Кошачья миска

      — Вот же ж черт, Дазай! — кричит Чуя, бросаясь вперёд, к концу крыши.       В ушах свистит сильный ветер, пальцы без перчаток замёрзли, а от косого дождя промокла... Пижама? Ладно, не суть, главное, что вот, скумбрия, бинтованная, любимая, мать его, сейчас качается на самом краю.       Какой это этаж? Двадцатый? Тридцатый? Больше?       Накахара не успел посчитать, активируя дар и вылетая пулей из окна собственной квартиры.       Рыжие волосы стали похожи по цвету на дазаины, и это делает еще больнее.       Что-то говорит Чуе, что в этот раз у него получится — у этого треклятого суицидника получится сдохнуть.       У Чуи колет в боку, сжимает горло и обжигает легкие, ему больно вдыхать ледяной воздух, но он несется к чертовой крыше.       И не может добежать.       Он словно стоит на месте, будто сама Земля крутится без него, Чуи. Дазай все так же далеко и не слышит отчаянных криков напарника.       Бывшего.       Теперь вы даже не напарники, — проносится в голове.       Где-то в глубине души Чуе кажется, что с Осаму все в полном порядке. Но все сомнения отбрасываются, когда знакомая до боли в голове лохматая макушка скрывается. Он сделал шаг.       — Дазай! Черт, ты не сможешь так сдохнуть! — Чуя прыгает, активируя способность.       Он успеет!       Внезапно что-то щелкает, и рыжего ослепляет. Его рука пролетает в сантиметре от бежевого плаща, а тело его где-то в глубине души друга, лежит на земле в крови.       На это невозможно смотреть...       — Это чушь, ты жив, ты жив, ты жив! — кричит Накахара, начиная царапать себя по рукам. — Ты жив, жив, Дазай, скажи, это ведь твоя глупая шутка?! — на запястьях проявляются розовые вертикальные полосы, а местами начинает сочиться кровь.       — Молодой человек...       — Дазай! — в истерике бьёт по земле ногой Чуя. По щекам катятся слезы. В глазах резко начинает темнеть. Боль охватывает все тело. Вдалеке, как сквозь завесу воды, доносятся рев полицейских машин, крики людей, плач детей.       Все сливается в невыносимо громкий голос. Его собственный голос. Только жестокий, ледяной...       — Его больше нет, Чуя Накахара.

***

      Чуя резко подскакивает в постели, тяжело дыша и широко распахнутыми глазами глядя на Осаму.       Осаму. Живого. Спящего. Спокойного.       — Чуя, ты что дёргаешься?.. — сонно спрашивает Дазай, приподнимаясь на локтях.       Накахара ответить не может: из горла вырывается легкий не-хрип-не-стон, и он начинает трястись сильнее.       — Эй-эй, Чу, эй, — быстро садится Дазай, обнимая парня. — Эй, все нормально, все хорошо, карлик, — ему по голове прилетает слабый удар, но Накахара все же приподнимает уголки губ.       — Идиот, только попробуй сдохнуть, — выдыхает он.       — Попробую, — в ответ доносятся новые всхлипы, и Чуя утыкается носом в рубашку пока-не-забинтованного. — Эй, я пошутил, Чу. Не буду. Но от моего блестящего чёрного чувства юмора ты не избавишься, извини.       — Придурок. Придурок суицидальный.       Дазай лишь сильнее сжимает грудь Чуи, заставляя того тихо охнуть.       — Ладно... — улыбается в темноте утра Осаму.

