Healing of you

Середина февраля, теплый облачный день. День всех влюбленных. Раньше Фредди нравился этот праздник, но теперь, когда рядом с ним никого не было, он чувствовал только отвращение и прилипчивую тоску где-то в груди. Каждый год он проводил этот день с Мэри, и каждый из них был особенным. Каждый из них оставался в памяти долговечной гравировкой. Меркьюри бережно перебирал эти воспоминания как потертые кассеты вновь и вновь, пока не наскучит. Время искажало их, и Фредди казалось, будто они с Мэри были действительно счастливы. Будто и не было никаких ссор: все это становилось похожим на сказку, в которой все приторно хорошо и гладко. Сколько бы слез и боли ни было в прошлом, хотелось его вернуть. Пугающе сильно хотелось. Фредди одиноко сидел у окна, считая машины, ползущие мимо, и время от времени печально вздыхал. Он невольно улыбнулся, когда Дилайла вскочила на стол и закрыла собой вид. — Доброе утро, дорогая, — он погладил уши кошки, от чего та заурчала. Она ткнулась лбом в щеку Меркьюри. Фредди хотел было сказать еще что-то, но пронзительный трезвон телефона не дал и начать. Засуетившись, он чуть не опрокинул стул по пути к источнику шума. Когда цель была достигнута, он схватил трубку и тут же выронил ее из рук. Та с треском ударилась о стену, грозясь разбиться, но, к счастью, из нее все же донесся бодрый голос. — Доброе утро, — пожелал телефон. — Я не отвлекаю? В груди тут же разлилось тепло, и уголки губ сами собой растянулись. — Джон, — Меркьюри стал накручивать провод на палец, облокотившись бедром на прикроватную тумбу. — Доброе утро. Ты что-то хотел? — Я… Ты не против провести сегодня, ну… вместе? Если ты не занят. — Да, я сегодня свободен. Куда идем? Вздох. Даже через телефон было слышно, что Джон сильно нервничал. Видимо, для него даже сделать этот звонок было крайне трудной задачей. — Может, встретимся у тебя? — предложил он. — Скажем, через два часа. — Идет, — кивнул Фредди. — Ладно, жду тебя. Он завершил звонок до того, как Дикон успел сказать что-то еще, и упал на кровать, раскинув руки. Он смотрел в потолок, когда Дилайла запрыгнула на его подушку и окинула его вопросительным взглядом. — Как думаешь, что это значит? — Меркьюри повернул голову в ее сторону. — Он позвонил мне. И предложил провести этот день вместе! И не какой-нибудь день, а этот день. Именно сегодня. Совпадение? Кошка незаинтересованно отвернулась и принялась вылизывать свой хвост. Фредди вздохнул. Кажется, ему придется справляться с мощным потоком эмоций одному. Два часа пролетели незаметно, хотя за это время Меркьюри сто раз успел пожалеть о том, что вообще согласился сегодня встретиться: тревога и волнение совсем не собирались стихать, а на искусанных губах не осталось и живого места. Он вздрогнул, когда издалека раздался стук в дверь. Путь до прихожей будто вытянулся на несколько километров, а сердцебиение участилось во много раз. В последний момент Фредди смог взять себя в руки и повернуть ключ в скважине. За порогом стоял Джон, неловко улыбаясь. Он надеялся, что Меркьюри не заметил того, что он провел за этой дверью несколько минут, собираясь с силами, чтобы постучаться. — Привет, — радостно протянул Фредди, шагая навстречу, чтобы обняться. — Привет. — Проходи, а я пока чай заварю. Меркьюри убежал на кухню, оставив Дикона одного. Тот застыл с приоткрытым ртом, не ожидав такого странного приема. Пожав плечами, он оставил вещи в шкафу и последовал за Фредди. — Ты что-то нервный сегодня, — заметил Джон, облокотившись на дверной косяк. — Все в порядке? — Да-да, просто… устал немного. Меркьюри