Терапия

      — Это снова происходит, — бормочет Чонгук, щуря глаза на экран телевизора, будто пытаясь разглядеть что-то за приятной улыбкой популярного музыкального продюсера. Хотя, на самом деле, он может. Он знает с десяток его улыбок и выражений глаз, движений плеч и рук, по которым почти безошибочно сможет определить состояние своего хёна, и сейчас ему совсем не нравилось то, что он видел.       — Намджун-хён звонил, спрашивал, смогли ли мы дозвониться до Юнги, — Тэхён помешивал соус в небольшой кастрюльке, поглядывая через стойку на кухонной зоне на сменяющиеся картинки новостей. Гостиная была погружена в мягкий предзакатный свет, и искусственное освещение совсем не хотелось включать.       — Аккуратнее со специями, Тэ, — Чонгук нажал кнопку выключения на пульте и поднялся с дивана. — Я набирал ему пару часов назад, недоступен. Может быть, в самолете, ты же знаешь, он использует любую возможность поспать и отключает телефон на время сна, — Чон взял лопатку из рук Тэхёна и облизал, пробуя соус на вкус. — Ммм, вкуснятина, — он потянул Тэ за руку, разворачивая к себе, и обнял за талию, прижимаясь своими губами к его, вовлекая в нежный поцелуй.       Спустя пару минут объятий Тэхён мягко его отстранил.       — Последишь за мясом? Хочу принять душ.       — Конечно, иди, — Чонгук проводил его взглядом, непроизвольно залюбовавшись ровными загорелыми ногами в коротких домашних шортах, в тысячный раз убеждаясь, что его парень — самое совершенное существо на планете.       Тэхён вытирал волосы пушистым махровым полотенцем, приоткрыв дверь ванной, чтобы не было так душно, когда в квартире раздался короткий звонок во входную дверь. Сердце будто замерло на секунду, а потом сорвалось в заполошное биение.       Он уже точно знал, кого увидит в коридоре. Он этого ждал.       — Я открою, — Тэ мельком встретился взглядом с Чонгуком, проходя через гостиную в прихожую, и по его глазам понял, что Чон сейчас находится в таком же состоянии, что и он сам.       Юнги так крепко сжимал ремень сумки с ноутбуком, что его и без того бледные пальцы сейчас казались совсем бескровными. В другой руке он держал небольшую дорожную сумку, и в целом выглядел напряженно и неуверенно. Как и каждый раз, когда он появлялся на пороге их дома. В разбитом состоянии, тщательно скрываемом от посторонних глаз, держа себя из последних моральных сил, выгорев почти до тла. Тэхён видел это в его безэмоциональном взгляде, и сердце начинало болезненно щемить от желания закрыть собой, спрятать, окружить заботой.       Он протянул руку и забрал его сумку, притягивая Юнги к себе и кладя подбородок ему на плечо.       — Привет, хён.       Юнги тяжело выдохнул ему в плечо, прижимаясь лбом, вдыхая запах Тэхёна.       — Здравствуй, Тэхёни.       — Проходи, — он потянул его за руку и, поставив сумки на полку в прихожей, принялся стягивать с него пальто. — Чонгуки как раз заканчивает с мясом, ты прямо к ужину.       — Здорово, — Юнги снимает свои черные лакированные ботинки и аккуратно убирает их под полку, а потом нерешительно замирает на пару мгновений.       — Пойдем, вымоешь руки и умоешься с дороги, — Тэ тянет его в сторону ванной. — Гуки, посмотри, кто к нам пришёл.       Они проходят через гостиную, и Чонгук салютует им лопаткой.       — Привет, хён.       Мин молча кивает ему в ответ.       — Ты как знал, что сегодня у нас мясо, — Гук тихо смеётся, наблюдая, как Юнги семенит за Тэхёном, даже не пытаясь забрать свою руку, а на его губах появляется слабая улыбка в ответ на слова Чонгука, и это уже было неплохо.       — Снова блондин, — вытерев руки и лицо протянутым полотенцем, Юнги прикоснулся к кончикам еще влажных тэхёновых волос. — Тебе идёт.       — Спасибо.       Тэ смотрел на него таким нежным взглядом, и Юнги только сейчас в полной мере ощутил, как сильно ему не хватало этих глаз, улыбки и низкого бархатного голоса. Хотелось обнять его крепко и уткнуться носом в теплую шею, но Юнги сдержал этот порыв. Каждый раз, возвращаясь сюда после длительного отсутствия, он сомневался, имеет ли ещё на это право.       Тэхён будто читает его мысли, кладёт ладонь на щеку, легко ведет пальцами, а потом чуть приподнимает за подбородок, встречаясь с ним глазами.       — Мы очень скучали. Я рад, что ты приехал.       И только тогда Юнги отпускает свои сомнения и прижимает его к себе, обнимая за талию и, уже не стесняясь, ведет носом по шее, невесомо прикасаясь губами за ухом.       — Идём, тебя надо срочно покормить, выглядишь ужасно худым, — Тэ приложил раскрытую ладонь к его животу и слегка надавил пальцами сквозь тонкую рубашку.       — Это всё черный цвет, тебе кажется. На самом деле, я даже поправился немного, — Юнги усмехнулся, подталкивая Тэ к выходу из ванной. — Но от мяса никогда не откажусь, ты же знаешь.       Чонгук успел расставить тарелки на кухонной стойке и теперь раскладывал порции, стараясь побольше положить на тарелку Юнги, но так, чтобы это было не особо заметно. По гостиной разливался аппетитный запах пряной говядины, и он уже представлял, с каким удовольствием их хён сейчас примется за свою любимую еду.       Мин подошёл к столу и потянул носом, вдыхая аромат мяса.       Чонгук, улыбаясь, ступил за его спину и обнял, соединяя руки на животе. Юнги откинулся на его широкую грудь, прикрыв глаза.       — Привет, Гуки.       — Привет, хён, — он сказал это почти шёпотом, опустив подбородок на его плечо и встречаясь глазами с Тэхёном, который устраивался за столом, не отрывая от них потемневшего взгляда. Немного нервно облизав губы, Тэ спешно произнёс:       — Давайте есть, а то я умираю с голоду.       