***

      Позже Чуя проснулся еще раз. Он запомнил что-то странное, что невозможно описать словами в реальности, лишь увидеть однажды во сне.       Накахара попытался встать, однако ему что-то помешало. Открыв глаза, парень увидел на своей груди умиротворенно спящего Дазая.       — Вот, почему я задыхался, — ворчит Чуя и снова пытается выползти из-под (все-же, слишком лёгкого) тела Осаму. — Придурок.       Однако оставлять это так было нельзя: едва дотянувшись до телефона на тумбочке, парень сначала сфотографировал спящего, а затем добавил маску кота в приложении. Только после этого он вынырнул из объятий.       — В между прочим, ты должен был встать два часа назад, — добавил Накахара, зная, что тот все равно не услышит этих слов. — Ладно, идиот, сегодня я, так и быть, приготовлю завтрак.       Обычно первым вставал чертов-жаворонок Дазай. Чертов — потому что нередко — то есть всегда — ему приходило в голову разбудить и поцеловать Чую, за что он получал по животу, ибо выше мафиози было лень тянуться.       Быстро поставив что-то непонятное, но вкусно пахнущее на печку, Накахара разблокировал телефон. На нем было незакрытое окно с новой фотографией Дазая, которую Чуя поспешил поставить на экран блокировки и контакт Осаму.       Довольный своей живописной натурой фотографа, Чуя выключил блюдо вовремя, — а не на угольках, как всегда, — и пошёл будить спящего принца.       — Вставай, придурок! — радостно закричал Накахара, прыгнув на парня, который мило обнимал подушку вместо него. — Солнышко встало...       — А твое еще спит?.. — промурчал Осаму, отохавшись после получения на грудь тяжелой массы в виде его любимого.       — Да ну, балбес, просыпайся уже, я бы тебя так в жизни не назвал, — фыркнул Накахара, получив в ответ обиженный взгляд. — Да ладно, ладно, это я и хотел сказать. Идиот, — прибавил он тихо.       — А чем это пахнет? — восторженно спросил Дазай, резво вскочив. От резкого движения Чуя свалился с него на кровать, что-то нечленораздельно пробурчав.       — Ой-ой, прости, гномик, не думал, что ты упадёшь, как колосок на ветру, — ухмыльнулся Осаму.       — Придурок.       Парни пошли на кухню, где сели за стол.       — Такое чувство, что ты все также пытаешься умереть, скрывая это от меня, — прищурился Чуя, глядя на Дазая, который вяло ковырял еду вилкой.       — Нет-нет, Чу, ради тебя нет, — отмахнулся тот. — Знаешь, после двадцати трех лет голодовки не так легко отвыкать от нее.       — Идиот, зачем ты голодал? — нахмурился Накахара.       — Ну, сам понимаешь, с лишним весом тебе в мафии нечего делать. А в агенстве без этого было уже как-то не так. Так что...       — Придурок, — нужно отучать его.

***

      — Завтра у Осаму день рождения, — вслух рассуждал Чуя, расхаживая вдоль ряда магазинов. — Нужно подарить ему что-то со вкусом и не сильно розовое-няшное. Тц.       Парень заглянул в витрину.       — И что это может быть? Может, моток новых бинтов? Или новое пособие по... Нет. Я же его отучаю от этого. А может, тортом обойдётся?.. — Чуя замер напротив вывески нового магазина с пастельными буквами на дверях. — А неплохая идея, — ухмыльнулся он своим мыслям и направился внутрь.

***

      — Эй, придурок, — крикнул Накахара, снимая обувь в коридоре. — Ну что, теперь ты постарел еще на год!       — Эй, я старше тебя только на несколько месяцев, слизняк! — возмутился Осаму, сонно открывая дверь комнаты. — И кстати, не ты ли мне говорил, что...       — Заткнись, — Чуя шатнулся к парню и упал на него. — Я встал в пять утра, получите-распишитесь, — он лениво пошел дальше, кинув пакетом в Дазая.       — Чу-уя, ты такой хороший! — сложив ладоши вместе, воскликнул Осаму.       — А где же «не знал»? — пробурчал Накахара, слегка повернув голову.       — А я уже год как знаю, — растянул тот губы в улыбке. — Люблю тебя, мини-мафия.       — Я тебя тоже, скумбрия-переросток.

***

      Ацуши смущенно зашел в квартиру.       — Действительно, ну, Дазай-сан, не стоило, я же... Вдруг Накахара-сан не ждал гостей? — торопливо добавил он.       — Эй, Накахара-сан, вы там гостей ждете? — заорал Осаму, скидывая на вешалку плащ.       — Пошел нахрен. О, Ацуши, привет, — ухмыльнулся Чуя, выглянув из кухни. — Мог бы предупредить, дебила кусок!       — Чу-у, ну почему так грубо-то сразу? — недовольно скорчив гримасу, простонал Дазай.       — И-извините, Н-накахара-сан, я как-то... Просто, ну, Дазай-сан...       — Да все в норме, Ацуши-кун.       — Э, миска? — вдруг замер Накаджима. — У вас есть кошка? — просиял он, наклоняясь к миске цвета пастельного молочного шоколада, стоящей на столе.       — Да, кот, — странно улыбнулся Чуя, оборачиваясь. — Он самоубийца и искатель приключений на одно место.       — Кха, — хихикнул парень. — Весь в хозяина?       — Ацуши-кун, это моя миска... — пробормотал Дазай, глядя в пол. — Довольно оригинальный подарок от Чуи, разве нет? — он поднял голову и восхищенно посмотрел на ученика.       — Э-э...       — Ну разве не кот? — Накахара повернул телефон экраном к Ацуши, показав экран блокировки.       — А...       — А ты вообще рыжий чихуахуа!       — Так вот почему вы постоянно ссоритесь... — протянул Накаджима, понимая, что сейчас его сплющит гравитацией.       Однако это того явно стоило.