Проверенная временем классика

Впервые открыв меню с коктейлями всех цветов радуги, Баки паникует и заказывает пиво. Это первый день отпуска, они от жадности провалялись на пляже весь день, и теперь даже с суперсолдатской регенерацией кожа пережаренная, а голова поплывшая. Над баром тростниковая крыша, но в тени все равно жарко, как в Ираке, и Солдат внутри нервно ворочается, примеряясь, как вывернуться из Баки в случае чего. Он потягивает горькое пойло с непроницаемым лицом и огрызается на Стива, который говорит: — Бак, ты же терпеть не можешь пиво. Баки ворчит, что в Гидре Солдата чем только не пичкали, он может выпить что угодно, хоть воду из сраной лужи, и не поморщиться. Стив смотрит с укоризной, но в глазах мелькает тень печали — как акула в глубине. Была и нет. — Мы на отдыхе. Смысл не в том, чтобы выпить и не поморщиться, мы приехали отдыхать. Расслабляться. Получать удовольствие. Баки вздыхает и обещает начать расслабляться, хотя совершенно точно знает, что такого просто не будет. Стив знает это тоже, но он рад обманываться. Назавтра поход в бар снова застает Баки врасплох, хотя он заранее знает, что Стив потащит его в это царство бумажных зонтиков и разноцветных трубочек. На его счастье, дырявая память выплевывает в кои-то веки что-то полезное: одно из названий выпрыгивает со страницы. — Куба либре. Это старый коктейль, старше даже их со Стивом. — Drink Rum and Coca-Cola, — поет Стив, и Баки улыбается. В последние месяцы войны редко выдавались затишья, но иногда изможденным солдатам доводилось сгрудиться у радиоприемника, жадно ловя отголоски той, мирной жизни, оставшейся за океаном. Дурацкие песенки, от которых щемило сердце. — Когда Америка начала поставлять на Кубу Кока-Колу, ею разбавляли ром. Распитие сопровождали возгласами «За свободную Кубу!» Иногда Баки думает — они как негативы друг друга. Он со своей памятью и Стив, который практически ничего не забывает. Коктейль невзрачен на вид рядом с другими, разноцветными как тропические бабочки, но разбавленный сладким ром с долькой лайма гораздо вкуснее пива, и Баки облокачивается на барную стойку чуть более развязно, чем обычно. Стив улыбается, глядя на него поверх стакана. Они облазали полгородка по жаре, по солнцепеку. Тенистые улочки, сувенирные магазины, раскаленные обломки старых цивилизаций, липкий подплавленный асфальт шоссе. Стив говорит, что Солдат помечает территорию. Солдат внутри четко знает, что нужно найти все пути отхода в новом месте. Третий день они начинают у моря, а продолжают у бассейна. И там, и там разноцветные зонтики дают тень, Баки ленивым взглядом провожает девушек в ярких бикини и парней в цветастых шортах. — Ты не мог бы помочь мне с выбором? — спрашивает он Стива, и Стив немного морщится, потому что они так не договаривались, они приехали сюда в том числе для того, чтобы Баки вспоминал, что такое мирная жизнь, самостоятельная жизнь, социализация. А способность сделать свой собственный выбор — часть этого. Но признание своих границ и просьба о помощи другу — тоже отличная социализация, так что Стив кивает, отходит на минуту и возвращается с запотевшими стаканами, в которых позвякивает лед и зеленеют листья. — Раз тебе пришелся по душе ром... Мохито — любимый напиток Эрнеста Хемингуэя. Тоже родом с Кубы. И лед, и мята освежают, но по-разному. Как море и бассейн. Баки провожает взглядом красивую пару — девчонка с формами, парень загорелый и гибкий. Стив замечает, тоже смотрит вслед. — Старк однажды сказал, что если парочка в одежде с ананасами — они, вероятно, свингеры. — Хм, — говорит Баки, «хм» и больше ничего, но Стив переводит взгляд на него и смотрит не то чтобы напряженно, но