Пиковая дама, что выпала из колоды

…попрощайся со мной хотя б я была тебе верной псиной да, грубее ручных котят и не так, как они, красива…

«В твоём доме капитальный ремонт»

Серафима Ананасова

Пэнси сидела на полу в одном из пустых классов в подземельях и горько плакала. Она знала, что это был конец и знала, что ей ни за что об этом не скажут. Она не могла точно сказать, как давно она любила Драко Малфоя, она знала его с самого детства, они росли вместе, их семьи были очень близки. Она не знала, когда это началось, когда сердце в груди начало замирать при очередной встрече со светловолосым юношей, когда она стала смотреть на него такими влюблённым глазами и когда начала плакать по ночам, видя, что он не желает замечать её чувства. Она знала, что он ничего к ней не испытывает, кроме разве что физического влечения да какой-то едва заметной дружеской привязанности родом из детства. Она знала о каждом его романе, о каждой его девушке, но всегда прощала ему все, потому что знала, что он вернётся к ней, всегда возвращался. Но сейчас… Нет это не было очередное увлечение, не был секс на один раз, это она бы пережила, но она знала Малфоя, пусть совсем немного, но знала, и это выражение на его лице не оставляло сомнений. Причем она бы поняла, будь это, например, Дафна, но грязнокровка, Грейнджер… Если он предпочёл ей грязнокровку, то в пору заколачивать свой собственный гроб, ведь свою жизнь без Малфоя она не представляла. Да, она изменяла ему, это правда, каждый раз, когда он обижал её, отвергла, когда она узнавала об очередном его романе, она хотела отомстить, переспав с кем-нибудь из его друзей, она хотела, чтобы он заметил, хотела причинить ему боль, но ему было все равно, он знал все, но делал вид, что ничего не происходит! Это убивало, и тогда она делала это снова на этот раз, чтобы заглушить собственную боль, зная, что ничего не принесёт ей облегчения до тех пор, пока она снова не окажется в объятьях любимого, которого она ненавидела. Ненавидела за то, что он не давал ей стать тем, кем она так хотела, его другом, его поддержкой, человеком, которому он бы открылся, которому мог бы доверять. Пэнси ревновала его, но не к девочкам, с которыми он спал, это было бы смешно, она ревновала его только к одному человеку, к Блэйзу Забини. Каждый раз, когда вечером, в гостиной, Драко отправлял ее спать, а сам задерживался с Блэйзом, чтобы поговорить, рассказать что-то о своих мыслях, о своей жизни, о том, что твориться в его чёртовой голове. Она бы многое отдала за то, чтобы в один из таких вечеров сесть в кресло Забини. Она так хотела быть ему нужной. Она рыдала всю ночь, когда узнала о том, что его отца казнили, она думала, что её сердце разорвется от горечи, от сострадания, она написала ему письмо, потом ещё одно, и ещё одно и ещё… И все письма полетели в камин, потому что она знала, знала, что ему не нужно её сострадание, не нужна её поддержка. Она стала для него той, что не доставляет проблем, просто девочка, что всегда под рукой, что никогда не отказывает. Она думала, что это то, чего он хочет. Так на свет появилась Пэнси Паркинсон, которую знали все в Хогвартсе, тупая, саркастичная, дрянь, которая, впрочем, всегда охренительно выглядит и всегда охренительно трахается. Такая Пэнси которая была бы удобной, которая могла бы сидеть рядом с Малфоем за завтраком и у него на коленях в гостиной. И как бы эта Пэнси была бы счастлива, если бы маленькая девочка, которая ещё пока умела плакать, не жила где-то на задворках её сознания и не вырвалась наружу, строча Малфою бесконечные письма с соболезнованиями, предлагая свою помощь с Нарциссой, которую она так любила, заглядывая возлюбленному в глаза, пытаясь понять, отчего ему так плохо. Сейчас эта девочка снова брала верх и плакала, плакала, плакала, глядя на свое отражение в стекле старого шкафа. Она хотела разбить этот шкаф, изрезать руки, чтобы физическая боль заглушила душевную, чтобы из ран шла настоящая кровь, чистая кровь волшебницы. Но она не делала этого, у неё был стержень, который не давал ей сорваться окончательно. Она не должна убивать себя из-за этого, она сможет жить дальше, без него, да это будет больно, невыносимо, но она сможет, по крайней мере она снимет свою идиотскую маску идеальной девушки для Малфоя, пусть он теперь идёт к… Она услышала, как дверь класса отворилась. — Эй, есть тут кто? Она узнала голос Тэо. Он постоял в ожидании ответа, а затем зажёг свет на кончике палочки. — Тео, иди отсюда, пожалуйста… — Пэнси? Ты что тут делаешь? Я думал ты… Мама дорогая, что стряслось? Тэо увидел её залитое слезами лицо. — Малфой. — Понятно, — он тяжело вздохнул, — этот придурок опять тебя обидел? Ты же знаешь, он сомовлюбленный идиот… — На этот раз все кончено. Хм… Вот сказала вслух и как-то полегчало сразу, знаешь… — Что он сделал? Она покачала головой. Можно было рассказать все Тэо и завтра же о романе между грязнокровкой и Пожирателем узнала бы вся школа, но ей было уже все равно. Тэо уселся рядом с ней. Она знала к чему это все ведёт. Сейчас он начнёт её успокаивать, а потом трахнет её якобы оказывая ебаную моральную поддержку, а потом уйдёт, кинув её следующему как переходящий трофей. Всё, нахер, больше такого не случится. Тэо смотрел на неё, они с Малфоем и раньше ссорились, об их личной жизни знал весь факультет и нередко Пэнси после таких ссор находила утешение в объятиях кого-то из друзей Малфоя. Он тоже был одним из таких счастливцев, он никак не мог понять зачем Паркинсон это делает, идиоту понятно, что Малфою на это насрать, а Пэнс не была идиоткой, ой как не была. И ему бы бросить её тут разбираться, да не лезть в это дерьмо, но… Он никогда не видел, чтобы Паркинсон плакала. А сейчас… Перед ним как будто сидел другой человек. — Поднимайся, — он потянул её за руку. — Я не пойду с тобой, Тэо. Не в этот раз. В голосе послышалось злые нотки. — Брось, это дерьмо Паркинсон. — Да чего тебе? — Поднимайся, говорю, пойдём на улицу. Тебе надо провериться, погода хорошая, прогуляемся до озера, ты мне все расскажешь, — он перехватил её злобный взгляд, — ну или я тебе что-нибудь расскажу, идём, подруга, нечего тебе киснуть тут в одиночестве. Она приняла протянутую руку