Чонгуку показалось, что палочки в его руке слегка подрагивали, когда он прихватил кусочек с тарелки.       Ужин прошёл за неспешной беседой, они поделились последними новостями, вспомнили недавнюю свадьбу Джина, на которой Хосок, наконец, сделал предложение своей глухонемой девушке, что обладала нереальной красотой и очень добрым нравом. Попробовали поговорить на языке жестов, что учили во времена своего контракта с Биг Хит, и выяснили, что многое ещё помнят.       Когда всё было съедено, Чон собрал посуду в раковину и предложил:       — Юнги-хёну, наверное, очень хочется уже занять горизонтальное положение, поваляйтесь пока на диване, а я помою посуду и заварю чай.       Тэ издал согласный смешок, стаскивая хёна со стула и ведя к дивану. Все знали о его никогда не проходящем желании лежать, где угодно, как угодно, главное — в покое.       Он устроился в углу дивана и, похлопав себя по бедру, пригласил Юнги прилечь на его колени. Мин улегся на спину, откинув голову Тэ на бедра, и со вздохом облегчения вытянул ноги.       — Хорошо... — он прикрыл глаза, когда почувствовал, как пальцы Тэхёна зарываются в его волосы, мягко массируя кожу.       Правой рукой Тэ ухватил пульт и включил телевизор, набрав канал Дискавери и убавив звук до тихого бухтения. Юнги забрал пульт, закинув его куда-то в недра дивана, и устроил руку Тэхёна на своей груди, переплетая их пальцы. На душе было так хорошо и спокойно, он чувствовал себя будто дома. Где-то в глубине души кольнуло сожалением, что это место никогда не станет его домом, но он проигнорировал его. Сейчас это было неважно.       — Кто будет чай? — из-за кухонной стойки раздался голос Гука.       — Я не хочу, — они ответили почти одновременно, и Чон, пожав плечами, налил только себе в небольшую белую чашку. Прихватив с тарелки рисовое пирожное, он направился в гостиную.       Поставив чашку на столик перед диваном, он зажал пирожное зубами, усаживаясь на полу, на что Тэхён тут же возмущенно заворчал:       — Господи, Гуки, ну почему нельзя взять тарелку, сейчас опять ковёр будет в крошках!       На что Чонгук демонстративно затолкал в рот всё пирожное целиком и растянул губы в улыбке. При этом его щёки так натянулись, что Тэ не смог сдержать смеха.       — Запей, чудо, — он опустил взгляд на лицо Юнги, тот тоже улыбался, но глаза его по-прежнему были закрыты.       Тэхён так давно не видел его искренней улыбки. В последнее время та, что дарилась поклонникам творчества их хёна с экранов, в большинстве случаев такой не была.       Он высвободил свою руку из пальцев Юнги и невесомо прикоснулся сначала к скуле, очертив её указательным пальцем, а потом к его губам. Мин на долю секунды замер, даже задержав дыхание, тело его напряглось и тут же расслабилось. Он взял Тэ за запястье и мягко поцеловал раскрытую ладонь.       Чонгук, тем временем, в несколько глотков выпил свой чай и откинулся спиной на диван, чувствуя затылком тепло от бока Юнги. Мин перекинул левую руку через его плечо, уложив ладонь точно на области сердца, а правой прижимая руку Тэхёна к своему, что билось сейчас на удивление спокойно. Тэ продолжал перебирать его волосы, телевизор мерно бухтел, а в комнате царил полумрак, разбавляемый светом пары ламп на тумбочках по краям от дивана.       Они будто были отрезаны от окружающего мира, а их личная вселенная сузилась до размеров гостиной, и этого было более, чем достаточно для каждого из них.       — Ты стал еще шире.       Чонгук чуть развернулся, подняв взгляд на Юнги, и ухмыльнулся краешком губ.       — Серьёзно, я думал, шире уже некуда. Чем ты его кормишь, Тэтэ? — Мин зарылся рукой в густые темные волосы Чонгука и чуть сжал их у корней. Взгляд Чона неуловимо изменился, стал чуть темнее и тяжелее. Юнги тихо сглотнул и облизал губы, отведя глаза и уставившись в потолок.       Но и здесь ему не удалось уйти от очередного взгляда — Тэхён склонился над ним и, зачаровано глядя на его губы, то ли попросил, то ли приказал:       — Сделай так ещё раз.       Юнги почувствовал, как внизу живота начинает собираться тепло и небольшое напряжение. Он послушно провел языком по губам, увлажняя их, на автомате прикусывая нижнюю. Рядом послышался вздох Гука.       Тэхён не смог сдержаться, да и надо ли? Он наклонил голову еще ниже, прижимаясь своими губами к миновым, нежно и влажно целуя, поддерживая его за шею правой рукой. Чуть прикусив напоследок нижнюю губу, Тэ отстранился и принялся задумчиво рассматривать его лицо. Следы усталости на нём вызывали злость и чувство беспомощности — Юнги убивал себя работой, а они никак не могли на это повлиять. "Но только не сегодня, только не сегодня", — он повторял это про себя, поглаживая его щёку большим пальцем. — "Сегодня мы всё исправим."       — Гуки, поменяй, пожалуйста, белье в спальне, а я провожу хёна в душ. Подготовишь там всё для нас?       Чон смотрел на Юнги и видел, как ему снова становится неловко — он слегка нервно сжал край своей черной шелковой рубашки, но тут же попытался взять себя в руки, сложив ладони на животе и чуть повернув голову. Они встретились взглядом, и у Мина в нём столько всего было намешано, что Гук невольно протянул ладонь и погладил его по щеке, успокаивая. Нужные слова он вряд ли нашёл бы. Тому, что они собирались сделать, нет никаких рациональных объяснений и моральных оправданий, это просто было нужно их хёну, и этого всегда было для них достаточно.       Он легко поднялся на ноги и, прихватив свою кружку, чтобы по пути поставить её в раковину, направился в спальню.       — Чему ты улыбаешься? — Юнги смотрел на Тэхёна снизу вверх, наблюдая за его задумчивой улыбкой.       — Вспомнил, как Чимин кричал твоё имя на весь зал на соревнованиях по баскетболу. Он тогда чуть за ограждение не вывалился, — Тэхён тихо рассмеялся, поглаживая миново плечо. — Всегда такой эмоциональный. Даже сейчас, когда даёт свои сольники на сцене, от него так и прут эмоции, совсем не изменился, — Тэ тихо вздохнул. — Я скучаю по нему.       — Мы встречались с ним пару раз, пока я был в Лос-Анджелесе, мне показалось, по Корее он совсем не скучает, разве что по нам.       — Да, он говорил, что вы виделись. Эта видеосвязь когда-нибудь меня доканает, и я притащу его обратно, вот увидишь, — Тэхён широко улыбнулся, а потом выражение его лица вдруг изменилось, заставив Юнги вспомнить о том, зачем он, собственно, здесь. Это умение Тэхёна вмиг менять лица всегда поражало его.       — Идём, хён, — он подтолкнул его за плечи со своих колен и, вновь взяв его ладонь в свою, повёл по направлению к ванной. — Я тебе помогу.       От этих слов Юнги пробрало дрожью, и он крепче сжал его пальцы.       Тэхён медленно расстёгивал маленькие пуговицы на рубашке Мина, иногда поднимая глаза и встречаясь с ним взглядом. Юнги ощутимо нервничал, периодически кусая губы. Тэ отвлёкся от рубашки, прикоснувшись большим пальцем к его губам, и чуть надавил на подбородок, заставляя приоткрыть рот. Его палец лег на влажный язык.       — Не делай так, побереги свои чудесные губы.       Юнги только кивнул в ответ, и Тэ вернулся к своему занятию. За рубашкой последовали черные узкие джинсы и носки, но на красиво обтягивающих тело Мина боксёрах он остановился. Обхватив Юнги за щеки и удерживая его подёрнувшийся легкой дымкой возбуждения взгляд, он заговорил:       — Ты самый крутой музыкальный продюсер из всех, кого я знаю. Ты талантливый артист. Ты мужчина, которого хотят тысячи девушек и парней. Твой успех поражает и заставляет других двигаться вперёд. Но сегодня ты забудешь обо всём этом. Ты отпустишь себя и будешь просто Мин Юнги — человеком, испытывающим эмоции и имеющим желания. Сегодня эти желания поведут тебя, и ты не будешь им сопротивляться. Потому что тебе необходимо умереть и возродиться вновь, чтобы продолжить свой путь. Так, хён? — Тэ серьезно смотрел ему в глаза и ждал ответа.       Голос Тэхёна, его лицо — всё это завораживало Мина. Так было всегда, еще со времён трейни — он не мог контролировать себя и постоянно залипал на него. И крайне редко мог в чём-то ему отказать, готовый отдать последнее — будь то какая-то материальная вещь или эмоции, в проявлении которых Юнги всегда был сдержан.       — Да.       Получив, наконец, утвердительный ответ и в то же время — разрешение на всё, что может последовать дальше, Тэхён медленно стянул с Юнги боксеры, не задерживая взгляда ни на чём конкретно. Будучи полностью одетым, он притянул к себе абсолютно голого Мина, обнимая его за плечи. Юнги доверчиво обхватил его талию, уткнувшись носом в тонкую белую футболку.       — Тебе не холодно? — Тэхён зарылся пальцами в его волосы, прижимая крепче.       — Нет, пол теплый.       — Я включил подогрев.       — Поцелуй меня, Тэ, — Юнги поднял голову и посмотрел на него затуманенным взглядом.       Тэхён нежно прижался к его губам, обхватывая ладонью за шею, постепенно углубляя поцелуй. Другая его рука заскользила по спине, сначала легко, а потом с усилием разглаживая мышцы. Когда кожа под его пальцами стала горячей, он переместил обе руки на талию Мина и, пару раз сжав её крепко, медленно спустился на его ягодицы, продолжая целовать глубоко, но без напора, наблюдая сквозь прикрытые веки, ловя каждую эмоцию. Начинать всегда было трудно, Юнги будто каждый раз проходил через внутреннюю ломку себя, чтобы потом раствориться в чистых эмоциях, отбросив всё неважное и лишнее.       Тэхён ещё раз плавно толкнулся языком в минов рот и оторвался от его губ, посмотрев в глаза и еле заметно кивнув, давая понять, что пора двигаться дальше. Мин ответил ему тем же и облизал губы. Тэ взял его за плечи, аккуратно разворачивая к себе спиной, несильно прижимая к столешнице, побуждая опереться на неё руками. Продолжил гладить спину, другой рукой выдвигая ящик, чтобы достать небольшой пластиковый тюбик. Он целовал шею Юнги, откручивая крышку и выдавливая немного геля мятного цвета на пальцы. Не прекращать контакт ни на минуту — такова была его задача.       Юнги вело от того, что он был полностью раздет и беззащитен сейчас, в то время как Тэ оставался одетым и, судя по всему, в абсолютно ясном уме, чего Мин не мог сказать о себе. И это очень возбуждало. А когда он услышал просьбу расставить ноги шире и наклониться вперёд, то растерял последние крупицы самообладания, целиком вверив себя Тэхёну. Юнги почувствовал, как длинные пальцы скользнули по промежности, нежно растирая кожу, разминая и разогревая её, особое внимание уделяя сжатому колечку мышц. Тэ потянул его на себя за бедро, заставляя практически лечь грудью на гладкую столешницу, и Юнги вздрогнул от соприкосновения с прохладной поверхностью, судорожно вздохнув, уткнувшись лбом в сложенные перед собой руки.       — Ты очень красивый, хён, — Тэ шептал это, придерживая его за плечо, покрывая бледную спину теплыми поцелуями. На несколько секунд его пальцы исчезли, и Юнги с трепетом ожидал того, что последует дальше, стараясь не вслушиваться в окружающие звуки. Когда входа коснулся силиконовый наконечник, он рвано выдохнул и закусил губу, прикрывая глаза.       Тэхён успокаивающе погладил его по пояснице свободной рукой, вводя наконечник чуть глубже, и спустя мгновение Юнги почувствовал, как его медленно наполняет теплая вода. Переместив ладонь на живот Мина, Тэ мягко поддерживал его, вместе с тем контролируя процесс. Ощущения были одновременно и приятными, и ужасно стыдными, а через несколько десятков секунд их уже с трудом можно было выносить физически.       — Тэхёни, — голос Юнги был хриплым, а ноги заметно дрожали. — Я больше не могу.       — Ещё немного, потерпи совсем чуть-чуть, хён, — он огладил его напрягшийся живот, прижавшись губами к правой лопатке, и Мин выдохнул с тихим звуком, напоминающим скулёж, послушно оставаясь на месте.       Когда Тэхён отстранился от него, Юнги накрыло легким чувством паники. Вода перестала поступать, но живот по-прежнему болезненно и сладко тянуло.       — Готов? — Тэ невесомо провёл пальцами по его плечу до запястья, заставляя приподнять голову и посмотреть на него. У Юнги был слегка ошалелый взгляд, в котором просматривалось мало сосредоточенности, но он постарался сконцентрироваться и слабо кивнул. — Хорошо.       Наконечник покинул его тело, и Юнги сейчас стоило больших усилий удерживать в себе наполнившую его воду. Тэхён в последний раз огладил подрагивающую спину, спустившись ниже и чуть сжав ягодицу, заставив Мина судорожно выдохнуть.        — Я оставлю тебя, хён. На полке свежее полотенце, а бельё, я думаю, тебе пока не понадобится, — Тэ вышел из ванной, тихо прикрыв за собой дверь.       В спальне было прохладно, из приоткрытого окна доносился шум осенней листвы. Постель была застелена свежим белоснежным комплектом, а Чонгук, стоя в одном нижнем белье, перебирал что-то в ящике шкафа. Тэхён подошёл сзади, обняв за талию и заглядывая ему за плечо, с интересом рассматривая содержимое.       — Я думаю, чёрная подойдёт.       — Да, пожалуй, — Чон выудил из ящика продолговатую анальную пробку из твердого силикона черного цвета. Она была около четырёх сантиметров в диаметре, упакованная в прозрачный бокс с небольшим пультом управления. Тэхён любил игрушки, и Чонгук всегда покупал их в достаточном количестве. Сейчас эта привычка пришлась как нельзя кстати. Он развернулся в руках парня, ловя его восхищенный взгляд на своих бицепсах и наблюдая, как Тэ прослеживает пальцами рисунки его татуировок на правой руке. Левую он начал забивать недавно, и пока там нельзя было разглядеть целостной композиции. Но он знал, с каким нетерпением Тэхён ждет окончания работы.       — Примешь душ вместе с Юнги-хёном? — Тэ легко погладил кожу под его нижней губой, там, где была самая милая для него родинка на свете.       — Конечно, — Чон чмокнул его в нос и внимательно посмотрел в любимые черные глаза. — Всё хорошо?       — Да, — Тэхён опустил взгляд и прижался лбом к его плечу. — Просто волнуюсь за него.       — Не переживай, он взрослый человек, знает, что делает. И понимает, когда наступает край, не зря же он здесь. Юнги может контролировать свою жизнь, не сомневайся в нём.       — Надеюсь, ты прав, Гуки, — он отстранился от него и подтолкнул в бок. — Ну иди, я буду вас ждать.       Чон ободряюще сжал его плечо и направился в ванную, где уже шумела вода.       Юнги вздрогнул, выпав из глубокой задумчивости, когда Чонгук открыл стеклянную дверцу душевой и шагнул к нему, встречаясь взглядом с чуть растерянными глазами.       — Это всего лишь я, хён.       Мин снова смотрел на него с тем самым выражением, в котором было намешано множество эмоций. Неуверенность, стыд, страх. И надежда, что его примут, несмотря ни на что. Примут таким, какой он есть на самом деле, не оттолкнут ни при каких обстоятельствах и окружат любовью. Видеть своего хёна таким Чонгуку всегда было тяжело, и он притянул его в объятья, зарываясь носом во влажные волосы. Юнги казался таким хрупким в его руках, хотелось закрыть его от всего мира и никогда не отпускать.       — Давай, я тебе помогу, — Чон забрал мочалку из его рук и мягко развернул за плечи, принимаясь намыливать худую спину. — Тэтэ прав, тебе нужно больше кушать и отдыхать.       Юнги лишь тихо улыбался, наслаждаясь приятными ощущениями, впитывая в себя эти моменты заботы, сохраняя их на будущее. Гук прошелся мочалкой по всему его телу, сильные мышцы перекатывались под кожей рук, и Мина вело от этой смеси недюжей силы и нежности.       Чон заметил его взгляд и протянул ему мочалку.       — Позаботишься обо мне, хён?       Юнги сглотнул образовавшуюся во рту слюну и кивнул, прикусив губу. Повёл по плечам Гука, постепенно спускаясь на мощную грудь и подтянутый твёрдый живот. Избегая паха, спустился к сильным фактурным бёдрам, которые считал самой привлекательной частью фигуры их золотого макнэ. Следом за мочалкой проходясь ладонью по прекрасному телу, он не мог налюбоваться им.       Закончив с душем, они выбрались из кабинки, выпуская в пространство ванной комнаты клубы пара. Зеркало над раковиной запотело, и Чонгук принялся протирать его небольшим полотенцем. Сквозь отражение он видел, как Юнги не спеша вытирается.       — Иди сюда, хён, — он отступил от раковины, приглашая Юнги встать перед большим зеркалом, и тот нерешительно повиновался. Забрав из его рук полотенце, Чон начал аккуратно промакивать махровой тканью его влажную спину, неотрывно смотря в глаза в отражении. — Позволишь мне позаботиться о тебе?       Юнги смотрел, как Гук берет в руки баночку со смазкой и снимает крышку, окуная пальцы в прозрачный гель. Он опустил голову и кивнул, чуть прогибаясь в спине, упираясь ладонями в края раковины. Но тут же почувствовал сильную руку на своем горле, которая скользнула выше, приподнимая его подбородок, и он встретился с горящими глазами Чонгука в зеркале.       — Нет, хён, я хочу, чтобы ты смотрел, — его ладонь на шее Юнги ощущалась так правильно, что, когда он почувствовал, как в него проникает смазанный палец, то готов был заплакать от охвативших его эмоций и ощущений. Мин не мог оторвать взгляда от их отражения, его дыхание сбилось, когда Гук нежно прикоснулся губами к его плечу и добавил второй палец, скользя ими неглубоко и неторопливо. Юнги ни за что не признался бы, что у него никого не было именно так с самой их последней встречи, а это почти восемь месяцев назад, поэтому, когда Чон очень медленно вводит в него уже три пальца, он заставляет себя сдержать болезненный стон, оставаясь невозмутимым, лишь слегка закусив губу. Но Чонгук хорошо чувствует своего хёна, и его рука замирает в капкане плотных мышц. Он покрывает легкими поцелуями его плечи, задерживаясь на шее, а потом слегка прикусывает кожу под линией роста волос, и Юнги пробирает мурашками по всему телу, а следом накрывает минутным расслаблением, чем и пользуется Чон, возобновляя движения.       Когда дискомфорт почти прошёл, Мин затуманенным взглядом проследил за рукой Гука, и, наконец, увидел, что он приготовил для него. Он сглотнул и лихорадочно облизал губы, наблюдая, как Чон смазывает гелем черный силикон. Член Юнги, прижатый к краю столешницы, непроизвольно дернулся, и это не укрылось от взгляда Чонгука. Он неторопливо поглаживал силиконовой игрушкой промежность Мина, каждый раз задерживаясь на расслабленном уже колечке мышц, чуть надавливая, и вновь продолжая сладкую пытку, ведя ею сверху и вниз, до самых яиц. Его сильная рука, сплошь покрытая причудливыми татуировками, которые Юнги выучил до малейшего штриха, скользнула по груди Мина, слегка задевая соски, спускаясь к напряженному члену.       Это было слишком. Слишком много ощущений одновременно — физических, визуальных, эмоциональных. Он задохнулся от их переизбытка, когда Чон обхватил его яйца вместе с основанием члена и слегка сжал в большой ладони, проталкивая вместе с этим пробку почти наполовину и задерживая её в таком положении, с выражением крайней похоти наблюдая в отражении, как Мин давится своими вздохами. Закусив губу от возбуждения, Гук протолкнул игрушку до конца, запечатав Мина небольшим овальным основанием, и положил меж его ягодиц свою ладонь. Он любовался раскрасневшимся лицом Юнги, плавно оглаживая его член пальцами, целуя изгиб шеи, буквально прожигая его взглядом.       Мин подумал сейчас, что никто никогда не смотрел на него так, как это делал Чонгук. И этот взгляд он наблюдал у него задолго до того, как макнэ овладел им в первый раз. Он будто говорил — ты принадлежишь мне, ты мой целиком, и в этом нет ни капли сомнений. Первое время Юнги было крайне неуютно под этим взглядом, он убеждал себя, что юный Чон смотрит так на всё, что ему хоть немного нравится, что это особенность его характера. Но когда дружба между младшим и Тэтэ переросла в любовные отношения, Юнги, как ни старался, не видел такого взгляда со стороны Гука по отношению к Тэхёну. Он мог злиться от ревности, метать глазами молнии, заявлять на него свои права всеми доступными способами, но там не было и толики желания подчинить волю человека и взять его под свою полную власть. Как Чонгук понял, что именно это бывает жизненно необходимо Юнги — до сих пор остаётся загадкой.       — Всё хорошо? — Чон развернул его к себе, встретившись с расфокусированным взглядом.       — Да, — Мин уткнулся горящим лицом в изгиб его шеи, положив ладони на твердые бока.       — Тогда пойдем? Тэхёни нас, наверное, уже заждался.       Техён закрыл окно, но в комнате все равно было довольно прохладно. Разгоряченное тело Юнги охватили мурашки, когда он вошел, ведомый за руку Чонгуком, и Тэхен поспешил усадить его на край кровати спиной к себе, обнимая руками поперёк живота и крепко прижимаясь. Он посмотрел на Гука — тот был уже полностью возбуждён, его член покачивался от движения, когда он медленно приближался к ним, а глаза горели лихорадочным огнём. Он был прекрасен сейчас.       Но Тэ напомнил себе, ради кого сегодня они хотят постараться, и вернул своё внимание Юнги, влажно целуя его плечи, иногда чуть прикусывая кожу. С нажимом проведя пальцами вверх по его напрягшемуся животу и груди, он несильно сжал правый сосок, левой рукой спускаясь к совершенно гладкому паху, поглаживая нежную кожу и избегая прикасаться к возбужденному члену. Закусив губу, Техён, наблюдал, как Чонгук подошёл ближе, и Юнги расставил ноги шире, подпуская его, прикрывая глаза и позволяя его рукам ласкать свое лицо.       Гук любовался своим хёном, гладил пальцами нежную кожу, намеренно избегая красивых и притягательных губ, и думал о том, насколько безгранично Юнги доверял им. Это вызывало в Чонгуке такую щемящую нежность и трепет, что в груди становилось больно. Возможно, в этом и была проблема Мина – он не мог никому довериться, раскрыться до конца, отпустить себя и положиться полностью на другого человека, отдавая ему контроль над собой. А именно в этом он часто нуждался, и Гук никогда не жалел, что Юнги выбрал их двоих, чтобы хотя бы иногда справляться с этим.       Он прикоснулся к розовым, чуть влажным губам, погладил их большим пальцем, а потом слегка надавил на нижнюю, и Юнги приоткрыл рот, непроизвольно облизав губы и задев при этом палец Чонгука. Гук прихватил его подбородок, погружая большой палец глубже, устраивая его на мокром языке, неторопливо поглаживая.       — Твой рот кажется таким невинным, хён, — он отвёл взгляд от блестящего языка и встретился с затянутыми возбуждением глазами Юнги. — Но мы знаем, каким он может быть, да? — левой рукой Чон обхватил свой напряжённый член и сделал пару движений вверх и вниз, выдыхая воздух сквозь сжатые зубы. — Хочешь его, хён? Хочешь почувствовать, насколько глубоко он может оказаться в твоём горле? — он чувствовал, как рот Мина наполняется слюной, и улыбнулся ему немного дьявольской улыбкой.       