делал вид, что чем-то очень занят, бессмысленно переставляя чашки туда-сюда, пока в чайнике закипала вода. Он знал, что если посмотрит на Джона, то руки начнут дрожать еще сильнее. Нельзя было проявлять слабость перед ним. Дикон усмехнулся и шагнул ближе к столешнице. Нетрудно было понять, что (или, скорее, кто) являлся причиной такого состояния Фредди. Джон чувствовал свое превосходство в этот момент, хоть и сам был не из самых смелых. Он остановился в метре от друга и прислонился к ящикам. В его взгляде появились серьезность и интерес, тень осуждения и чуть заметный блик заботы. Несомненно, он переживал о самочувствии Меркьюри. Он и не переставал переживать: та далекая зимняя ночь, в которую ему еле удалось спасти Фредди, оставила огромный след в его памяти и сжимала сердце каждый раз, когда Дикон вспоминал о ней. Раньше он старался скрывать все свои тревоги за маской отчужденности, но теперь, когда он был рядом с Меркьюри, он не боялся показывать свои настоящие эмоции: Фредди являлся одним из тех немногих людей, с которыми Джон мог быть собой. — Не смотри так, пожалуйста — прозвучал напряженный голос, вытаскивая из череды мыслей. — Извини, — еле слышно ответил Дикон, отводя взгляд. Он отклеился от столешницы и отошел, лениво покачнувшись, к привычному стулу. Закинув ногу на ногу, он украдкой всматривался в спину Меркьюри. — Как твоя неделя? — поинтересовался Джон, решив все же попробовать завязать разговор. — Да так… Стабильно. Фредди поставил на стол две чашки так аккуратно, как только смог, но все же пролил несколько капель чая на скатерть. Два пятна расползлись по белоснежной ткани. Он попытался не придавать этому никакого значения и натянуто улыбнулся, взглянув Джону в глаза. Тот ответил тем же, но намного искреннее. Из-за приоткрытой двери послышался топот маленьких лапок, сопровождавшийся заинтересованным урчанием. Дилайла подошла к Дикону и, задрав голову, уставилась на него. Когда тот протянул руки, она махнула хвостом и одним ловким прыжком оказалась на его коленях. Изучив чужие ладони и ворот рубашки, кошка устроилась поудобнее и прикрыла глаза, позволяя гладить себя. — Ты ей нравишься, — оживился Меркьюри. — Я заметил. Наблюдая за тем, как Джон обращался с кошкой, Фредди невольно расслабился, и тревога немного отступила. — Хотел спросить, — начал он.— А почему ты решил провести сегодня именно со мной? Дикон флегматично пожал плечами. В его опущенном взгляде читалась какое-то слабо заметное сожаление. — Я просто один. Я не хотел никого беспокоить сегодня, а ты… А с тобой я всегда рад встретиться. На последних словах он улыбнулся, чем заразил Меркьюри. — Взаимно, дорогой, очень взаимно. Чем хочешь заняться? — Не знаю. Мы можем просто… провести время? Фредди склонил голову, задумавшись. Он точно чувствовал, что Джон намекал на что-то, но никак не мог понять, на что конкретно. — Время можно проводить по разному, — он махнул указательным пальцем в воздухе, — но ладно, давай. Что предлагаешь? Вместо ответа Дикон кивнул в сторону двери и поднялся со стула. Дилайла с недовольным звуком свалилась с его колен, и Меркьюри, заметив это, возмущенно вздохнул. Он посмеялся, когда кошка подбежала к нему и высоко мяукнула, жалуясь. Он поднял Дилайлу на руки и запустил ладонь в ее шерсть, когда та принялась громко мурчать. — Совсем ты ее не уважаешь, Джонни, — сделал замечание он, следуя за другом к неряшливо застеленной кровати. — Она же просто кошка. — Сам ты… — обиженно начал было Фредди, но осекся, понимая, как глупо это бы прозвучало. — Она вообще… Она вообще тоже член семьи. — Тоже? Меркьюри