Останьтесь сегодня со мной

      — Вы считаете меня сексуальным? — Питер заинтересованно поворачивает голову и запускает пальцы в свои растрепанные кудряшки. Его вид напоминает маленького неугомонного щенка.       Возможно, это было немного не к месту.       Хорошо, это было определенно не к месту, но, глядя на парня, Тони не может объективно судить себя. Когда рядом с тобой совершенство, вероятность адекватного анализа ситуации приравнивается к нулю. А кто же такой Питер Паркер, если не совершенство?       Тони допускает ничтожную мысль, что мог сказать это, когда Питер, играя в пляжный волейбол, неосознанно красовался своим внушительным рельефом и стройными ногами, аппетитно обтянутыми бирюзовыми шортами. Когда каждая мышца переливалась на солнце от проступившего пота, а пряди каштановых волос очаровательно прилипали ко лбу. Теоретически такое можно допустить.       Или когда в попытках освободиться от удушающей жары парень буквально обсасывал горлышко бутылки, поблескивающей маленькими капельками. Особенно, когда Питер предпочитал брать небольшую розовую трубочку и в течение всего процесса играл с ней язычком. Черт бы его побрал. Тони не пятнадцать лет — свой пубертатный период он давно прошел — но он достаточно честен с собой, чтобы признать, насколько соблазнительно выглядел Паркер. Ладно. Может быть.       «Пожалуйста, мистер Старк, можно мне именно розовую трубочку?»       Он позвал Питера на отдых, не рассматривая возможности развития каких-либо отношений, кроме дружеских. Но это было до того, как они провели вместе умопомрачительную неделю у берегов индийского океана, наслаждаясь вкусной едой, потрясающими видами и не тяготящим обществом друг друга. До того, как каждый день Старк плескался не в теплых соленых водах, а в восхищенных темно-карих глазах мальчика.       «О Боже, мистер Старк, это восхитительно, спасибо!»       Это было до того, как Питер, раскрашенный люминесцентными узорами, танцевал среди небольшой толпы — казалось, никто не мог отвести взгляда от изящных изгибов молодого тела. Или только Тони? Но Питер закрывал глаза, полностью отдаваясь моменту, а открыв их — Старку было страшно в это поверить — всегда смотрел только на одного человека. На Тони, мать его, Старка.       «Прошу Вас, мистер Старк, давайте потанцуем?»       И это однозначно было до того, как упругая, обтянутая плавками задница Питера стала куда более привлекательной, чем подкаченная попка местной официантки Пеппер.       «Мистер Старк, вы не могли бы отряхнуть мою спину от песка? Простите, мне очень неловко».       Возможно, он перегрелся на солнце, а может, это Паркер был настолько горяч, что у Тони постепенно расплавились мозги, но вьющиеся вокруг Паркера девицы внезапно начали раздражать, а ответные застенчивые улыбки парня становились причиной красных, почти незаметных из-за жары пятен на руках и шее. Если бы только Тони мог быть достаточно смелым, чтобы любить, он бы любил Питера без конца: каждый день, каждую секунду каждого дня. Так, как он этого заслуживает.       — Я так сказал? — Тони пораженно хмурится, разглядывая стоящего перед собой парня. Он пытается разглядеть на лице Питера хоть какую-то объясняющую его чувства эмоцию, но оно не выражает ничего, кроме чистого, почти детского интереса.       — Да, именно так вы и сказали, — Питер стоит в синей, слегка свободной футболке и розовых, просто нелепых штанах, изрисованных японскими белыми кошечками. — Я ошибся?       В этом и проблема. Не ошибся. Боже мой, он не ошибся. Тони действительно сказал, что Питер выглядит сексуально в этом чудно́м прикиде, но он не готов признаться в этом. Даже если заинтересованный блеск в глазах парня медленно угасает, сменяясь едва заметным разочарованием. Его язык — его враг.       — Боюсь, что да, Пит. Последний коктейль был лишним? — Тони подмигивает, как обычно пытаясь перевести все в шутку, только слова почему-то тяжело застревают в горле. Руки будто наливаются свинцом, и Старк просто не в силах коснуться Питера в ободряющим жесте. Наверное, не будь Тони таким мудаком, в лишних телодвижениях не было бы смысла. — Питер? Чего завис, парень?       Паркер поднимает глаза к небу, по-прежнему не выглядя по-настоящему расстроенным. На мгновение Тони испытывает укол облегчения, но он быстро сменяется подступившим к горлу испугом, отдающим привкусом ненависти к себе.       — Мистер Старк, собираются тучи. Я смотрел прогноз — лучше не оставаться на улице. Давайте посмотрим фильм? — Питер улыбается искренне, но есть в его поведении что-то напряженное. Он подозрительно оглядывает пространство вокруг них, особенно акцентируя внимание на небе и на шумных, качающихся от ветра пальм.       — На самом деле, я хотел… — начинает Тони, но Питер не дает ему договорить.       — Мистер Старк, прошу, я боюсь бури, — в подтверждение этих слов по местности эхом раскатывается гул от сильного грома вдалеке. Он скрещивает руки на груди, сжимая ладонями плечи, и делает шаг по направлению к мужчине.       — Эй, ты большой мальчик, — Тони тоже боится, но не урагана или бури. Он боится себя, своих чувств и чувств Питера, — посмотри кино один сегодня, ладно? Прости, я хотел сегодня немного развлечься, — он обходит Питера в попытке пройти мимо, но тот хватает его за руку, все так же испуганно озираясь по сторонам.       — Мистер Старк! Мистер Старк. Тони. Пожалуйста, — на улице прилично темнеет, люди начинают потихоньку разбегаться кто куда, когда первые тяжелые капли падают на землю. — Знаю, вы тоже на отдыхе, но я прошу Вас. Не оставляйте меня сегодня, — Питер устанавливает зрительный контакт и чуть сильнее сжимает ладонь на руке мужчины. Ветер нещадно наклоняет тонкие пальмы и поднимает собравшиеся на земле пыль и мусор.       — Питер, ты ведешь себя как эгоист, — он видит, как мальчишка дергается, начинает переминаться с ноги на ногу и крепко зажмуривает глаза. Наверное, это проклятье Старка — делать больно людям, которым он не безразличен. Возможно, это его самый страшный грех.       Никто в здравом уме не станет обижать Питера. Парень обладает удивительной способностью, неподвластной Старку — влюблять в себя людей. Тони силится вспомнить слышал ли он хоть раз, чтобы кто-то из их общих знакомых говорил о мальчишке что-то нелестное, но на ум приходят лишь комплименты от коллег и восторженные отклики тех, кто видел Паркера единожды. Он действительно был таким: добрым и открытым, способным развернуть к себе лицом мерзких людей, привыкших поворачиваться к другим своей филейной частью. Порой это вызывало легкую дрожь где-то в животе, но Старк предпочитал думать, что его мучала жажда. Тогда Тони наливал немного коньяка, и трепет размывался, освобождая от ненужных мыслей.       — Конечно, — снова вымученно улыбается парень, но в его глазах виднеются еле заметные слезы. — Вы правы, — неправ. — Простите, я пойду в номер, хорошего вечера, мистер Старк.       Питер не уходит — убегает, вероятно, окончательно разочаровавшись в своем наставнике. Знает ли он, что ненавидеть Старка больше, чем он сам себя, уже никто не сможет?       Тони спускается в бар, находящийся на минусовом этаже отеля, в котором они остановились. Это место определенно оправдывает свою стоимость: роскошные замшевые кресла, раскинувшаяся под высоким потолком люстра, светящая приглушенным золотым светом, и великолепный бар — то самое, что необходимо Старку прямо сейчас.       Вопреки своим желаниям Тони около часа смакует виски, разглядывая бокал с толстым дном. Как бы он ни старался контролировать себя, все мысли возвращаются к Питеру. Он не может прикрыть глаза, потому что на внутренней стороне век отпечатался хрупкий образ парня, которого Тони оставил один на один со своим страхом, болью, отчаянием.       — Я не помешаю? — на высокий стул с тонкой ножкой присаживается девушка, ставя свой бокал рядом с напитком Тони. — Вы отдыхаете один?       — Нет, я… — Старк не знает, что сказать. С кем он здесь? Со своим протеже? Другом? Возлюбленным? Бред. Это просто смешно.       — Вы здесь с очаровательным парнем, благодаря которому мы получаем чаевых больше, чем зарабатываем за месяц, я поняла, — смеется девушка и, когда Старк поднимает удивленный взгляд, тонкими пальчиками вновь берет в руки бокал. — Не пугайтесь. Меня зовут Наташа, я работаю официанткой у пляжа, мы с коллегами часто видим вас.       — Верно, — мужчина хмурится, вспоминая знакомую копну огненно-рыжих волос. В первый день их отдыха Тони пытался флиртовать, но та лишь сверкнула лисьими глазками в сторону Питера.       — Так что с тем парнем, мистер?..       — Тони, — улыбается Старк. Чудесно, давайте поговорим о Паркере с сексуальной незнакомкой, ему ведь не хватает собственных мыслей в голове.       — Мистер Тони, — Наташа вновь улыбается, уголки ее алых пухлых губ с каждой секундой поднимаются все выше. Она делает небольшой глоточек содержимого бокала, не оставляя ни единого мазка красной помады. — Вы влюблены? Но сидите здесь один, в компании меня и виски, и вы явно не заинтересованы ни в первом, ни во втором.       — Для официантки ты слишком внимательна, Наташа, — Старк салютует бокалом и оглядывает бар в надежде, что что-то сможет заинтересовать его. Бутылки с названием «Противоядие от влюбленности в Питера Паркера» он, очевидно, не находит, а значит, зря теряет время в этом месте.       — Кто знает, Тони, — девушка кокетливо опускает взгляд, — может быть, в прошлой жизни я была шпионкой, а не официанткой. Но кем бы я ни была, ты знаешь, что я права.       