восход солнца

делай со мной что хочешь, стань моей тенью на завтра.

      дазай смотрит на море. свободная повязка развивается на ветру, зажатая между блуждающим ветерком и его неподвижной конечностью. в его голове проносятся сотни различных метафор, но он отпускает их.       так же, как он отпустил одасаку на закате.       слева от него доносится тяжелый удар.       «эй, осаму.»       он не поворачивается, не движется, чтобы признать присутствие, кроме мягкого выдоха.       «с возвращением, липкая шляпа.»       мягкие пальцы, освобожденные от черных перчаток, хватают развевающуюся повязку. с такой же осторожностью они аккуратно заправляют его остатки бинтов.       «что не так?»       дазай наклоняет голову и опирается на шляпу чуи. его пальцы слегка дрожат.       «просто думаю о прошлом.»

ломай мои пальцы, целуй мою кожу.

      чуя вздыхает и снимает голову дазая со шляпы. затем он опускает ее к себе на колени и начинает расчесывать пальцами коричневые прядки.       «знаешь, он был бы горд увидеть, где ты сейчас.»       дазай поворачивает голову и смотрит на чую, приподняв бровь.       «а как бы ты узнал?»       рыжик снова подталкивает брюнета к морю, осторожно распутывая узлы пальцами.       «знаешь, он был не только на твоем радаре. мне было любопытно, что привлекло внимание самого молодого руководителя мафии.»       выдох, чуть тяжелее предыдущих.       «значит, вы его знали. подумаешь.»       он дергнул его за прядь каштановых волос, а осаму млел в его руках.       «он был причиной того, что я отпустил тебя, когда ты ушел.»

так тянет расстаться, но мы же похожи.

      дазай замирает под пальцами чуи. чуя продолжает расчесывать волосы пальцами, бесцельно плетя их.       «я знал, что ты уважаешь его. и ты был опустошены после его смерти. так что я не пошел за тобой. даже когда ты взорвал мою машину. (быстрый, резкий рывок.) тебе нужно место. итак, я отдал его тебе.»

думай, но только ночью, ты знаешь, я исчезаю внезапно.

      рыжик продолжал гладить его по волосам. затем забинтованная рука ловит его руку без перчатки.       «спасибо.»       чуя ничего не делает, чтобы помешать дазаю поднести руку к его лицу.       «не благодари меня, идиот.»       мягкий хохот перед тем, как губы прижались к захваченной руке.       «люблю тебя, слизняк.»       эта же рука держит дазая на месте, когда губы прижимаются к его губам и они сливаются в медленном, тягучем, поцелуем. «я тоже тебя люблю, скумбрия.»

***

      восход солнца, свет омывает дуэт в порту.

сорви мои чувства, храни как гербарий.

      позже они встанут и выйдут из порта один за другим. они вернутся на свои рабочие места и начнут оскорблять друг друга, когда встретятся снова. их коллеги вздыхают и принимают ставки на то, когда они сломаются и, наконец, прыгнут друг на друга, в то время как дазай насмехается, а чуя кричит, и они оба вместе обрушивают логово контрабандистов. они расстанутся и займутся своей повседневной жизнью, заканчивая отчеты или расслабляясь соответственно. они не обменяются ни одним словом за пределами того времени, когда их видят вместе на работе.       но пока они сидят вместе в порту, наблюдая, как синие и пурпурные цвета светлеют до красных, оранжевых и розовых.       восход солнца не может говорить. в конце концов, это феномен. то, что происходит без каких-либо сознательных усилий.

на слабости мускул, себя разбазарив.

      но если бы он мог говорить, он бы рассказал о двух влюбленных, которые каждое утро наблюдали восход солнца и спокойно переживали начало нового дня. они никогда не разговаривают, ни единого слова не выходит из их уст. но они все равно разговаривают взглядами. они доверяют друг другу до такой степени, что могут говорить без слов.       если бы восход солнца был примером любви, он бы показал, что они сидят в порту и смотрят, как это происходит.       и рассвет бы улыбнулся.