завел руку за шею и принялся наматывать прядь волос на палец. Джон улыбнулся: он знал, что Фредди обычно делал так, когда смущался или чувствовал себя уязвимым. Дикон считал это крайне очаровательным, хотя ни разу этого и не упоминал. Он лишь молча наблюдал, зная, как легко Меркьюри можно было спугнуть. Фредди поймал себя на том, что он не переставая теребил свои волосы, и тут же одернул руку. Взгляд упал на прическу Джона. Он хмыкнул, придвинувшись поближе. — Знаешь, а у меня появилась идея, — интригующе начал Меркьюри. — Какая? — Дикон чуть опасливо отклонился назад. — Я хочу заплести тебе косы. Можно? Следующие полчаса Джон старался сидеть смирно и болезненно жмурился от каждого движения, все время думая, какая это была плохая идея. Фредди слишком сильно и резко оттягивал его волосы, часто распускал мелкие косы и переделывал, будто специально мучая друга. Он раздраженно вздыхал и постоянно менял положение, почти ничего не говорил, что не на шутку действовало на нервы. — Долго еще? — страдальчески спросил Дикон, когда Меркьюри слишком больно оттянул прядь на затылке. — Я почти закончил, — отстраненно ответил тот, шурша оставшимися прядями. Через несколько долгих минут с косами было покончено, и Фредди наконец отодвинулся, с гордым видом разглядывая свою работу. — Тебе идет, — заключил он, оценив внешний вид Джона. Джон ничего не ответил и усмехнулся, склонив голову, хоть и хотелось что-нибудь сказать. Слова как-то не вязались между собой, и он надеялся на то, что Меркьюри поймет все и без единого звука. И Фредди понимал. Он смотрел в глаза Дикона и видел все-все, что тот думал, читал его мысли, как открытую книгу. Джон не сопротивлялся, глядя в ответ. Он позволял другу копаться в своей голове, зная, что в распахнутую дверь всегда можно войти с обоих сторон. Он видел Меркьюри: того, что прятался за этим взглядом и вросшей в лицо маской. От той мысли, что только ему была доступна эта сторона Фредди, чувство ответственности росло все больше. Джон опомнился, когда понял, что находился опасно близко к Фредди. Он боязливо отпрянул, что заставило Меркьюри захихикать. — Ты такой… — Фредди пытался подобрать нужное слово. Он через секунду бросил перебирать свой словарный запас и промолчал, опустив ресницы. Он всегда верил, что в такой ситуации обычный поцелуй может разрушить все недопонимания и ответить на все вопросы, но сейчас это было бы просто неуместно. Раньше, когда Мэри была рядом, Меркьюри решал их проблемы именно так, но Джон Мэри не являлся: Дикон был бы категорически против такого подхода к вопросу. И, может, даже разочаровался бы в нем. Решив все же довести дело до конца, Фредди осторожно поцеловал Джона в нос. Тот смотрел выжидающе, не двигаясь с места. Было заметно, как старательно Дикон сдерживал улыбку. Пару секунд ничего не происходило, и этого было вполне достаточно, чтобы он потерял интерес. Джон отодвинулся подальше и кинул чуть подозрительный взгляд на Меркьюри. — Что теперь делать будем? — неловко спросил тот, крутя в руках расческу. Джон снова молча пожал плечами. Он откинулся к стене и устремил безразличный взгляд куда-то в сторону. Фредди, желая внимания, подполз к нему и устроил голову на его коленях. На этот раз Дикон не смог сдержать улыбку, хоть и делал вид, что ему наплевать. Ему все больше начинало казаться, что чем дольше Меркьюри жил вместе с кошкой, тем сильнее он на нее походил. Своей позой, эмоциями, взглядом: было у них что-то общее. Для полной схожести ему не хватало только длинного, изящного черного хвоста: чтобы раздраженно бить им по полу или