Тэ завороженно наблюдал, как, отпустив подбородок Юнги, Чонгук сжимает сильными пальцами его щёки, заставляя шире открыть рот и без лишних объяснений произнося одно только слово «Язык». И Юнги покорно позволяет ему въехать в свой рот по высунутому, скользкому от слюны языку почти наполовину. Плечи его чуть подрагивают, когда Чон начинает совершать плавные поступательные движения, постепенно проникая в его рот всё глубже, поглаживая разрумянившиеся щёки теплыми пальцами. Тэхён привстаёт на коленях позади Мина и тянется к пульту от игрушки, которая покоится сейчас внутри хёна, и о которой Юнги, скорее всего, забыл, сосредоточившись на ощущениях, которые дарил ему младший.       Уложив пульт около своего бедра, он снова прижался к спине Юнги, поглаживая его плечи, наблюдая, как Чонгук свободно скользит по его языку. Он обнял Мина, а потом аккуратно стёр собравшуюся в уголках его губ слюну, переместив ладонь на напряженное горло.       — Твоя шея, хён… — он шептал ему на ухо низким голосом, — очень красивая, — он слегка сжал ладонь на его горле, и Мин беспомощно всхлипнул. — И будет выглядеть ещё прекраснее, если ты примешь Чонгуки глубже. Ты ведь сможешь, хён?       Юнги поднял на Гука расфокусированный взгляд, а потом чуть наклонил голову вперёд, позволяя ему скользнуть глубже в горло, и Тэхён видел, как на его глазах выступили слёзы.       — Вот так хорошо, я чувствую, как он движется... Ты молодец, хён. Но я знаю, ты можешь принять ещё глубже. Постарайся для Гуки, и я сделаю тебе очень приятно.       И когда Чон входит максимально глубоко, каждый раз въезжая до самых яиц, зарывшись пальцами в миновы волосы и давая лишь небольшие передышки, Тэхён, всё ещё удерживая ладонь на его горле, другой рукой нажимает кнопку на пульте, и Юнги начинает биться в его руках, уже не сдерживая льющиеся из глаз слёзы. Тэ перехватывает его поперёк груди правой рукой, левой же захватывая в широкую ладонь его яйца и член, просто прижимая их, не совершая движений.       Гук меняет темп и глубину, снова возвращаясь к неторопливым и неглубоким толчкам, позволяя Мину сосредоточиться на ощущениях внизу. Судя по тому, как подрагивал его член под ладонью Тэхёна, он готов был вот-вот кончить, поэтому Чон осторожно вышел из его рта, погладил уставшую от напряжения челюсть Мина, любовно огладил большим пальцем припухшие губы.       — Я готов кончить только от вида твоих губ сейчас, хён, — и от того, как Юнги облизал их и прикусил нижнюю, Гук тихо застонал. Они оба были на грани, но у Чона впереди было ещё много планов, поэтому он прикрыл глаза, глубоко вдыхая и выдыхая, взял пульт с постели и отключил его, а потом отбросил в стоящее неподалёку кресло. — Думаю, тебе стоит занять более удобное положение, — он потянулся к Юнги, обхватывая горящие щеки ладонями и даря мокрый глубокий поцелуй.       Юнги окончательно потерялся в ощущениях и пространстве, плавясь под прикосновениями двух пар рук. Когда Тэ прижался к его губам в неторопливом поцелуе, Гук провел пальцами по нежной коже паха, спускаясь на внутреннюю сторону бедра, и надавил ладонью, заставляя отвести ногу в сторону. Мин обнимал Тэ за шею, стараясь отвлечься в поцелуе от того, как Чон, ухватив пробку за основание, начал совершать неглубокие поступательные движения, а потом медленно и аккуратно вытянул её, отложив в сторону. Когда Тэхён отстранился от него, Юнги увидел, с каким вожделением смотрел на него Чон, он буквально съедал его своим взглядом.       — Подай, пожалуйста, подушку, Тэхёни, хочу, чтобы хёну было удобнее, — он приподнял Юнги и устроил подушку у него под поясницей. — Вот так хорошо, — Гук провел широкой ладонью по дрогнувшему животу Мина, спускаясь к паху, оглаживая лобок. Слегка сжав шелковистые яйца и добившись от Юнги рваного выдоха, он уделил внимание и его члену, огладив влажную головку и скользнув по стволу вниз и вверх. Член Юнги был также красив, как и его руки, от которых фанатки их группы когда-то сходили с ума. Поддавшись популярной в Корее традиции, он прошёл процедуру обрезания еще в подростковом возрасте, и вопреки скептическому отношению Гука к этому действию, член Мина выглядел идеально.       Чон навис над Юнги, внимательно глядя ему в глаза. Его большой, налитый кровью член плавно покачивался, а на головке блестела капля смазки.       — Примешь меня, хён? — он прижался губами к его щеке. — Обещаю, я буду нежным с тобой, — Чон принялся выцеловывать его грудь и живот, постепенно спускаясь к крепкому члену, а потом длинно провёл по нему языком, наслаждаясь всхлипом, раздавшимся сверху.       — Помоги мне, Вишенка.       Тэ понял его без лишних слов и открыл тюбик с прозрачной смазкой, выдавливая немного на пальцы, а потом распределяя её по стволу Гука, обхватив за шею свободной рукой и целуя в алые губы. Чувствуя, что Чон уже на пределе, он отстранился, устраиваясь рядом с Мином, поглаживая его плечо и завороженно наблюдая, как Гук шире развёл его бёдра и приблизился к паху.       Член Чона стоял так крепко, а Юнги был хорошо подготовлен, чтобы принять его, что Гуку даже не пришлось помогать себе руками. Удерживая Мина под коленями, он легко проскользнул головкой внутрь, вызвав тихий стон. Замер на несколько секунд, поглаживая худые колени Юнги, а потом плавно толкнулся на всю длину, не сдержав стона удовольствия. Мин всхлипнул, закусив губу и вцепившись бледными пальцами в простынь, выгнулся навстречу Чонгуку, делая проникновение ещё более глубоким. Гук старался быть осторожным, двигаясь в нём глубоко, но медленно, хоть это и давалось ему с большим трудом. Его хён заслуживал самого нежного обращения и таял от него, словно сахар, недаром его прозвали Шугой. Чон поглаживал выступающие тазобедренные косточки и любовался его запрокинутой головой и приоткрытым ртом. Мин часто облизывал губы и тяжело дышал, срываясь на тихие стоны при особо глубоких толчках. Тэхён ласкал его шею, так же наслаждаясь видом Юнги, и Гук видел, что член его парня уже был напряжён, но он пока не прикасался к себе.       