза и с легкой улыбочкой кивает ему. Второй раз повторять не стоило — Король входит дальше. Дрожащие ноги не знают куда себя деть, поэтому обхватывают его бедра, будто обнимают. За каждым медленным толчком идет глухой стон. Рогатый кусает ключицы Зонтика, пока тот пытается справиться со своими новообретенными чувствами. Он призакрывает глаза, позволяя любимому полностью контролировать процесс. Сквозь пелену возбуждения чувствуется, как Пик делает резкие толчки: сначала он чуть-ли не выходит с Зонтика, а после быстро входит в самую глубь. — Ха-а! — первый громкий стон Зонтика, который так желал услышать Пик. Теперь ни о каком контроле речи не шло. Король, можно сказать, вдалбливался в Трефового, всё рыча и кусая его белоснежную кожу. Зонтик, не сдерживаясь, стонал мелодично и звучно — Пик от этого двигался в нем с новой силой, а после от сильных чувств жадно целовал его губы. Зонтя стонет в поцелуй и гладит его по волосам. Он единственный человек, которому он позволяет себя трогать… Это мгновение запомнится нашей парочке надолго, и точно как одно из самых приятных воспоминаний. Отдача с двух сторон, просьбы не останавливаться, сбитые со счета укусы и поцелуи - как же это всё блаженно... — П-Пик, я скоро… — Хорошо, Зонтя. — рваное дыхание не позволяло нормально ответить. Оргазм был подобен фейверку: протяжный стон любимой пассии, искры бурных эмоций, что рассыпались на ветру, всплеск прозрачной жидкости, что попала на впалый животик Шестого. Оба, уставшие, но безумно довольные, смотрят друг на друга с улыбкой, пытаясь отдышаться. — Это было чудесно. — проговорил Пик, ловя себя на желании когда-нибудь повторить. Он точно не против ещё раз увидеть смущенное красное личико валета, который так и манит к себе своими опухшими губами, множество укусов и засосов на его коже, заставляюще Пикового улыбнуться по-собственнически. Ещё один поцелуй в губы, только уже нежный и трепетный, и Пик возвращает одеяло обратно, укрывает им себя с Зонтиком. За окном ещё шумит дождь с грозой, но нашим влюбленным на это плевать, ведь они в объятиях греют друг-друга и видят сны…

***

Ромео не ожидал, что к нему кто-то с утра пораньше будет стучаться в дверь. Дернув ручку, он видит перед собой сонного и почему-то красного Зонтика. — Доброе утро, Зонтик. Ты что-то хотел? — П-привет, Ромео. — он стыдливо отводит взгляд в сторону. Что же такое случилось? — Мне неловко тебя об этом просить, однако… У тебя есть тоналка? Когда его голубые глаза сталкиваются с непонимающим взглядом друга, он аккуратно стягивает свитер со своего плеча, демонстрируя все засосы и ярко выраженные укусы на светлом плече. Без лишних слов Ромео впускает Зонта в свою комнату. «Мои дети так быстро растут…»