махать в воздухе при встрече, ненароком задевать что-нибудь и ронять вещи с полок, распускать шерсть на холоде… — Знаешь, Фред, — Джон коснулся ладонью его волос, — ты похож на кота. — Правда? — Фредди поморщил нос, улыбаясь. — А почему? — Ну, ты такой… очень… похож, в общем. Меркьюри засмеялся. Он приподнялся, чтобы развернуться к другу лицом и коснулся его щеки своей, подражая кошачьим движениям. — Щекотно, — Дикон попытался оттолкнуть его от себя. Фредди нехотя отстранился и сел рядом с ним, навалившись всем весом. Он положил голову на плечо Джона, прикрыв глаза, и вслепую нашел его ладонь своей. Тот шумно вздохнул, тоже склонив голову, и погладил руку Меркьюри большим пальцем. Вскоре Фредди задремал, пригревшись, и Дикон старался не шевелиться, чтобы случайно не разбудить друга. Спустя несколько попыток заснуть в таком положении он сдался, когда шею начало ломить. Аккуратно, не делая лишних движений, он кое-как уложил Меркьюри на подушку и сам опустился рядом с ним, поколебавшись. Еще немного подумав, он обнял Фредди и зарылся носом в его волосы. Уши стремительно покраснели. Сейчас Джон чувствовал себя так, будто совершал какое-нибудь преступление: не каждый день он позволял себе такое. Еще и учитывая то, что Меркьюри спал и не мог никак возразить. «День всех влюбленных, как-никак», — успокаивал себя он, перебирая волосы друга. Он замер, поймав себя на этой мысли: с каких это пор он был влюблен?

***

Все утро Роджер отказывался вылезать из постели. На улице похолодало, а Брайан как назло оставил окно спальни распахнутым. Было слишком лень встать и закрыть его, и Тейлор просто ждал, пока Мэй перестанет шуршать пакетами на кухне и наконец обратит на него внимание. Как только терпение готово было лопнуть, из-за двери послышались шаги. Брайан забрался на кровать и навис над Роджером, ожидая, пока тот откроет глаза. — Доброе утро, — улыбнулся он на недовольный звук из под одеяла. — Знаешь, какой сегодня день? — Четверг? — сонно протянул Тейлор. — Четверг. А еще? Роджер привстал с подушки и окинул Брайана взглядом: на нем была надета белая выглаженная рубашка. Ну да. Как он мог забыть, что сегодня за дата? — Ясно, — закатил глаза Тейлор и упал обратно. Мэй усмехнулся и коротко поцеловал его в лоб. — Давай, вставай. У нас сегодня много дел. Он поднялся с кровати и зашагал обратно на кухню шуршать пакетами. Роджер проводил его взглядом и задержался на заднем кармане брюк Брайана, в котором виднелся выпуклый кружок, надеясь, что это было совсем не то, чем казалось. Теперь вставать хотелось еще меньше, но интерес все же побуждал вылезти из под одеяла и спросить, что за «дела» Мэй имел в виду, и почему их будет много. За пределами теплой постели было, как и ожидалось, очень холодно, и Тейлор поспешил спрятаться в огромный пушистый свитер Брайана, доходящий ему почти до колен. Завидев Мэя, стоящего за столом, он незаметно для себя улыбнулся и направился к нему, чтобы обнять со спины. — Замерз, что ли? — поинтересовался Брайан, почувствовав чужие руки, обвивающие пояс. — Угу, — промычал Роджер в его плечо. — Согреешь? Он потянулся к шее Мэя и оставил на ней два поцелуя. Пришлось приподняться на носках, чтобы достать до его лица и кое-как коснуться его губ своими. Брайан молча улыбнулся. Он развернулся и коротко ответил тем же. Он хотел было продолжить разбирать продукты, разбросанные по столу, но Тейлор утянул его в еще один долгий и настойчивый поцелуй. Мэй был далеко не против, но все же оторвался, притворно недовольно сдвинув брови. — Давай потом, — отмахнулся он. — Давай сейчас, — не