Наташа действительно очень привлекательна. В ней есть все, чтобы богатые мужики вроде Тони отваливали как можно больше денег за милые взмахи ее ресничек. Он таких видел немало и хорошо знал: если она сидит здесь, ей определено что-то нужно. А еще она кажется довольно проницательной и, что просто не может не выводить из себя, лезет своим маленьким носиком не в свое дело.       — Чем я могу помочь тебе? Как ты уже верно подметила — я не заинтересован.       — Питер всегда заказывает ванильный пломбир, когда приходит к нам, Тони. Я советую тебе взять себя в руки. Он смотрит тебе в рот, будто ты его мама-птица, а ты на него, будто он твой последний шанс на нормальную жизнь. И если Питер сможет найти себе достойного партнера, то о тебе я такого сказать не могу. Боишься сделать шаг ради него, сделай ради себя. Ты же не мир спасаешь. Разве что свой собственный.       Девушка поднимается с барного стула — Тони невольно засматривается на длинные стройные ноги — и вновь задерживает взгляд на Старке. Увидев в его глазах ровно то, что и ожидала — полную отрешенность, она разворачивается и проходит вглубь зала, двигаясь плавно, словно пантера в поисках своей новой добычи.       Старк сидит еще несколько минут, бросает несколько купюр и, резковато поднявшись, направляется в сторону выхода. Он поднимается к стойке администрации и видит, как работники отеля чем-то прикрывают прозрачные витрины. Темная улица раз за разом освещается вспышками молний и визгом поднявшегося ветра. Старк просит принести ему самое лучшее ванильное мороженое, что у них есть, и как можно скорее. Просто скорее. Он и так потерял слишком много времени. Он не знает, что в словах рыжей дьяволицы сподвигнуло к действиям, потому что ничего нового для себя он не услышал. Может быть, на него так подействовала парочка, которая сидела в самом темном углу заведения. Может быть, правда из уст незнакомки все же оказалась неожиданной. Может быть, через десять минут он сам пришел бы к этому. А может, он просто устал бояться в одиночку.       Поднимаясь в номер, он надеется самыми чуткими частями своей души, что Питер давно спит, что он не обрек его на ночь, проведенную наедине с чувством собственной беспомощности. Тони тихо открывает дверь и видит на кровати небольшой белый клубок из одеял. В комнате ужасно душно — не может быть, что Питер находится внутри импровизированного убежища.       — Малыш? — шепчет Старк, осторожно ставя внушительных размеров коробку. — Ты спишь? — Он подходит ближе и пытается чуть приподнять одеяло.       — Вот черт, мистер Старк, привет, — Питер выглядит разбитым, он напряжен, на его лице виднеются мокрые дорожки от слез, и Тони, видя его красные глаза, хочет прижать к себе парня ближе и шептать извинения, пока не простит себя сам. То есть вечность. — Мне очень жаль, мне очень жаль, извините, — голос Питера дрожит, похоже, он и сам не понимает, за что извиняется.       — Нет, детка, все хорошо, — Тони усаживается на большую кровать, раскрывая объятия для взволнованного парня, — иди ко мне, я рядом. Ничего не случится.       Питер не думает о своей гордости, буквально падая в объятия мужчины. Он льнет к Старку, словно тот может исчезнуть в любую секунду. Футболка Питера влажная, с его волос практически падают капельки, и льняная белая рубашка Старка вмиг оказывается промокшей. Тони крепче обнимает парня, закидывая ноги на кровать.       — Прости меня, Питер, — как в бреду шепчет Тони, и чувствует, как плечи Паркера немного расслабляются с каждым произнесенным словом. — Ты потрясающий, удивительный и самый сексуальный человек из всех, кого я знаю.       — Вы считаете меня сексуальным? — дрожащим голосом шепчет парень.       — Да. Боже, детка. Определенно да, — Тони осторожно приподнимает Питера за подбородок, трепетно касаясь его соленых губ. Он представлял совсем иначе их первый поцелуй, когда ненадолго позволял себе пофантазировать о совместном будущем, но это ни в чем не уступает его фантазиям.       — Я знал, — почти довольно шепчет Питер, убирая с себя одно одеяло. — Спасибо, что пришли.       В руках Тони потрясающий парень, на сто процентов доверяющий ему, смешной, умный и нежный, и Старк не заслуживает ничего из этого, но Питер размыкает губы, не думая оттолкнуть, и растворяется в нем, как лед в «Джин-тонике» в самый жаркий день. Паркер словно не знает ни злости, ни обид, будто готов принять Тони любым. Это пугает лишь слегка, сейчас Старк отдает предпочтение другим чувствам. Большим пальцем он стирает мокрые дорожки с щек маленького ангела и сжимает Питера в своих объятиях еще крепче. Он понятия не имеет, что делать дальше, не знает, что принесет ему завтрашний день, но мысли об этом впервые не разрывают душу на тысячу крошечных Старков.       Когда Тони слышит мерное дыхание Питера на своем плече, он чувствует себя чуточку свободнее, чем несколько часов назад. Он начинает погружаться в сон, вспоминая, что не говорил Наташе, как зовут Питера. Совпадение?