Завтрак у Лариных

Евгений как обычно был холоден и мрачно сидел над тарелкой с завтраком. Желток яичницы вяло растекался по тарелке. Татьяна бросала на мужчину кроткие взгляды, боясь начать разговор. Чтобы снять напряжение, Ленский начал с присущей ему поэтичностью рассуждать о писателях. Своё мнение он высказывал с юношеской горячностью. Ольга восхищалась его формулировками, постоянно заливалась звонким смехом или же делала такое серьёзное лицо, будто от неё сейчас зависит жизнь всего народа людского. Онегин ухмыльнулся правым краешком губ. - Позвольте спросить, что же я такого смешного сказал? – с негодованием спросил Ленский. - Мой милый, в Ваших суждениях нет ничего смешного, - с той же наглой усмешкой ответил Онегин, с искоркой в глазах смотря на Владимира, - однако Ваша ребяческая наивность, с которой Вы говорите столь умные, правильные и взрослые вещи, делает Вас просто очаровательным, я не мог сдержать улыбки. Татьяна вопрошающе посмотрела на Онегина, умоляя оставить его издёвки над бедным Владимиром. Ольга тихонько захихикала. Ленский вспыхнул от услышанного и немного растерялся. Онегину же было интересно, как тот отреагирует на его выходку. - Нет, послушайте меня, почему Вы всегда смеётесь над моими словами? Иль я Вам действительно настолько не мил, что каждое моё слово – причина потехи для Вас? – стараясь скрыть обиду, произнёс Ленский. - Ах, нет, вы мне милы. Даже очень. Мне нравится смотреть на то, с какой страстью вы рассуждаете о чём-нибудь, - добавил Онегин, окончательно смутив Ленского и победно улыбаясь. «Да зачем ты?! Зачем ты всё это делаешь? Чего ты добиваешься?!» - недоумённо пылал Ленский. - Прошу прощения, дамы и господа, я вынужден ненадолго отойти, - рассеянно сказал Владимир. Он удалился в сад. Онегин тут же встал из-за стола. - Куда вы? – вскочила со стула Ольга. - Иду рассуждать о писателях, - с милой улыбкой ответил Онегин. Ольга ничего не поняла и встала в ступор. Татьяна поняла, что он пошёл к Ленскому, но не стала мешать. Хотя её сердце разрывалось от мысли о том, что Евгений ушёл рассуждать с кем-то, а не с ней. И называет он «милая» не её. Но Татьяна лишь отрешённо сидела за столом. Онегин нашёл в саду Ленского. Тот стоял у пруда рядом с беседкой. Евгений прислонился спиной к стенке беседки и смотрел на мужчину. - Долго будешь смотреть на меня? – резко перешёл на "ты" Ленский. - А что нельзя? – съязвил Евгений. - Да ты! Ты!! Почему ты?! Зачем ты всё это делаешь?! Зачем так издевательски меня называешь? – закричал Ленский. - Спокойно. Зачем же так кричать? – попытался успокоить Евгений. - Да не нужны мне твои милости, просто хватит трепать мне нервы! Но ты слишком бесчувственный, чтобы понять это. Кому я вообще это говорю? Неужели я рассчитываю, что столь холодный человек может меня понять? – истерично смеясь, проговорил Ленский. - Не нужно меня так называть, мой друг. Я видел слишком много людей и просто устал от них. Ты не такой, как они. Да и я был когда-то таким, как ты. Но сейчас мне осточертели все эти балы, ужины, порывы, буйство - холодно ответил явно задетый Онегин, стараясь сохранить спокойный тон. - Так в чём же моя вина, что тебе всё надоело?! Что ты хочешь? Почему ты это делаешь?! – закричал Ленский и стукнул ладонями по беседке у головы Онегина так, что тот оказался прижатым к стенке. - Да потому что я люблю тебя! – сорвался Онегин и резко умолк от неожиданности своих же слов. Повисла неловкая тишина длиною в минуту. - Что?.. – переспросил Ленский, краснея. - Я всё ясно сказал, - ответил Евгений. - Я не уберу руки, пока не скажешь ещё раз, - упёрся Ленский. - Можешь не убирать, - хитро ответил Онегин. - Почему? – стараясь сделать грозный вид, проговорил Владимир. - Я сделаю это сам, - властно улыбнулся Онегин. Он схватил Ленского за запястья и вжал в стенку. Резко придвинувшись своими губами к его губам, Евгений прикусил нижнюю губу мужчины, медленно оттягивая. Ленский хотел сделать то же в ответ, но Онегин ловко перехватил обе руки Владимира в одну свою и прижал их к стене над головой мужчины. Второй рукой он схватил его за подбородок, заставив почувствовать своё превосходство. Ленский тут же превратился в маленького беззащитного котёнка рядом с Евгением. - А что ты чувствуешь ко мне? – спросил Онегин. Владимир вспыхнул. - Я… тоже тебя люблю… я не знал, как сказать. Я боялся, ты оттолкнёшь меня… - дрожащим голосом проговорил Ленский. Мужчины неловко стояли. Потом Онегин снова улыбнулся. - Ну что? Продолжим наш разговор про писателей? – спросил он. Они слились в страстном поцелуе. Приглушённые стоны Ленского, сводившие Евгения с ума, были слышны только ему. Он бы не позволил, чтобы их услышал кто-то ещё. Однако дорожка поцелуев от губ и до ключиц предательски заставляла Владимира стонать громче. - Тише, - более низким голосом чем обычно, прошептал Онегин у самого уха Ленского, слегка покусывая его краешек. Только шелест листьев равномерно журчал ручейком в этом потоке любви.