внимательно. На следующий день он приносит себе и Баки по половине кокоса с гроздьями украшений, среди которых при внимательном осмотре обнаруживается треугольный сектор свежего ананаса. Стив несет неудобные сосуды в горстях, будто ласкает тяжелую девичью грудь. Коктейль сладкий, кокосово-ананасный, и по привкусу рома становится ясно, что не один Баки слегка застрял и пробуксовывает. Стив провел в этом времени несколько лет, но это не значит, что он здесь как дома. Парочку с ананасами они встречают на танцполе вечером, утомленные жарой, не спадающей даже после захода солнца. Разгоряченные тела двигаются, блестя от пота, девчонка белозубо улыбается, и Баки тащит Стива танцевать, благо, в этом веке каждый двигается сам с собой. Стив справляется куда как лучше, чем в тридцатые, новое тело ловит ритм. Баки запрокидывает лицо к луне, чуть тусклой из-за ярких лампочек, и смеется: он помнит Стиви Роджерса разлива тридцатых, этого боевого воробья. Девчонка притирается к Баки, парень наворачивает круги вокруг Стива. Стив держится молодцом и не паникует. Девчонка пахнет сладко, сама идет в руки. Она гладкая как дельфин, ее грудь вздымается под платьем, которое очень несильно отличается от ее купальника. Баки немного ведет, он целует девчонку в шею. Через плечо видит, как парень кладет руку Стиву на поясницу, и становится так невыносимо жарко, что Баки хочется в крио. Он утаскивает Стива в номер. Заходя в лифт, чуть приобнимает за поясницу, будто поддерживая. На самом деле ему просто хочется проверить, насколько горячая кожа там, где касался тот парень. Они проводят еще один день на пляже, на солнце, не обсуждая вчерашний вечер, но когда ухоженные тропинки в очередной раз приводят их в бар, Баки говорит: — Я думаю, что мне, наверное, хотелось бы попробовать чего-то другого. Они пьют Апероль Шприц, у него цвет закатного неба и вкус горьковатый, сладкий. Не ром, не Куба. Италия. Уже знакомая парочка приглашает их прогуляться по саду, и в беседке под тростниковой крышей Баки пробует что-то другое — он целует парня вместо девчонки, оставляя ее Стиву. Стив справляется: кажется, за несколько лет он немного привык к тому, что им восхищается не только Баки, и не сгорает от смущения. Девчонка в его руках смеется, притирается ближе, жмется обнаженным бедром. Морской бриз играет подолом короткого платья. Или, может, Стив настолько освоился, что опустил руки ниже ватерлинии? Раньше он никогда не осмелился бы, но раньше и Баки не прижимался бы к мужской груди. Парень иначе пахнет, он другой на ощупь и на вкус. Баки чувствует, как сбивается дыхание, и не видит необходимости это контролировать. Трется об чужое тело. Они ограничиваются петтингом разной степени тяжести — за всем прочим пришлось бы идти в номер, а в беседке так хорошо, ночной ветер приносит запах моря и свежесть, в траве скрежещут цикады. Девчонка целует своего парня, подталкивает Стива и Баки друг к другу. Момент складывается как мозаика, и Баки улыбается, подается навстречу, искренне надеясь, что Стив чувствует эту ночь так же, как и он. Губы у Стива зацелованные, сладкие. Баки не может оторваться. Они стоят рядом, даже не обнимаясь, еще долго, так долго, что их оставляют наедине. К утру начинается дождь. Льет весь день, пляж пустой, одиноко плавает в бассейне забытый кем-то надувной фламинго. Утомленный почти недельной жарой, Баки не возражает. Кожа отдыхает от солнца и соли, воздух прохладный, почти холодный. Они заказывают в номер горячего вина и весь день валяются в постели. В одной на двоих. Баки смотрит сквозь опустевший бокал. Он нашел то, что искал. Иногда новое — это хорошо забытое старое. Проверенная временем классика.