сдавался Роджер. Он снова приблизился и ткнул своим носом чужой, побуждая к действию. Уголки губ поползли в стороны, когда он заметил этот нерешительный, но полный огня взгляд. Брайан мог сорваться с цепи в любой момент, чего Роджер и добивался. Но также Брайан великолепно умел держать себя в руках, не поддаваясь никакому искушению, что несколько огорчало. А сейчас это крайне раздражало. Тейлор в ожидании разглядывал губы Мэя и будто невзначай медлительно водил руками по его шее, которую очень хотелось покусать. Тяжко вздохнув, Брайан сделал шаг в сторону. — Послушай, — он схватил локти Роджера и отвел их подальше от себя, — сейчас мне нужно закончить с завтраком, а потом я весь твой, идет? — Идет. Тейлор отошел назад и плюхнулся на ближайший стул, терпеливо уставившись на Мэя. Тот поспешно отвернулся к столешнице и принялся орудовать кухонным ножом. Роджер ни на секунду не спускал глаз с фигуры, нависшей над разделочной доской, и особенно с тонких кистей, на которых от напряжения вздувались вены. Он сам не заметил, как стал покусывать пальцы, которыми прикрывал рот. Брайан, почувствовав на себе пристальный взгляд, обернулся. Он усмехнулся, понимая, как Тейлор ждал его. Он специально замедлился, чтобы посмотреть на реакцию Роджера: было очевидно, что тот был уже не в силах сидеть спокойно. — Ну что там? — не выдержав, Тейлор встал со стула и подскочил к Брайану, чтобы заглянуть через его плечо. — Почти готово, — соврал Мэй. Все было давно готово, и он просто перекладывал посуду и приборы из стороны в сторону, чтобы потянуть время. Убрав все лишнее, он наконец сдался, позволяя Роджеру прижать себя к столешнице. Его руки опустились на бедра, а губы накрыли собственные, и их обоих уже не волновал какой-то там завтрак. — Чего пристал? — посмеялся Брайан, когда Тейлор отстранился. — День любви же, — улыбка Роджера уже не казалась фальшивой. — И что, любишь меня? Роджер промолчал, обдумывая свой ответ. Этот вопрос не нравился ему больше всех: даже проводя долгие часы в собственной голове, он не понимал, как называть то, что он чувствовал. Привязанность? Слишком обычно. Симпатия? Слишком слабо и тускло. Любовь? Слишком смело. Влюбленность? Слишком поверхностно. Ни одно слово не подходило под ту ядерную смесь, что кипела внутри него. Это было что-то настоящее: не та любовь, в которую играют отчаянные подростки, совсем не то влечение, что показывают в фильмах. Что-то намного глубже и обширнее, чем лишь одно слово, давно утратившее свой смысл. Как духовная связь, родство, близость, коллосально сильное чувство, намертво врезавшееся в подсознание. Как любовь пожилой пары: долговечная, нерушимая, прошедшая испытание временем, почти условная. Тейлор вздохнул, понимая, что у него не получится объяснить свои чувства Брайану. Он внимательно посмотрел в его глаза, полные неугасающей надежды, так, будто хотел передать все-все свои мысли ему через один только взгляд. Для закрепления контакта Роджер переплел свои пальцы с чужими. Мурашки пробежались по всему телу, чуть ускорив сердцебиение. — Представляешь? — подал голос он. — Да. Мэй по привычке готов был ответить что-нибудь обиженное или печальное, но осекся, затаив дыхание. Он сжал ладони Тейлора сильнее, застыв на месте, и только бегал глазами по его лицу. Все вокруг будто потемнело, и лишь они вдвоем стояли в свете прожектора. Брайан чувствовал себя актером на сцене, который в самый ответственный момент забыл свою роль. И это было отвратительное чувство. Часы все тикали, а он неподвижно молчал, глядя на начинавшего переживать Роджера, и думал что делать