Небо на земле

Джон смотрит на синие гортензии за окном, помешивая ложкой в кружке с какао. В августе цветы набрали насыщенный небесный оттенок, как раз, когда его самочувствие резко качнулось к отметке «хреново». Пол берёт его за запястье, останавливая его руку. — Пей, оно уже остыло. В тебе должно хоть что-то усвоиться перед приёмом лекарства. Если раньше Джона время от времени тошнило после еды, теперь каждое утро начинается с рвоты, и может продолжаться весь день. Джон с улыбкой злого мученика смотрит на выставленную батарею бутылочек и блистеров с таблетками. — Какого чёрта они не изобретут одну-единственную таблетку от всего, — ворчит он, с раздражением глядя на лекарства. — Таблетки от тошноты, таблетки для переваривания пищи, таблетки для терапии, таблетки, чтобы снять побочный эффект предыдущих таблеток, таблетки от таблеток! Пол спокойно слушает его не перебивая. — Джон, намного хуже, если их отменят. Леннон усмехается. — Когда их отменят, подмешай мне в какао яду, я тебе разрешаю. Пол садится напротив Джона. Он смотрит в сад за окном, и собирается с мыслями. Джон всегда слишком упрямый, чтобы с ним можно было спорить. Маккартни знает это по личному опыту — они всю жизнь вместе. Он сильный, но Джону нужно уступать. — Ни за что, старый идиот, — внезапно резко выпаливает он. — Пей какао и жри свои таблетки! Минут двадцать они сидят не глядя друг на друга и молчат. Леннон набирает полную ладонь разноцветных таблеток, и выпивает залпом какао. Он не бежит сразу блевать, а зевает. Снимает с дивана плед, заворачивается в него, поджимает острые колени и ложится головой на подушку. Маккартни устраивается рядом. Прислонившись седеющим виском к щеке Леннона, он целует его, закрывает глаза и засыпает. В дождливом сентябре округлые синие шапочки соцветий заменяют небо на земле. Джон худеет на глазах. Он почти всё время лежит на диване. — Доброе утро. Как ты? — каждый раз с опаской спрашивает Пол. — Стабильно хуёво, — отвечает Леннон. Глотать таблетки он больше не может. Пол ставит ему уколы, и старается приготовить из еды, что Джон попросит. Вчера Джон хотел салат с курицей. У Пола ушло полчаса на готовку. За это время Джона рвало три раза, и он заснул. — Сделай какао, — просит Леннон. — Хочу чего-то горячего и сладкого. Пол подносит ему дымящуюся кружку, и помогает держать. Ладони у обоих нагреваются о бока кружки. — Уже не хочу, — впервые Леннон виновато смотрит на Пола. — Не пей, торопиться некуда, — с неподдельным пониманием отвечает Маккартни. Джон откидывается на диван и смотрит на него. — Жаль, что мы не расписались, — фаталистски улыбается он. — Ты прекрасно исполняешь пункт «в болезни и здравии». Я не зря в тебя влюбился, Макка. Джон засыпает, вернее проваливается в болезненное забытьё. Пол ложится рядом, прижимая Джона к себе. Маккартни просыпается от грохота в ванной. Паника убивает здравый смысл. Несколько минут Маккартни приходится сидеть, чтобы собраться с силами, держась за грудную клетку и часто дыша. Он знает, что случилось, но идёт проверить. Их небольшая ванная комната вся забрызгана кровью. В расколотой раковине след от рвоты и выпавший из руки Джона его любимый револьвер. Пол закрывает дверь. Глаза заволакивает сырая дымка. Джон всегда делал, что хотелось. Он упрямый козёл. Пол садится за стол. Достаёт из ящика шкатулку, берёт из неё самокрутку с травкой, и запаливает. Пол делает две долгие глубокие затяжки. Потом смотрит на кружку с остывшим какао. Осушив её одним залпом, он опирается щекой на кулак и смотрит на пронзительно-синие гортензии за окном. Самокрутка прогорает, опалив сжавшие её, неподвижные пальцы. Поодаль от руки, на столешнице лежит записка, оставленная для знакомых и друзей: «Ушёл искать своего старого козла. Не скучайте без нас.»