Огладив бёдра Мина, вжимая пальцы в бледную кожу, он провёл ладонями до самых лодыжек, прихватывая их и укладывая ноги Юнги на своё плечо, соединив вместе, обнимая их руками. Он двигался глубоко, наращивая темп, задевая чувствительную простату, и видел, как повело хёна от этих ощущений.       В такой позе мышцы таза были максимально расслаблены, и чувствовать в себе движение крупного длинного члена было невыносимо приятно. Тэ смотрел на Юнги и понимал его сейчас как никто другой — Чонгук был очень умелым любовником. Он встретился глазами с Гуком и понял, что тот находится на грани. Как и Мин, стоны которого уже превратились в непрекращаемый жалобный скулёж. Тэхён зарылся рукой в его волосы, прижавшись губами к взмокшему виску и повёл руку вниз, обхватывая каменно стоящий член Юнги, вырвав у него тихий вскрик. Но вопреки ожиданиям Мина, он крепко сжал его у основания, не позволяя ему кончить.       — Продержись ещё немного, хён, мы так скучали, не могу налюбоваться на тебя, — он склонился над его грудью и несильно прикусил сосок, и Юнги со стоном вцепился в его волосы. Тэ зализал укус и поднял взгляд на Мина, невесомо погладив его по щеке. — Тебе нравится, как Гуки любит тебя? Он хорошо заботится о тебе сейчас?       Юнги было жарко, стыдно, невыносимо хорошо. Ему казалось, что ещё чуть-чуть — и он просто потеряет сознание от переизбытка эмоций и ощущений. Он встретился взглядом с Чонгуком и почувствовал, что может кончить сейчас только от этого, настолько тяжёлым и потемневшим он был. Чон казался старше своих лет, и на его лице снова было это выражение властности — "ты мой, ты мне принадлежишь". Юнги неизбежно вело от этого взгляда, и когда Тэ вновь прикоснулся к его члену, лишь слегка проведя по головке, он со стоном начал изливаться себе на живот, судорожно сжимая Гука внутри себя, слыша, как он кончает с гортанным рыком, наполняя его своей спермой.       Юнги медленно приходил в себя, когда услышал щелчок металлической застёжки. С трудом приоткрыв глаза, он увидел, как Чон поправляет на шее Тэ черный ошейник из полосок кожи, соединенных металлическим кольцом. Он был очень похож на тот, с которым Тэхён иногда выступал, возможно, это даже был тот самый. Гук стоял на коленях позади Тэ, прижимая его спиной к своей груди, и не спеша ласкал темные соски, в одном из которых Мин заметил маленькое серебряное колечко. Глаза Тэхёна уже были подернуты дымкой возбуждения и он полностью растворялся в своих ощущениях, представляя собой настолько эротичное зрелище, что у Юнги вновь потянуло внизу живота. Полоска черной кожи вокруг его шеи контрастировала с белыми, чуть завивающимися на концах волосами, и то, что этот аксессуар был единственным элементом одежды на его голом теле, невероятно заводило. Неудивительно, что Гуку понадобилось совсем немного времени, чтобы продолжить.       Мин закусил губу от представшей ему картины и повернулся, укладываясь на боку, со смешанными чувствами наблюдая, как Чон сжал ошейник в руке, чуть потянув на себя, одновременно с этим входя сразу на всю длину, и Тэхён вскрикнул, а глаза его распахнулись удивленно и немного растерянно. Горло напряглось под полоской кожи, и он вцепился в удерживающую его поперек живота руку.       — Тшшш, Тэхёни, я держу тебя, всё хорошо, — Гук продолжал двигаться, перемежая сильные глубокие толчки с частыми и короткими, и было видно, что это сводит Тэхёна с ума.       Спустя пару минут такого ритма Чон ослабил хватку, и Тэ упал на руки, наклоняясь вперёд и ложась грудью на матрас, практически сгибаясь пополам. Он повернул голову вбок, сжимая простынь в кулаке и встречаясь с Юнги глазами. Мин не мог оторвать от него взгляда - там было такое отчаянное наслаждение и, в то же время, что-то ещё, неуловимое, будто тщательно скрываемое, но рвущееся наружу. Болезненное.       — Гуки, пожалуйста, возьми меня как в прошлый раз, — он лихорадочно облизал губы, а пальцы сильнее впились в простынь.       Когда Гук поднялся на ноги и, чуть сгибая их в коленях, вошёл в разгоряченное нутро Тэ под новым углом, с губ обоих сорвались глубокие стоны. Юнги видел, как напрягались при движении бёдра Чонгука, и дрожала спина Тэхёна. Поза была довольно опасной для принимающей стороны и могла доставить не совсем приятные ощущения. Гук крепко сжимал его ягодицы, рискуя оставить синяки, двигался глубоко и размашисто.       Мин протянул руку и накрыл сверху ладонь Тэ своей, переплетая их пальцы. Тот так сильно их сжал, что Юнги стало больно. Внимательнее посмотрев в его глаза, он, наконец, заметил, что их начинает застилать пелена слёз. Неприятная догадка кольнула в груди, и Мин дёрнулся было, чтобы сделать хоть что-то, но Тэхён не отпускал его руку и цепко держал взглядом, будто говоря, что он не должен сейчас вмешиваться. Но Юнги видел, что Тэ всё больше проваливался в свои ощущения, теряя связь с внешним миром, не собираясь останавливаться. Закусив губу от волнения, он еще с минуту наблюдал за ними, слушая тихие болезненные стоны, видя, что Гук так погрузился в процесс, наслаждаясь им, что не замечает, что уже причиняет боль. Юнги не был уверен, как нужно поступить, имеет ли он право вмешаться. Пока не увидел, как по лицу Тэ бегут слёзы, впитываясь в белую ткань под его щекой, а губа закушена так, что того гляди пойдет кровь.       — Достаточно, Гуки! Ему достаточно, пожалуйста, остановись! — голос Юнги дрожал, и он понял, что напугал младшего.       Чонгук аккуратно вышел и, развернув Тэхёна на спину, с растерянностью посмотрел в его лицо.       — Тэтэ... — он прижался к нему всем телом и, обхватив щеки ладонями, принялся беспорядочно целовать, перемежая это словами. — Что такое? Тебе больно? Почему ты не сказал? Ты не должен так поступать, медвежонок, я не хочу причинять тебе боль...       Чон был расстроен и растерян сейчас, и Юнги только мог надеяться, что подобное произошло впервые, что Гук не пропускал эти моменты раньше, а Тэ просто слишком увлёкся сегодня.       — Прости, Гуки, прости, наверное, я слишком увлёкся, — вторя его мыслям, зашептал Тэ, обнимая Чона за шею, — пожалуйста, продолжай, не хочу, чтобы ты останавливался сейчас.       Гук скользил взглядом по его лицу, стараясь понять, точно ли он может это сделать. Он видел, как сильно разволновался Юнги — его рука подрагивала, когда он потянулся к лицу Тэ, чтобы вытереть мокрые щеки. Чон зарылся пальцами в волосы Мина на затылке и успокаивающе погладил, а потом притянул к себе, поцеловав нежно, но уверенно, давая понять, что всё уже в порядке. Почувствовав, как член Тэхёна дернулся, прижатый его животом, он вернул ему своё внимание, ловя взгляд, полный желания. Погладив шею под ошейником, он наклонился к его груди, прикусывая колечко в левом соске, играя с ним языком, и с облегчением услышал сверху сладкий вздох. Проведя рукой путь от шеи по груди и мягкому животу, он накрыл ладонью горячую промежность, слегка прижимая шелковистую мошонку, и почувствовал, как яйца Тэхёна подбираются в напряжении. Он определённо хотел продолжать и, видимо, чувствуя, что Чонгук всё ещё сомневается, произнёс низким, чарующим сознание голосом:       — Сделай это, Гуки, я хочу почувствовать тебя в себе, хочу кончить с твоим членом внутри, пожалуйста.       Чон не мог противиться этому голосу. Подтянув Тэхёна за бёдра ближе и устраивая их на своих, он чуть приподнялся и осторожно вошёл, начиная двигаться плавно и неглубоко, но достаточно, чтобы каждый раз проезжаться головкой по чувствительному бугорку внутри, вызывая у Тэ низкие грудные стоны. Он смотрел, как Юнги потянулся к шее Тэхёна, оглаживая указательным пальцем металлическое кольцо на кожаном ремешке, а потом положил ладонь на его горло. Это напомнило ему об элементе хореографии, который Тэ и Юнги показывали на сцене, вызывавшем у них тогда исключительно смех. Сейчас ему было совсем не до смеха - закусив губу, он жадно смотрел, как Юнги чуть сжимает пальцы, длинная шея Тэ напрягается, и он выгибается на постели от переизбытка ощущений. В какой-то момент он так сильно сжимает Гука в себе, что тот не выдерживает, изливаясь в него своим семенем, обхватив член Тэ горячей ладонью и следом доводя его до оргазма.       — Кажется, тебе нужна помощь, хён, — Чонгук ухмыльнулся, красноречиво глядя на пах Мина. Расположившись посередине между ними, Гук потянул на себя Юнги, устраивая его между своих ног, прижимая спиной к груди. Он нежно поглаживал его бока, наблюдая, как Тэхён, едва придя в себя, занимает место между миновых ног и наклоняется над его членом, нарочно опаляя сначала горячим дыханием, а следом прохладно дуя на головку.       Юнги откидывает голову на плечо Чонгука, втягивая воздух сквозь зубы, и когда его член погружается во влажный рот, прикрывает глаза и отдаётся божественным ощущениям. Так, как это делает Тэхён, не может для него сделать никто другой, он всегда был вне сравнений, поэтому сладкая пытка длится недолго. Мин просто не может выносить движения его сильного и одновременно нежного языка больше пары минут. Когда он изливается в его рот теплой спермой, Тэхён проглатывает всё до капли, а потом сладко вылизывает его член, и это ощущается сверхчувствительно, почти невыносимо.       Юнги до сих пор не знает, как мог бы отблагодарить их за эту безоговорочную любовь и заботу. Он давно понял, что единственное, что было нужно его младшим — это чтобы их хён был счастлив, и осознание этого уже делало его счастливым. Ему хотелось того же и для них, и он выражал свою любовь как умел — во времена трейни и контракта подкармливал, подбадривал, помогал с вокалом, терпел их обнимашки. Хотя, кого он обманывает, это всегда было приятно.       И сейчас он очень хотел, чтобы они были счастливы. То, что произошло вчера вечером в спальне, его растревожило. Он не хотел верить, что тяга Тэхёна к боли является чем-то постоянным для него сейчас, и искренне надеялся, что это не заходит дальше легких игр в постели. Утром, пока Тэ ещё спал, у них с Гуком состоялся серьёзный разговор на эту тему, он просил его быть более внимательным к Тэхёну и стараться не поддаваться на его манипуляции. Это было их давней проблемой — Чонгук никогда не мог отказать ему. Тэ чего-то захотел — и Гук тут же даёт ему это, не задумываясь. Юнги рассчитывал, что с возрастом Чон научиться контролировать Тэхёна. Сейчас это было необходимо сделать хотя бы в сексе — чтобы он элементарно не навредил себе. Его увлекающаяся натура ещё доставит Чонгуку проблем, но Мин надеялся, что вместе парни справятся. Такой любви, как у этих двоих, он не встречал ни разу.       Квартира, в которой он не был уже пару месяцев, встретила тишиной и душным воздухом. Юнги прошел по всем комнатам, открывая окна и включая свет. На кухне он набрал в чайник свежей воды и поставил кипятиться, уже слыша в голове мелодию новой композиции. Мин поймал себя на том, что беззвучно шевелит языком, проговаривая рифмы и постукивая ладонью по столу. Кончики пальцев начало знакомо покалывать. Забыв про чайник, он поспешил в комнату-студию - ему срочно нужна была его аппаратура.