с волной эмоций, вот-вот накроющей его с головой. Он часто заморгал, будто пробуждаясь. — Родж, ты… не шути так, — забеспокоился Мэй, замотав головой. — Сейчас вообще не время. — Я серьезно, — голос Тейлора заметно дрогнул. — Брайан, правда. Брайан растерянно смотрел на него, не зная, что предпринять. Сейчас хотелось исчезнуть, просто раствориться в воздухе: напряжение росло слишком быстро. — Ты точно уверен? — на всякий случай переспросил он. Вместо ответа Роджер притянул его к себе для объятий. Он уткнулся носом в плечо Мэя, пряча водянистые от страха глаза. Он немного расслабился, пока Брайан бережно гладил его по спине. Он чувствовал, как тугой узел где-то внутри ослабился, и дышать стало легче. Темнота в уголках глаз рассеялась: слезы счастья и измученности забрали ее с собой. Лучше становилось с каждой секундой – наступала весна. Как за окном, так и на душе. Он больше не боялся. Тейлор почти мог слышать, как бабочки оживали, принося с собой кисло-сладкую улыбку. Он ослабил хватку и сделал шаг назад, чтобы снова взглянуть на Брайана. Тот коснулся его щеки рукой, с нежностью глядя. — Порядок? — поинтересовался Мэй. — Да, — Роджер накрыл его ладонь своей, — теперь точно да. — Я горжусь тобой. Тейлор невольно улыбнулся. В его глазах не осталось ни капли той напуганности или нерешительности: в них читалось чистое счастье. Несмотря на эту минутную радость, все его раны не заживут так быстро, по щелчку пальцев – нужно было время. Много времени. Но дело оставалось за малым, ведь важнейший шаг был сделан: Роджер перестал прятаться от самого себя, от своих чувств, дал им волю, преодолев страхи. Он позволил себе заново полюбить, не оглядываясь на прошлое. Он смог поверить, что все будет хорошо: именно с Брайаном он чувствовал себя в полной безопасности. Он доверял ему, как никому другому. — Как будем проводить сегодня? — спросил Тейлор, когда Мэй запустил руку в его волосы. — Ну, могу предложить кое-что, — хитро улыбнулся Брайан. Он потянулся к заднему карману и вынул из его небольшой квадратный пакетик. — Смотри. Сердце Роджера пропустило один удар. Он даже не предпологал, что окажется настолько прав сегодня утром. — Это что? — А, ты… не хочешь? Вечером, например? — Мэй покрутил пакетик в пальцах. — Х-хочу, конечно, но, может, — Тейлор заметно смутился и отодвинул руку Брайана от себя, — может, не будем так торопиться? — А что, стесняешься меня? — Да нет, просто... Брайан… ты такой… ну… я не готов, в общем. Не сегодня. — Ладно, как скажешь, — разочарованно вздохнул Мэй и спрятал упаковку обратно. — Тогда… просто полежим вместе? Как обычно? — Мне нравится, когда ты говоришь «вместе», — Роджер повис на его шее. Брайан усмехнулся и звонко поцеловал его в губы. Лежа в кровати, они долго молча смотрели друг другу в глаза, то и дело улыбаясь и посмеиваясь. Время тянулось лениво и нехотя, а стрелки часов будто не двигались с места. Из-за окна доносилось пение птиц. — Родж? — позвал Мэй, опустив взгляд на руки Тейлора, лежавшие под самым носом. Тот отозвался вопросительным мычанием. — Мне интересно… А когда ты это понял? Ну, я имею в виду… — Я знаю, — поспешно остановил его Роджер. Он задумчиво поджал губы. — Ну… только недавно, наверное. Я раньше боялся это признавать из-за… прошлого опыта, ты знаешь. Но ты показал мне, что любить – это не так уж и страшно. Я не отрицал того, что чувствую, не обращал никакого внимания, но вдруг подумал: а что это, если не любовь? Ты… Это намного больше, чем просто любовь. Понимаешь? Брайан… Я не знаю, как выразить это все словами. — Я все понимаю, — Брайан завороженно глядел на своего любимого. — Я понимаю, Родж. — А ты? — в голосе Тейлора появился интерес. — Расскажи про себя. — А я… я тоже боялся это признавать. А потом просто… щелкнуло. Мне стало уже все равно, я зациклился только на этом. Было тяжело, конечно… Но, глядя на тебя, я смог убедить себя в том, что я могу любить кого хочу. И я понял, что безумно влюбился. Я никак не мог решиться признаться тебе, не знал, как сказать. И вот… Помнишь, я поцеловал тебя? Еще давно, на скамейке в парке? — Мэй погладил по волосам Роджера, стыдливо спрятавшего лицо в подушке. — Именно тогда я все понял. Я молчал, потому что думал, что ошибся, и все скоро пройдет, но… ничего не проходило. И с каждым днем это… ощущение становилось все сильнее. Я не мог бороться. Но теперь я спокоен, зная, что ты разделяешь мои чувства. — Долго сочинял? — Чистая импровизация, — на секунду оскорбленно нахмурился Брайан. — Да ладно тебе, — захихикал Роджер. — Ты бы еще в стихах написал. — О, точно, — Мэй приподнялся, чтобы встать с кровати. — Чуть не забыл. — Что, серьезно? Брайан, — смех Тейлора стал громче, когда Брайан направился к своей гитаре, стоящей в углу, — я тебя обожаю. Тот смущенно улыбнулся и присел рядом, не поднимая глаз со струн. Руки немного подрагивали от волнения. Мэй на секунду взглянул на Роджера и, не зная, что сказать, снова уставился вниз. Он нервно выдохнул. — Ну, в общем, — нескладно начал он, — я очень долго над ней работал и… и хочу, чтобы ты послушал. Я постарался вложить в нее все, что думаю о тебе. В ней та любовь, которую я испытываю только к тебе. Это мой секрет. Это… короче, сейчас сам все услышишь. Роджер устроился поудобнее и положил подбородок на ладони. Брайан еще раз вздохнул и прикрыл глаза, стараясь сосредоточиться. Он несколько раз провел по струнам, проверяя, все ли в порядке, и наконец начал играть ноты вступления. Тейлор сразу узнал их: он слышал их еще давно, когда Мэй только начинал работать над песней. Сейчас она звучала намного более уверенно, стройно и мелодично, чем раньше. Было заметно, как Брайан старался. После длительного вступления он запел: тихо, почти беззвучно, чтобы только Роджер мог его слышать. Слова были еле различимы, но Тейлор понимал каждое из них. Каждая строчка была наполнена теми болезненными эмоциями, что Мэй испытывал, сочиняя куплет. Чуть осмелев, он поднял взгляд на Роджера. Он повествовал о своих чувствах, смотря прямо в глаза тому, кто их вызывал. От осознания этого сердце начинало биться еще чаще. Брайан глядел на него почти холодно, осуждая за ту боль, что он ему приносил, но и с оттенком нежности, понимая, что теперь все хорошо. Казалось, песня длилась целую вечность, если не больше. Мэй закончил композицию, и последний минорный аккорд растворился в воздухе. Он провел пальцами по грифу, глуша струны. — Что скажешь? — Брайан постарался спрятать руки, дрожащие до сих пор. Ничего не ответив, Роджер подкрался поближе. С мимолетным сомнением он посмотрел в глаза Мэя и подался вперед, чтобы обвить руками его шею. Он приблизился к лицу Брайана так, что дыхания смешивались в одно, опустил ресницы и прижался своими губами к его. Мэй вслепую отложил гитару в сторону и притянул Тейлора к себе за талию. Поцелуй ощущался как самый первый: мягкий, чувственный, невинный. Искренний. И совсем недолгий. Брайан отстранился и привычно коснулся щеки Роджера ладонью. — Ты прекрасный, — прошептал он, с обожанием глядя на Тейлора. — Сам такой, — чуть слышно ответил тот, улыбнувшись. В комнату заглянуло солнце, заливая золотистыми лучами ленивые объятия счастливой пары.